Что слышит поэт Бродский и поэтика перекличек
.pdf
4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 191
И в веселый прощания час
Мне почудились дикие стоны:
Будто обнял в последний я раз
Холодеющий труп Дездемоны… 18
В начале XX в. эта тревога с театральных подмостков переходила в жизнь, а холод из атрибута смерти превращался в привычный знак осени, совпадающий с любовным разрывом:
Столько просьб у любимой всегда!.. У разлюбленной просьб не бывает. Как я рада, что нынче вода Под бесцветным ледком замирает.
И я стану — Христос, помоги! — На покров этот, светлый и ломкий, А ты письма мои береги, Чтобы нас рассудили потомки,
<…>
И, печальную повесть узнав, Пусть они улыбнутся лукаво… Мне любви и покоя не дав, Подари меня горькою славой 19.
(А. Ахматова.
«Столько просьб у любимой всегда!..»)
Печально-возвышенное звучание Ан3аБаБ с сохранением народной стилистики и топики — особенность поэтической интонации Н. Клюева. Четыре его стихотворения содержат мотив разлуки с близким человеком и деревенским укладом:
Если б ведать судьбину твою, Не кручинить бы сердца разлукой
И любовь не считать бы свою За тебя нерушимой порукой 20.
(«Отверженной»)
18Апухтин А. Н. Полное собрание стихотворений. Л., 1991. С. 118.
19Ахматова А. Стихотворения и поэмы. Л., 1976. С. 62.
20Клюев Н. Сердце Единорога: стихотворения и поэмы. СПб., 1999. С. 123.
192 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ
В златотканные дни сентября
Мнится папертью бора опушка.
Сосны молятся, ладан куря, Над твоей опустелой избушкой 21.
(«В златотканные дни сентября…»)
Мотив расставания с любовью, природой, родным краем:
Темным зовам не верит душа, Не летит встречу призраком ночи.
Ты, как осень, ясна, хороша,
Только строже и в ласках короче 22. («Темным зовам не верит душа…»)
может дополняться гармоническим чувством, основанным на постижении загадки жизни и смерти:
Мне сказали, что ты умерла Заодно с золотым листопадом И теперь, лучезарно светла,
Правишь горним, неведомым градом. <…>
Говорят, что не стало тебя,
Но любви иссякаемы ль струи: Разве зори — не ласка твоя,
И лучи — не твои поцелуи? 23 («Мне сказали, что ты умерла…»)
В стихах И. Анненского присутствуют мотивы призрачности, иллюзорности мира на фоне петербургской зимы с ее игрой теней и порывами ветра:
Не мерещится ль вам иногда,
Когда сумерки ходят по дому, Тут же возле иная среда,
Где живем мы совсем по-другому?
21Клюев Н. Сердце Единорога: стихотворения и поэмы. С. 137.
22Там же. С. 131.
23Там же. С. 152.
4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 193
С тенью тень там так мягко слилась,
Там бывает такая минута,
Что лучами незримыми глаз Мы уходим друг в друга как будто 24.
(«Свечку внесли»)
Талый снег налетал и слетал, Разгораясь, румянились щеки.
Яне думал, что месяц так мал И что тучи так дымно-далеки… <…>
Скоро полночь. Никто и ничей, Утомлен самым призраком жизни,
Ялюбуюсь на дымы лучей
Там, в моей обманувшей отчизне 25. («Зимнее небо»)
В белом поле был пепельный бал, Тени были там нежно-желанны,
Упоительный танец сливал,
И клубил, и дымил их воланы 26. («Дымы»)
Эта нежно-тревожная атмосфера дополняется мотивами гибели, забвения, памяти в стихотворении «Невозможно» (1907):
Есть слова — их дыханье, что цвет, Так же нежно и бело-тревожно,
Но меж них ни печальнее нет, Ни нежнее тебя, невозможно.
Не познав, я в тебе уж любил Эти в бархат ушедшие звуки:
Мне являлись мерцанья могил
И сквозь сумрак белевшие руки 27.
Нагнетание драматизма происходит в стихотворении «Пе тербург» (1910). Фантомный облик Северной столицы сопро-
24Анненский И. Стихотворения и трагедии. Л., 1990. С. 86.
25Там же. С. 94.
26Там же. С. 157.
27Там же. С. 146.
194 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ
вождается здесь мотивами мрачного прошлого и безысходного настоящего:
Желтый пар петербургской зимы,
Желтый снег, облипающий плиты… Я не знаю, где вы и где мы,
Только знаю, что крепко мы слиты.
Сочинил ли нас царский указ? Потопить ли нас шведы забыли? Вместо сказки в прошедшем у нас
Только камни да страшные были.
<…>
Даже в мае, когда разлиты
Белой ночи над волнами тени,
Там не чары весенней мечты, Там отрава бесплодных хотений 28.
