Феномен сознания. Монография

УДК 1/14 ББК 87

Б 53

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) проект № 08-03-16103д

Рекомендовано к печати ученым советом Института философии РАН

Рецензенты:

доктор философских наук Гуревич П.С. доктор философских наук Князев В.Н.

Бескова И.А.

Б53 Феномен сознания / И.А. Бескова, И.А. Герасимова, И.П. Меркулов. – М.: Прогресс Традиция, 2010. – 366 с.

ISBN 5-89826-307-1

В книге исследуется комплекс вопросов, касающихся эволюции сознания, его информационной природы, рассматривается взаимодействие бессознательного, предсознательного

исознательного уровней функционирования человеческой когнитивной системы, а также когнитивные истоки возникновения духовной культуры и мировоззрения.

За счет введения ряда новых логико-методологических

итеоретических понятий формируется концептуальный аппарат анализа сознания как динамического феномена, неразрывно связанного с человеческой телесностью. Предлагается динамическая модель взаимодействия сознательных

ибессознательных компонентов когнитивной системы. На примерах художественного и научного творчества, а также практик йоги исследуются эвристические возможности обучаемой телесности, управляемого чувства, духовной концентрации, синтетических стратегий мышления.

Книга предназначена в первую очередь для научных работников, аспирантов и студентов старших курсов философских факультетов университетов, для тех, кого интересуют новые концепции в современной философии и эпистемологии.

ББК 87

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .11

СОЗНАНИЕ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЭВОЛЮЦИОННОИНФОРМАЦИОННОЙ ЭПИСТЕМОЛОГИИ

Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .23

Эволюция философско-эпистемологических представлений о сознании . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .25

Эволюционно-информационная модель сознания . . . . . . .47 Классификации сознания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .78 Сознание и когнитивные истоки духовной культуры . . .108

СОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В ТВОРЧЕСКОЙ САМОРЕАЛИЗАЦИИ

Введение. Проблема сознания и бессознательного в искусстве управления собой . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .131

Телесно ориентированные практики и когнитивная система . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .135

Стихия чувств и проблема самообладания . . . . . . . . . . . .156 Ментальные практики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .184

СОЗНАНИЕ ПОВЕРХНОСТНОЕ И ГЛУБИННОЕ: ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ АНАЛИЗА

Точные средства исследования естественного интеллекта . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .249

Новые логико-методологические средства и феномен сознания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .271

Человеческая телесность как ключ к изучению сферы сознания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .293

Практические аспекты грамотного обращения с эго-сознанием . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .321

Приложение: мудрецы о природе глубинного сознания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .334

SUMMARY . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .363

Душа, нашедшая Источник глубины, Вдруг с изумленьем узнает: Источник этот – мы.

Джелал-ад-Дин Руми

До того, как я тридцать лет изучал дзэн,

явидел горы как горы и реки как реки. Затем, когда я приблизился к пониманию,

янаучился видеть, что горы – это не горы, а реки – это не реки.

Но теперь, когда я постиг саму суть, я спокоен. Просто я снова вижу, что горы – это горы, а реки – это реки.

Чинь Юань

Сознание подобно глазу, который видит всевозможные формы, но не видит себя самого.

Свет сознания проникает повсюду и поглощает все, так почему же оно не знает себя самого?

Фо Янь

стоящим специалистом в области современных компьютерных технологий, что позволяло ему не только помогать коллегам, не столь продвинутым в этой новой для нашего поколения сфере, но и плодотворно использовать идеи компьютерного моделирования в собственных теоретических разработках: в частности, в анализе естественного интеллекта.

Игорь Петрович был очень добрым и сердечно щедрым человеком, снисходительным к человеческим слабостям

иотзывчивым на ситуации, требующие помощи и вмешательства. Он никогда никого не осуждал, наоборот, стремился всеми силами поддержать человека, если видел, что тот в такой поддержке нуждается.

