Французский научно-фантастический роман XX—XXI веков полижанровость и интертекстуальность. Монография

2.6. Ремифологизация в постмодернистских фантастических романах М. Турнье

Неслучайно Ж. Женетт обращает наше внимание на интертекстуальность, интерпретационную многогранность и палимпсестность романов Турнье, иллюстрируя нарратологические транстекстуальные модели (Genette, 1982).

Мишель Турнье, скончавшийся в 2016 году, внес огромный вклад в мировую научную фантастику, обогатил и переосмыслил данный жанр. Согласно Д. Коварду, написавшему посмертную статью о творчестве М. Турнье в газете The Guardian, «писатель радовался, когда его реципиенты понимали истинный смысл его произведений, автор знал, что достиг своего идеала краткости и ясности и приблизился к выражению вечных истин. М. Турнье, человек закрытый, даже нелюдимый, был невосприимчив к литературным тенденциям и современной моде. Он считал себя «профессиональным ремесленником», со старомодным представлением о том, что писатель обязан развлекать и ставить под сомнение общепринятые цен-

ности» (Coward, 2016).

2.7.Своеобразие художественного пространства и времени

в«хронолитической» трилогии М. Жёри

Мишель Жёри (1934—2015) — французский писатель, родившийся в Разак-д’Эйме (Дордонь). Его романы стали знаковыми для французской научно-фантастической литературы 1970-х годов. Помогая родителям заниматься сельским хозяйством, он продолжал учиться и в 1952 году получил степень бакалавра. В 1950-е годы он написал несколько романов, сначала научно-фантастических, а затем общелитературных. Затем Жёри перестал писать и трудился в разных сферах (учитель, медицинский представитель, продавец и т. д.). В 1967 году он прекратил регулярную профессиональную деятельность. Вскоре он постепенно начал снова писать и в 1972 году закончил рукопись романа «Неопределенное время». Опубликованная в следующем году, эта книга положила начало карьере писателя-фантаста, которая продлилась почти двадцать лет и привела к публикации нескольких десятков романов.

91

Глава 2. Состояние жанра научной фантастики во Франции в XX веке

Вначале 1950-х годов Мишель Жёри написал три научнофантастических романа. Первые два из них были опубликованы только в 1960 году под названиями «К Звездам судьбы»

(Aux Étoiles du Destin, 1960) и «Машина власти» (La Machine du Pouvoir, 1960) под псевдонимом Альберт Хигон в сборнике Le Rayon fantastique («Отдел фантастики»). Третья осталась неопубликованной и впоследствии была утеряна. В то же время Жёри писал романы в различных литературных жанрах.

Публикация книги «Неопределенное время» (Le Temps Incertain) в 1973 году в престижном сборнике Ailleurs et Demain

(«В другом месте и завтра») Робера Лаффона произвела большое впечатление. Это был роман, напоминавший по стилю произведения Филипа К. Дика, который был очень популярен во Франции в то время, в нем явно прослеживается влияние «нового романа». В этой книге Жёри вводит идею хронолиза, своего рода искажения времени, и применяет довольно специфическую технику письма, включая использование повторяющихся последовательностей: одна и та же сцена повторяется несколько раз в течение романа, с небольшими различиями. Более того, в романе изображено будущее, которое «представляет возможные промышленные тирании будущего, четко обозначая их векторы: транснациональные корпорации» (Klein, 1982: 10), как пишет Жерар Кляйн.

Вследующем году в том же сборнике был опубликован роман «Обезьяны времени». Это вторая часть, посвященная хронолизу, с типом письма, продолжающим эксперименты предыдущей книги. В 1976 году увидел свет роман «Жаркое солнце, глубоководная рыба» (Soleil chaud, poisson des profondeurs), такой же амбициозный, как и предыдущие. Речь идет уже не о хронолизе, а о фрагментированном будущем, где «прерывистость» письма отражает фрагментацию описываемого общества: все те же транснациональные корпорации, а также компьютерные сети.