К группе печально-тревожных стихов, содержащих балтийскую топику, можно отнести и стихотворение Г. Иванова «Здесь в лесах даже розы цветут…» (1950 е гг.). Пейзаж окрестностей Петербурга, удаленный от героя географически и хронологически, сохранен в пространстве памяти:
Здесь в лесах даже розы цветут, Даже пальмы растут — вот умора!
Но как странно — во Франции, тут,
Я нигде не встречал мухомора.
Может быть, просто климат не тот — Мало сосен, березок, болотца…
Ну, а может быть, он не растет,
Потому что ему не растется
28 Анненский И. Стихотворения и трагедии. С. 186. В историософском плане это стихотворение близко блоковскому «Поднимались из тьмы погребов…». Формальное сходство дополняется близостью идеологической, актуализирующей эсхатологическую семантику Петербургского мифа: «Не стерег исступленный дракон, / Не пылала над нами геенна. / Затопили нас волны времен, / И была наша участь — мгновенна» (Блок А. А. Собрание сочинений: в 8 т. М.; Л., 1960. Т. 2. С. 154).
4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 195
С той поры, с той далекой поры —
…Чахлый ельник, Балтийское море,
Тишина, пустота, комары,
Чья-то кровь на кривом мухоморе… 29
Любовно-экстатическую линию А. Фета в XX в. продолжил Б. Пастернак. В стихотворении «Все оденут сегодня пальто…» из первой книги «Близнец в тучах» (1913) упоение поэзией и страстью мотивировано жизнью природы:
О восторг, когда лиственных нег
Бушеванья — похмелья акриды, Когда легких и мороси смех Сберегает напутствия взрыды 30.
В зрелой лирике этот порыв получает ситуативную и стилистическую конкретность:
Под ракитой, обвитой плющом,
От ненастья мы ищем защиты. Наши плечи покрыты плащом, Вкруг тебя мои руки обвиты.
Я ошибся. Кусты этих чащ
Не плющом перевиты, а хмелем.
Ну так лучше давай этот плащ
В ширину под собою расстелим 31. («Хмель»)
Недотрога, тихоня в быту,
Ты сейчас вся огонь, вся горенье.
Дай запру я твою красоту В темном тереме стихотворенья 32.
(«Без названья»)
Затухание страсти, воплощенное в природе, запечатлел Н. Заболоцкий в стихотворении «Полдень» (1948):
29Иванов Г. Собрание сочинений. М., 1994. Т. 1. С. 426.
30Пастернак Б. Полное собрание… С. 447.
31Там же. С. 383.
32Там же. С. 407.
196 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ
Есть в расцвете природы моей
Кратковременный миг пресыщенья,
Час, когда перламутровый клей Выделяют головки растенья.
Утомились орудья любви,
Страсть иссякла, но пламя былое Дотлевает и бродит в крови, Уж не тело, но ум беспокоя 33.
Из поэзии второй половины XX в. с ним перекликается стихотворение Л. Аронзона, в котором красота природы отступает перед ощущением счастья, вызванного гармонией в отношениях двух близких людей:
В двух шагах за тобою рассвет.
Ты стоишь вдоль прекрасного сада. Я смотрю — но прекрасного нет, только тихо и радостно рядом.
Только осень разбросила сеть,
ловит души для райской альковни. Дай нам Бог в этот миг умереть и, дай Бог, ничего не запомнив 34.
Семантика Ан3аБаБ в этот период обнаруживает любопытные контаминации трех тем — фольклорной, любовной и религиозной. Это можно наблюдать у поэтов почвеннического направления, чей субъект нередко оказывается во власти буйной слепоты страстей:
Суматошные скрипы ракит, Снеговая метель-хлопотушка.
Не на курьих ли ножках стоит У тебя твоя вдовья избушка?
<…>
Пусть рыдает метель, как сова, Пусть грохочут в лесах буреломы,
33Заболоцкий Н. Собрание сочинений. М., 1983. Т. 1. С. 235.
34Аронзон Л. Собрание произведений. Т. 1. С. 216.
4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 197
В нас такие пылают дрова,
Что сгорят все другие хоромы 35.
(Н. Тряпкин.
«Суматошные скрипы ракит…»)
Окаянная грива волос, Людям милое, древнее имя, —
Как все это безумно сошлось Над беспутными днями моими!
За предельной ознобной чертой Куполами дрожат твои груди… А от них — ослепительный зной!
Да такой — что и ночь не остудит! 36
(О. Кочетков.
«Окаянная грива волос…»)
Как полынно тебя целовал, Как медово меня целовала! Был твой рот запрокинутый ал. И душа моя к Богу взывала 37.
(О. Кочетков. Грех)
Охладить пыл тех, кто умеет любить «по-русски», можно только самоиронией, как в стихах Г. Григорьева:
Как бы я
с этой женщиной жил!
За нее, безо всякой бравады,
я бы голову даже сложил, что сложнее сложенья баллады.
<…>
Я б ей верой и правдой служил!