Последние годы жизни (2006–2008) И.П. Меркулов являлся заместителем директора Института философии РАН. Очень много сил, и душевных и физических, он отдавал этой непростой работе. Многим людям Игорь Петрович запомнится как исключительно порядочный, интеллигентный и очень терпимый человек, с которым было легко работать и на поддержку и помощь которого всегда можно было рассчитывать. Нам, его коллегам

идрузьям, будет очень не хватать этого замечательного, доброго, умного и интеллигентного человека.

Эта книга оказалась одной из последних, над которой Игорь Петрович работал совместно со своими сотрудниками – докторами философских наук – Ириной Александровной Бесковой и Ириной Алексеевной Герасимовой. Пусть она станет доброй памятью этому замечательному человеку, талантливому исследователю, широко образованному профессионалу, выдающемуся организатору науки.

Март 2008 И.А. Бескова и И.А. Герасимова

ПРЕДИСЛОВИЕ

Проблема сознания является одной из ключевых в современной эпистемологии. При этом рассматриваться она может с самых разных позиций: с точки зрения кон- кретно-научных достижений, медицинских представлений, художественных исканий.

В этой книге предпринята попытка дать некое обобщенное представление о сознании как о важнейшей когнитивной способности, прошедшей определенную эволюцию, имеющей разную степень представленности в разных состояниях человека, неразрывно связанной с другими его способностями, такими, как память, творчество, воображение, интуиция. Поднимаются и достаточно подробно обсуждаются проблемы, касающиеся природы подсознания и бессознательного, поскольку рассмотрение сознания не может быть адекватным без выявления его взаимосвязи с этими сферами человеческой психики. В книге обосновывается то, что мы привычно именуем сознанием, – лишь поверхностное проявление более фундаментальной когнитивной способности, имеющей отношение к глубинным пластам человеческой экзистенции

изнакомой нам по таким удивительным и во многом загадочным феноменам человеческой культуры и практики, как интуиция и творчество. Специальное внимание уделяется задаче привнесения осознания во все сферы жизнедеятельности человека, что выразилось бы в полноте его присутствия в настоящем, поскольку именно такой режим бытия является творчески плодотворным и обеспечивает общее улучшение качества жизни.

Автором I части этой монографии («Сознание с точки зрения эволюционно-информационной эпистемологии») является д.филос.н. Меркулов И.П., автором II части («Сознание и бессознательное в творческих самореализациях») – д.филос.н. Герасимова И.А., а автором III части («Сознание поверхностное и глубинное: возможности

иперспективы анализа») – д.филос.н. Бескова И.А.

Авторы выражают глубокую признательность сотрудникам сектора эволюционной эпистемологии Института философии РАН, а также официальным рецензентам д.филос.н. П.С. Гуревичу и д.филос.н. В.Н. Князеву за критические замечания и подробный анализ первоначального варианта рукописи этой книги. Мы также хотели бы поблагодарить Российский гуманитарный научный фонд (грант № 04-03-00311а) за финансовую поддержку наших исследований.

Феномен сознания является сложным, многоплановым, многоуровневым образованием, свойства которого

меняются в зависимости от характера решаемых человеком задач. В связи с этим для его анализа используются разные, порой противоположные по своим сущностным характеристикам модели. Такое положение вещей кажется трудно объяснимым: ну в самом деле, можно ли считать исследование адекватным, если модель, которая по его итогам формулируется, и выводы, которые из нее вытекают, не соответствуют тому, что говорится о природе сознания в работе другого автора этого же коллектива? Например, в главе И.П. Меркулова сознание выступает как феномен, существенным образом связанный с вычислимостью («Сознание – это своего рода логическое устройство…»), где в процессе решения познавательных задач свойства объектов конструируются когнитивной системой человека на основе восприятия и переработки информации, а в главах И.А. Герасимовой и И.А. Бесковой оно же предстает как сложно организованное динамическое поле взаимодействия разных пластов психики, непрерывно трансформирующееся в процессе взаимообусловливающих движений человека и среды? А где же общее определение сознания? Где общая идея, пронизывающая разные главы и позволяющая называть книгу монографией?