В1970-е годы Мишель Жёри также публикуется в соавторстве. После многочисленных рассказов, написанных в со-

92

2.7. Художественное пространство и время в «хронолитической» трилогии М. Жёри

авторстве с Катей Александре, в 1977 году он опубликовал книгу «Империя народа» (L’Empire du peuple), подписанную Альбером Хигоном и написанную совместно с Пьером Марлсоном.

Затем различными издательствами было опубликовано несколько примечательных романов. «Пони-Дракон» (Poney-Dra- gon, 1978) возродил интерес к исследованию пространства-вре- мени: путешественник судьбы регулярно проецирует себя в альтернативное фашистское будущее и должен выяснить, кто

всегодняшнем мире является будущим диктатором. В романе «Теневая Вселенная» (L’Univers-Ombre, 1979) с почти этнографическими описаниями изображена утопия, которая быстро нарушается. В том же 1979 году были опубликованы «Терри-

тория человека» (Le Territoire humain) и «Дети Мора» (Les Enfants de Mord).

В1980-е годы Мишель Жёри опубликовал много романов

виздательстве Fleuve Noir, в коллекции Anticipation, специа-

лизировавшейся на научной фантастике и приключениях. С 1979 по 1988 год вышло около двадцати произведений в этом издательстве.

В 1981 году он выпустил в свет биографию своих родителей, которую редактировал сам: Le crêt de Fonbelle («Люди с горы Пилат»). В то же время он продолжал писать спекулятивные романы. В 1980 году в сборнике Ailleurs et Demain был опубликован роман «Огромные глаза» (Les Yeux Géants), про полеты НЛО, а в 1982 году — роман «Орбита и колесо» (L’Orbe et la Roue). Сериал «Блокаторы» (Les colmateurs, 1998) ос-

нован на теории фракталов, позволяющей представить множество миров, сообщающихся друг с другом через разломы. В эту серию входят различные рассказы и три романа: «Эта земля»

(Cette Terre, 1981), «Полет змеи» (Le Vol du Serpent, 1982) и «Демоны Иерусалима» (Les Démons de Jerusalem, 1985).

Мишель Жёри удостоился самых почетных наград в области фантастической литературы. Так, в 1960 году писатель был отмечен премией Жюля Верна за роман «Машина власти»

93

Глава 2. Состояние жанра научной фантастики во Франции в XX веке

(La Machine du Pouvoir), опубликованный под псевдонимом Альберт Эгон. В 1974 году автор получил Премию Imaginer за лучший фантастический роман на французском языке — «Неопределенное время» (Le Temps Incertain). В 1983 году Жёри была присуждена премия «Аполлон» за роман «Сфера и колесо» (L’Orbe et la Roue, 1982), а также премия «Космос 2000» (за него же). В 1986 году автор удостоился Премии Жюли Верлангер за роман «Мировая игра» (Le Jeu du Monde). Наконец, в 2011 году Жёри получил Премию Imaginer за лучший художественный роман на французском языке — «Май мира» (May du Monde).

Мишель Жёри представляется выдающимся современным писателем-фантастом. Джон Браннер перевел его произведения в США. Ричард Пинхас, ученик Делёза и Лиотара, а также музыкант движения Magma, посетил его в рамках своего исследования шизоанализа. Рене Дюран превратил Жёри в героя комиксов. Влияние автора на контркультуру конца XX века — от Метала Херланта до Мориса Г. Дантека — ощущается и сегодня.

Роман «Май мира» повествует о невозможной жизненной траектории 76-летнего человека, продолжающего колебаться между высоким концептуальным бытием и крестьянской простотой. Автор предлагает новый доступ к истокам своего творчества: предчувствие того, что мы могли ошибиться в ка- кой-то момент нашей истории; интуиция того, что мир — это чистое страдание, но что от него можно убежать; желание быть ребенком или верной собакой, как в рассказе «Долина глубокого времени» (La vallée du temps profond, 1988), раствориться в субъективной вечности, которая в его случае имеет форму «сна».