Начиная одними губами,
я бы так с этой женщиной жил, что в морях возникали цунами!
<…>
35Тряпкин Н. Стихотворения. М., 1977. С. 300–301.
36Кочетков О. Сокровенное… // Коломенский альманах. Коломна, 2003. Вып. 7. С. 224.
37Там же. С. 220.
198 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ
И теперь не в мечтах — наяву,
не в виденьях ночных, а на деле
как я с женщиной этой живу?
А как сволочь. Глаза б не глядели 38.
Вместе с тем тревожно-медитативная линия в стихах, представленных этой строфической формой, преобладает:
Над умытым росой кирпичом Клонит горькие грозди калина. Неизвестно, о ком и о чем На закате грустит мандолина:
То ли просто в ней звон камыша,
То ли скорбь по недавней утрате. Все равно. Потеплела душа, Подпевая струне на закате.
Игрустя, и скорбя, и любя,
Итомясь ожиданьем в разлуке, Сердце воина слышит себя В мимолетном серебряном звуке 39.
(А. Сурков.
«Над умытым росой кирпичом…»)
Вот и снова мне осень нужна, Красных листьев скупое веселье,
Словно добрая стопка вина В час тяжелого, злого похмелья.
Вот и снова готов я шагать По хрустящим бурьянам за город, Чтобы долго и жадно вдыхать
Этот чистый целительный холод…
Тяжелее струится вода, Горизонт недалек и прозрачен. И полоскою тонкого льда Тихий берег вдали обозначен.
38Григорьев Г. Небо на ремонте… С. 113.
39Сурков А. Собрание сочинений. М., 1978. Т. 1. С. 308.
4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 199
А вокруг ни единой души.
Иобрывы от инея белы.
Ив заливе дрожат камыши,
Словно в сердце вонзенные стрелы 40. (А. Жигулин.
«Вот и снова мне осень нужна…»)
Некоторые тексты объединяет тема «любовных прóводов»:
Помнишь ночь? Мы стоим на крыльце.
Гробовое молчанье мороза.
И в круглунном, неясном кольце Затаенная стынет угроза.
Мы ютились в студеной избе. Постояв, помолчав на крылечке, От мороза ушли мы к себе,
К нашей люто натопленной печке.
Там другая, там добрая ночь,
Вся в сиянье, как счастья начало,
Отгоняла предчувствия прочь И за будущее отвечала 41.
(М. Петровых.
«Помнишь ночь? Мы стоим на крыльце…»)
Ветер всхлипывал, словно дитя,
За углом потемневшего дома.
На широком дворе, шелестя, По земле разлеталась солома…
Мы с тобой не играли в любовь, Мы не знали такого искусства,
Просто мы у поленницы дров
Целовались от странного чувства 42.
(Н. Рубцов.
«Ветер всхлипывал, словно дитя…»)
40Жигулин А. Летящие дни: стихи. М., 1989. C. 170.
41Петровых М. Избранное: Стихотворения. Переводы. Из письменного стола. М., 1991. С. 13.
42Рубцов Н. Лирика. М., 1984. С. 138.
200 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ
Ни о чем я тебя не прошу,
уезжай — наша связь добровольна.
На вечерний перрон провожу, уезжай, уезжай — мне не больно! 43
(О. Чухонцев. «Заколодило наши пути…»)
По-видимому, А. К. Жолковский прав, характеризуя 3 ст. анапест как размер «преимущественно напевный, с фольклорными и романтическими коннотациями» 44. Приведенная выше поэтическая подборка вовсе не означает, что любое обращение к строфе Ан3аБаБ тематически предрешено. Оно может быть семантически нейтральным. В стихах таких разных поэтов, как Ст. Куняев, Ю. Кублановский, Б. Ахмадулина, данная модель настолько употребительна, что говорить о ее эмоционально-тематических предпочтениях затруднительно, а порой невозможно.
Тем не менее в истории Ан3аБаБ выделяется линия, заслуживающая особого внимания. Речь идет о стихотворениях памяти тех, чья земная жизнь завершилась.
Спустя двадцать пять лет после гибели М. Цветаевой Б. Ахмадулина пишет «Четверть века, Марина, тому…» (1966):
Четверть века, Марина, тому, как Елабуга ластится раем
к отдохнувшему лбу твоему, но и рай ему мал и неравен.
Неужели к всеведенью мук, что тебе удалось как удача,
я добавлю бесформенный звук дважды мною пропетого плача?
Две бессмыслицы — мертв и мертва, две пустынности, два ударенья — царскосельских садов дерева, переделкинских рощиц деревья.
И усильем двух этих кончин
так исчерпана будущность слова.
43Чухонцев О. Из сих пределов… С. 111.
44Жолковский А. Зеркало или трельяж? («Перед зеркалом» Ходасевича) // Жолковский А. Поэтика за чайным столом и другие разборы. М., 2014.
С.202.