Положение вещей, сложившееся в вопросах исследования природы сознания, мне напоминает ситуацию, существующую в современной психологии восприятия. Если говорить в самом общем виде, то можно сказать, что на сегодняшний день имеется два типа концепций: 1) так называемого «распознающего» («вычисляющего») и 2) «непосредственного» восприятия. Первые исходят из идеи наличия в самом процессе элементов когнитивного

вывода, когда компоненты воспринятого «вычисляются», конструируются субъектом1. Вторые реализуют идею прямого, непосредственного восприятия, чему в большей мере соответствуют ситуации навигации, осуществления общей ориентации в процессе непрерывного изменения поверхностей и текстур окружающего пространства при движении в нем человека2.

Данные подходы совершенно по-разному трактуют один и тот же феномен, и долгое время они рассматривались специалистами как конкурирующие, пока не пришло понимание того, что их отношение точнее передается идеей дополнительности: «вычисляющие» модели хорошо работают там и тогда, где и когда речь заходит о статических процессах, связанных с предметным, сфокусированным распознаванием3; напротив, модели «непосредственного» восприятия более эффективны при изучении вопросов восприятия в движении. В конечном итоге исследователи4 пришли к выводу, что существуют две системы: соотносимая с «прямым восприятием» Гибсона, определяет «где» мы находимся по отношению к навигационным возможностям, допускаемым объемлющим световым строем; та, что связана с «вычисляющим» восприятием, отвечает за выявление в этом потоке разнообразных потенциально значимых для индивида «что». А исследо-

1 К их числу относятся теории, рассматривающие восприятие с точки зрения работы нервных сетей, гештальт-подход, модели «бессознательного вывода» Ирвина Рока и др. См., например: Sperry R.W. In defense of mentalism and emergent interaction // Journal of Mind and Behavior. 1991, № 12. P. 221–246; Reed S.K. Psychological processes in pattern recognition. N.Y. 1973; Lindsay P.H., Norman D.A. Human information processing. N.Y. 1973; Pylyshyn Z.W. Computation and cognition: Toward a foundation for a cognitive science. Cambridge, 1986; Neisser U. Cognition and reality. San Francisco, 1976 (Русский перевод: Найссер У. Познание и реальность. М., 1981); Rock I.D. The logic of perception. Cambridge, 1983.

2 Наиболее полно данный подход реализован в концепции объемлющего светового строя Дж. Гибсона. См.: Gibson J.J. The ecological approach to visual perception. Boston, 1979. (Русский перевод: Гибсон Дж. Экологический подход к зрительному восприятию М., 1988.)

3 Как писал У. Найссер, для того чтобы мы смогли распознать нечто, нам нужно, чтобы оно было неподвижно.

4 См., например: Leibowitz H., Post R. The two modes of processing concept and some implications // Organization and representation in perception. Hillsdale, N.J., 1982. P. 343–364.

вания обезьян с экспериментальными повреждениями мозга даже дали основания предполагать, что эти системы используют разные проводящие пути коры: таламическую проекцию для распознавания и верхний зрительный бугор для прямого восприятия1.

Сходная ситуация, как представляется, имеет место

ив современных исследованиях проблем сознания. Здесь также можно говорить о существовании «вычисляющих» моделей, эффективных там, где речь заходит об исследовании процессов в статике, когда объектом интереса оказывается «фигура» (имеется в виду известная дихотомия «фигура – фон»). А можно говорить о динамических моделях, в которых акцент смещается в сторону учета сложных форм взаимообусловливания субъекта и среды в процессе их сопряженного изменения. В этом случае, т.е. когда речь заходит, скорее, о навигации, об ориентировании человека в общем жизненном потоке, принципиально значимыми становятся вопросы, связанные с разнообразными аспектами непрерывного взаимодействия сознания со средой и с собственным внутренним миром субъекта.

Врамках данной монографии первая позиция представлена подходом И.П. Меркулова2, который определяет сознание как эмерджентное информационное свойство (способность) когнитивной системы, своего рода управляющее логическое устройство, областью определения которого выступает вся когнитивная система человека. Оно является более высокоуровневым, чем компоненты, на базе которых функционирует система, и не сводимо ни к физическим свойствам нейронных структур мозга, ни к нейробиологическим и физиологическим паттернам, на работе которых оно основывается (хотя, естественно,

изависит от них).