Исследователь творчества Жёри Д. Варфа утверждает, что «Разница между научной фантастикой и остальной литературой в понимании Жёри не в воображении. Разница — в свободе» (Warfa, 1997). Обращаясь непосредственно к творчеству автора, стоит особенно выделить хронолитический роман «Не-

94

2.7. Художественное пространство и время в «хронолитической» трилогии М. Жёри

определенное время». В момент его выхода в 1973 году в сборнике Ailleurs et demain под руководством Жерара Кляйна экзегеты французской научной фантастики увидели в творчестве Мишеля Жёри полную метаморфозу репрезентации литературного темпорального воображения. Для этого выдающегося автора французской научной фантастики 1970-х и 1980-х годов путешествие во времени, или «хронотика», достигается не с помощью машины, классической темы научной фантастики с 1880 года, а благодаря психике, которой помогает искусственный прием препарата, «хронолиза». Затем путешественник во времени интегрирует одну или несколько чужих личностей, находящихся в его прошлом или будущем.

Стоит отметить, что интерес автора к темпоральному воображаемому прежде всего литературный: в повествовании ни одна последовательность событий не обеспечивает логической непрерывности в соответствии с классическими нормами романа, а темпоральность представлена деструкцией причинно-след- ственных связей. По мнению литературного критика Р. Комбайо, данная деструкция связей в произведениях Жёри — это разорванное, субъективное время, как у героев Филипа К. Дика, которое порождает пространство, похожее на сон, где «сны, которые соединяются, разыгрываются на реальной сцене» (Combaillot, 2010: 13). Жёри создает целую совокупность мотивов, персонажей и поэтических мест, которые будут повторяться на протяжении всего его творчества, постепенно и парадоксально разрабатывая временное ментальное пространство, способное соединить субъективность и утопию. По признанию писателя, именно фраза Раймона Абеллио в романе

«Открытые глаза Иезекиеля» (Les yeux d’Ezéchiel sont ouverts, 1949) оказала на него длительное влияние и спровоцировала его размышления о времени: «Самое большое несчастье в жизни — не знать, как расширить время настолько, чтобы упразднить его в существенные моменты» (Abellio, 1949: 96). Для Жёри время, «мягкое брюхо вселенной», переживаемое в бодрствующем или спящем состоянии, остается величайшей чело-

95

Глава 2. Состояние жанра научной фантастики во Франции в XX веке

веческой фантазией. Субъективная вечность может быть достигнута через сны и ментальную вселенную, и только литература способна предложить нам это воображаемое видение времени, воспринимаемого как субъективное.

Увлеченный квантовой физикой и повествовательным авангардизмом «нового романа», автор использует в своей писательской практике то, что он сам называл «квантовыми фикциями», то есть инсценировку амплитуд вероятностей для персонажей. Согласно Д. Варфа, в произведениях автора нет жесткой научной фантастики, а есть параллельные миры, подкрепленные концепциями квантовой физики особенно ярко раскрытые в «хронолитической трилогии» — «Неопределенное время» (Le Temps Incertain, 1973), «Обезьяны времени» (Les Singes du temps, 1974) и («Жаркое солнце, глубоководная рыба» (Soleil chaud, poisson des profondeurs, 1976) (Warfa, 2020).

Винтервью 2011 года, он объяснил, что в начале 1970-х годов, когда Жёри писал о романе «Неопределенное время», у него была личная и «основная» оценка квантовой физики и автор сохранял общий принцип вероятностного взгляда на мир. Особое влияние на него оказали теории Луи де Бройля, в том числе теория «двойного решения». Его планы как писателя заключались в том, чтобы найти чисто словесную вариацию этой теории. Жерар Кляйн, редактор Жёри, изначально подчеркивал этот основополагающий принцип творчества писателя, потому что «никакая последовательность событий не обеспечивает логической непрерывности в соответствии с классическими нормами романа» (Klein, 1982: 10).

Вхронолитических произведениях Жёри линейность повествования нарушается, и читателю становится трудно отличить время вымысла от времени повествования, поскольку последнее не имеет точек отсчета или, наоборот, множит их. Читатель обнаруживает, что читает один и тот же отрывок несколько раз, каждый раз с едва заметными изменениями; этот прием повествования заставляет читателя чутко воспринимать время.

96

2.7. Художественное пространство и время в «хронолитической» трилогии М. Жёри

Мишель Жёри использует теорию постмодернистского хронотопа, которая позволяет объединить отдельные временные сегменты. Эта повествовательная техника благоприятствует зарождению новых повествовательных последовательностей в непрерывном режиме, напоминая кинематографический монтаж с его возможностями нелогичной одновременности. В романе «Обезьяны времени» начальный эпизод, когда героя Мэджик-Джо, старого циркового ковбоя, похищают, пытают, а затем он умирает от жажды в сухом колодце, повторяется в следующих главах, но с небольшими вариациями, потому что эта травмирующая сцена на самом деле является знаковым моментом для героя во вселенной неопределенного времени: «Ах, это был ад. Вы не можете себе представить... Они связали мне руки и ноги, и мне казалось, что моя голова будет гореть как факел. И жажда, жажда, жажда — не передать!» (Jeury, 1974: 8).

Таким образом, творчество Мишеля Жёри можно сравнить с некоторыми из основных принципов квантовой физики. Время также называют «неопределенным», то есть измерением, в котором могут взаимопроникать несколько событий, произошедших с главными героями в разное время. Понятие квантовой суперпозиции является следствием математического постулата: суперпозиция предусматривает, что частица в данный момент времени может для каждой из своих физических характеристик (географическое положение, спин, количество движения...) иметь несколько различных значений и, следовательно, находиться в нескольких различных состояниях.

Писатель строит повествовательные последовательности, «наложенные состояния», чтобы продолжить аналогию, из терминов, связанных случайно, метафоризации, аналогии, изобретения неологизмов или поэтического описания персонажа на основе его или ее ономастики. Уже в романе «Неопределенное время» его восторг от создания терминов, аббревиатур и инициализмов проявился во всем своем размахе.

Там автор вводит такой термин, как хронолиз, который непосредственно связан с понятиями пространства и времени

97

Глава 2. Состояние жанра научной фантастики во Франции в XX веке

и постмодернистским хронотопом. Следует отметить сильное сближение писательской практики Жёри с практикой Клода Симона, который использовал технику коллажа для создания романа «Фландрский путь (La Route des Flandres) в начале 1980-х годов. Б. Боном отмечает, что в творчестве Клода Симона эта архитектура состоит из комбинаций, наложений и коллажа. Эволюция письма Жёри демонстрирует большую изобретательность романиста, который, верный в начале относительно «традиционным повествовательным процессам, таким как аналепсис и пролепсис, постепенно отходит от них, чтобы действительно войти в творчество через силлепсис»

(Bonhomme, 2008: 71).

Именно на основе этих письменных последовательностей, не связанных друг с другом, Жёри строит свой роман a posteriori: для писателя это непременные условия для художественного восприятия времени — важнейшего, почти навязчивого понятия в его творчестве. Его сценарные эксперименты должны объяснить сложность такого научно-фантастического сюжета, способного предложить новые определения времени и его постижения психикой. Экспериментальный процесс писателя отражает его личную концепцию темпоральности и прежде всего стремление автора заставить читателя воспринимать ее, погрузившись в вымысел, попав в ту же ситуацию, что и персонаж.

Романы «хронолитического цикла, «Неопределенное время», «Обезьяны времени» и «Жаркое солнце, глубоководная рыба», были написаны под влиянием романов Филипа К. Дика «Убик» (Ubik, 1969) и «Свихнувшееся время» (Time Out of Joint, 1967), где концепция времени представлена как последовательная, что, соответственно, влияет на саму структуру этих нехронологических историй. Борис Эйзикман в рецензии на «Обезьян времени» в 1974 году иронично заметил, что «книга Жёри ведет войну именно против линейного повествования с невероятной жестокостью» (Eizykman, 1974: 73). Таким образом, читателю предлагается кропотливо восстановить

98

2.7. Художественное пространство и время в «хронолитической» трилогии М. Жёри

отдельные фрагменты временной рамки, не имея возможности собрать их воедино. Неопределенное время разрушает понятие точки зрения, так что читатель больше не знает, каковы его ориентиры, поскольку они меняются по ходу повествования и заставляют его в этом читательском недомогании принимать любое решение, лишь бы оно вело его к пониманию.