Он различает два типа сознания – перцептивное и символьное (вербальное). Такое разграничение хорошо согласуется с клиническими и экспериментальными данными, свидетельствующими о наличии у людей двух тесно взаимосвязанных, но все же различных систем переработки

1 Данные приведены в Mishkin M., Ungerleider L., Macko K. Object vision and spatial vision: Two cortical pathways // Trends in Neuroscience. 1983, 6. P. 414–417.

2 См. часть I данной монографии.

информации, локализованных в правом и левом полушариях мозга соответственно. Кроме того, на этой основе удается аналитически выделить главные этапы эволюции человеческого сознания и описать функциональные различия между его относительно более низким и более высоким когнитивными уровнями. Так, зарождение рудиментов сознания в когнитивной эволюции человека И.П. Меркулов связывает с формированием и развитием механизмов самовосприятия, а именно усложнением ответственных за его осуществление когнитивных структур. Он полагает, что на определенном этапе эволюции человек столкнулся с проблемой значительного увеличения массива когнитивной информации (и внутренней, и внешней), требовавшей принятия решений. Эти «вычислительные» проблемы были решены за счет буферизации избыточной для самовосприятия когнитивной информации и порождения для ее переработки более высокоуровневых когнитивных структур, генерирующих рудименты перцептивного самосознания (сознания).

Формирование развитой культуры, свойственной человеку как виду и столь нехарактерной для других живых существ, Меркулов объясняет динамикой перцептивного сознания, показывая, что у представителей древнейших популяций подвидов Homo sapiens именно оно послужило важнейшей когнитивной предпосылкой возникновения духовной культуры.

Информационный подход к пониманию природы сознания дает ценные методологические преимущества, поскольку позволяет снять известную проблему психофизического дуализма. Психика (мышление, сознание) в этом случае предстает как комплекс своего рода управляющих устройств, функционирующих на информационных уровнях активности когнитивной системы. Материальной же базой ментальных (психических) процессов и состояний выступают происходящие в мозге нейробиологические события (например, кодирование паттерна, благодаря чему разряжаются отдельные группы нейронов), сопряженные с электрической, биохимической и др. активностью нейронов, их сетей (малых и больших) и сложного взаимодействия. Тогда получается, что на уровне внутренних мыслительных репрезентаций пси-

хические события могут быть представлены как паттерны когнитивной информации, закодированной в перцептивных и символьных (вербальных) кодах. Соответственно не происходит никакого «удвоения сущностей», поскольку психические процессы и их материальную основу в виде обеспечивающих их нейробиологических событий можно рассматривать всего лишь как разные формы проявления одного и того же – информационных процессов, лежащих в основании и тех и других.

Основу динамического подхода к проблеме сознания составляет понимание психического и телесного как взаимодополняющих и постоянно перетекающих друг в друга качеств, причем психическое рассматривается в свете фундаментальной оппозиции сознания и бессознательного, непрерывное взаимодействие которых составляет неотъемлемое свойство когнитивной системы человека. Последняя может быть определена как динамическое, иерархически сложное и высокоорганизованное целое, состояния которого существенным образом обусловлены отношением дополнительности сознательных и бессознательных компонентов. В рамках данной монографии динамический аспект понимания природы сознания представлен в подходах И.А. Герасимовой и И.А. Бесковой.

И.А. Герасимова1 показывает, что хотя в когнитивной эволюции человека в целом преобладает тенденция к расширению сферы влияния сознания, бессознательное – в виде инстинктивных, эмоционально-волевых, неосознаваемо-ментальных и интуитивных форм и факторов – никуда не исчезает. Когнитивная эволюция скорее проявляется в том, что в процессе сложного взаимодействия сознания и бессознательного постоянно рождаются

новые формы отношений между ними. И в частности, расширяются и усиливаются возможности управления когнитивной системой со стороны сознания. Анализ телесных и духовных практик свидетельствует, что сознательный контроль может простираться гораздо дальше, чем это принято считать сегодня, – в том числе, и в сферы когнитивного опыта, которые обыденный ум относит исключительно в зону спонтанности.

1 См. часть II.

Особое значение все эти вопросы приобретают в разных областях творчества: причем не только научного, художественного, духовного, но также и телесного. И.А. Герасимова, ссылаясь на исследования телесных практик йоги, делает вывод о возможности осознанного взаимодействия высших (сознание, мышление, восприятие, память, язык)

инизших уровней когнитивной системы (представленных телесными информационными системами) за счет развития коммуникации между ними. Такое взаимодействие эффективно при условии его диалогичности, предполагающей настрой на контакт и реальное наличие контакта. В восприятии обратной реакции важную роль играет развитие сознательной рефлексии по отношению к субъективным ощущениям и переживаниям. При этом функция информационных посредников между тем, что осознается человеком (осознанное восприятие и мышление), и тем, что остается вне сферы его сознания (информационные языки подсистем организма), отводится перцептивным образам.

И.А. Герасимова обращает внимание на особую форму психической и духовной чувствительности – «чувствопонимание», которое в работе когнитивной системы играет очень важную роль, связанную с предвидением, первичным распознаванием и общей навигацией в творческом процессе. Она считает, что осознанное овладение «умным» чувством, развитие чувствующего мышления – ближайшие резервы совершенствования человека. Чувствующее мышление способно к мгновенному распознаванию (эмоциональному отклику, ритмическому резонансу), непосредственному постижению сущности ситуации, смысла символа, и оно насквозь пронизано осознанностью и спонтанностью. Расширение управляющих функций сознания при поддержке тонким чувствующим пониманием достигается за счет особой практики тренировки внимания: расщеплению его вовне и вовнутрь, а также благодаря развитию способности удерживать в поле контроля внешнее

ивнутреннее одновременно.

И.А. Бескова1 исследует проблематику сознания, прежде всего, в плане оценки самих используемых в ходе

1 См. часть III.

такого анализа средств. И в частности теоретико-инфор- мационной и компьютерной метафор. Она показывает, что столь популярные сегодня средства анализа естественного интеллекта далеко не так однозначны, как это привычно кажется специалистам, и что расширительное их использование может вызывать трудности, подобные тем, с которыми сталкивается логика при разработке средств анализа естественного языка. Поэтому важно понимать тип и характер ограничений в применении компьютерной и теоретико-информационной метафор. В частности, они позволяют хорошо анализировать мыслительные и перцептивные процессы, связанные с распознаванием, «вычислением» происходящего, но оказываются далеко не так эффективны там, где речь заходит о динамической вовлеченности человека в процесс (например, движение в потоке объемлющего светового строя Дж. Гибсона). Так называемая «позиция наблюдателя» резко меняет режим функционирования сознания, переводя его от состояния вовлеченности, погруженности

впроцесс как раз к состоянию распознавания, «вычисления» происходящего. В этой связи полезной видится метафора голографического подхода к анализу сознания, позволяющая объяснить и обосновать такого рода переключения режимов.

C целью расширения методологических средств анализа феномена сознания И.А. Бескова вводит понятие «индивидуальной объективной реальности». На его основе,

вчастности, удается преодолеть традиционную дихотомию ума и тела, приводящую, среди прочего, к избыточному энтузиазму в использовании «машинных» средств анализа естественного интеллекта и, как следствие, к огрублению и опрощению последнего. В понятии «индивидуальной объективной реальности» внешний и внутренний мир человека оказываются не просто соотнесенными между собой, но выступают как одно целое. В основе такого понимания их взаимоотношения лежит принцип диады, который можно выразить следующим образом: глубинная реальность стремится подстроиться под диспозиции субъекта, оправдать его ожидания, в связи с чем его индивидуальная объективная реальность оказывается в точности

отражающей (выражающей) его глубинные внутренние предиспозиции в отношении себя и мира.