В 1980 году Теодор Стерджен в предисловии к американскому изданию обозначил такую особенность хронолитической трилогии Жёри, как жонглирование сознанием и временем. Роман «Неопределенное время» начинает этот цикл: в 2060 году люди разработали процесс, который освобождает их от линейности времени благодаря форадальным компьютерам и лекарству — хронолизу. Психонавты погружаются в состояние, называемое «неопределенным временем», которое позволяет им связываться с людьми из прошлого и даже брать под контроль их личности. Хронолиз и обличение гиперсистем попрежнему присутствуют в романах «Обезьяны времени» и «Жаркое солнце, глубоководная рыба», но персонажи и сюжеты отличаются. Роберт Хольцах, психонавт из больницы Гаричанкар, отправляется в прошлое на сто лет назад в сознание Даниэля Дирсана, скромного служащего промышленной империи («Неопределенное время»).

Герои романа «Обезьяны времени» Саймон Клар — путешественник во времени или психонавт, стремящийся спастись от тоталитарной истории и мучителей («Обезьяны времени»), Ян Нак — писатель виртуальных миров, ставший жертвой братоубийственной борьбы двух компьютерных систем и двойной шизофрении, болезни Гуда («Жаркое солнце, глубоководная рыба») и синдрома Болди («Жаркое солнце, глубоководная рыба»). Эти персонажи необходимы для понимания того, что Мишель Жёри хочет сказать нам о времени.

Роджер Боззетто в 1984 году определил хронотоп в работах Мишеля Жёри следующим образом: «У него время больше не воспринимается как рамка, чьи игривые вариации служат для размещения сюжетов типа приключенческого романа: оно

99

Глава 2. Состояние жанра научной фантастики во Франции в XX веке

имеет толщину, непрозрачность, экзистенциальную ценность — связанную, как у Пруста, с процессом пополнения воспоминаний» (Bozzetto, 1984: 144). Умозрительное измерение времени в работах Жёри основано на субъективном факте: «Временем можно манипулировать или овладеть только в ментальном пространстве (с использованием или без использования хронолитических препаратов» (Ibid.). Стоит отметить наличие коллажных и повторяющихся сцен, уже пережитых, но тонко перестроенных каждый раз, когда сознание персонажа проецируется в его ментализованное прошлое или будущее, независимо от того, попал он в ловушку временной петли или нет. Этот ментальный лабиринт погружает героя в состояние замешательства, которое автор также передает своему читателю, нарушая линейность повествования через чередование описаний каждого сознания каждой личности рассказчиков.

Поместив в начало романа «Неопределенное время» фразу Филипа К. Дика: «У меня есть глубокое чувство, что в определенной степени существует почти столько же вселенных, сколько людей, что каждый человек живет, как бы, во вселенной своего собственного создания» (Jeury, 1973: 4), французский автор проявляет свое желание заменить обычную диалектическую связность феноменологической связностью субъективного переживания времени. Борис Эйзикман, который переименовал научную фантастику Дика, Балларда и Жёри в «фантастику бессознательного», рассматривает авторскую концепцию хронолиза как «растворение времени, которое характеризует бессознательное, он понимает, что это всего лишь беспорядочная погоня за всеми возможными переживаниями, трансформация и слияние событий в движущейся, ненормаль-

ной реальности-памяти» (Eizykman, 1974: 73).

Так, казалось бы, безобидное событие в повествовании может сместить сознание и реальность персонажа в другую сторону: «Второй [мужчина] направил длинноствольный пистолет на Ренато, сказав грубым, чужим голосом: “Не двигайся!” Стекло не разбилось, а треснуло... Даниэль почувствовал сильный холод и сразу же отдернул руку» (Jeury, 1973: 160).

100