И.А. Бескова предлагает понимание границы человеческой телесности как своего рода «пространства поверхности». Подобного рода пространство конечно же является мнимостью, но это оказывается удобным для методологического анализа, поскольку такие структурные феномены, как эго, самость, которые выступают в качестве производных от него, как раз представляют собой подобного рода мнимости, глубоко укорененные во всей человеческой практике и традиции. На основе этих и других методологических нововведений формулируется альтернативное понимание природы сознания, подсознания, бессознательного. В частности, предлагается различать поверхностное и глубинное сознание. В качестве первого выступает эго-сознание, а в качестве второго – сознание как универсальная когнитивная способность, чьими превращенными формами и являются такие пласты психики, которые мы привычно именуем подсознанием и бессознательным.

Итак, в монографии, если говорить в самом общем виде, представлены два подхода к сознанию: «вычисляющий», имеющий дело в большей мере со статическим рассмотрением проблемы, и динамический, более ориентированный на рассмотрение процессов в их сложном переплетении, во взаимосвязи и взаимообусловливании. Хотя эти подходы к интерпретации феномена сознания во многом различаются, они оба имеют право на существование, поскольку каждый, со своей позиции, позволяет увидеть и осмыслить некоторые важные аспекты функционирования целого.

Однако же сам феномен сознания, несмотря на способность проявлять разные свойства в зависимости от характера решаемых задач, все же субстанциально – нечто единое, целостное. Могут ли упомянутые различные подходы быть интегрированы в единую концепцию, репрезентирующую разные, но определенной идеей связанные в общее целое аспекты работы сознания? Я считаю, что это возможно. При этом «вычисляющий» подход я бы уподобила тому мотиву задачи «фигура – фон», который связан с аспектом распознавания (составляющая «фигу-

ра»), а динамический – тому, что относится к вопросам общей навигации в потоке восприятия (составляющая «фон»).

В истории исследований природы сознания предпринимались попытки конструирования моделей, которые могли бы претендовать на роль обобщающих. Наиболее плодотворной в этом плане кажется голографическая модель. В предисловии нет ни возможности, ни смысла подробно останавливаться на конкретных вопросах, связанных с этим подходом: моя задача сейчас – показать, что объединение на первый взгляд несовместимых позиций

внекую общую картину все-таки возможно и даже имеет свою логику. Для этого хотелось бы вкратце охарактеризовать сам феномен голограммы.

Голограмма как метафорический и художественновизуальный образ современному человеку хорошо известна. Практически все сегодня осведомлены о том, что ее отличие от фотоизображения заключается в том, что она дает объемное, а не плоскостное воспроизведение объекта, а также (хотя для обыденного ума это звучит странно и необычно), что ее можно как бы обойти вокруг, условно говоря, «заглянув за спину» изображения, а также проникнуть в глубину самого изображения. Многие, наверное, видели фильм «Вспомнить все», где герой, сражаясь со злодеями, использовал как раз свойства голограммы,

врезультате чего его противники, путая фантом с оригиналом, все время стреляли в пустоту, а не в живого человека, – настолько точно голографический образ воспроизводил внешность и поведение героя. И хотя современные технические средства пока не позволяют добиться такого всеобъемлющего сходства, сами возможности этого физического феномена, и как технического средства, и как методологической метафоры, кажутся очень впечатляющими. Имеет смысл хотя бы несколько слов сказать о том, как технически организовано получение голографического изображения, поскольку, как мне кажется, сама идея организации такого эффекта ресурсна в плане выявления методологии получения объемных композиций в целом.

Итак, луч лазера посеребренным полупрозрачным зеркалом расщепляется на два пучка, так сказать на рабочую

и вспомогательную составляющие. Рабочий луч направляют так, чтобы он, отразившись от еще одного зеркала, упал на предмет, трехмерное изображение которого стремятся получить. Отражаясь от предмета, он затем попадает на светочувствительную пластину. Вспомогательный луч направляют зеркалами так, чтобы он, не встречая на своем пути объекта, непосредственно попадал на пластину. В результате интерференции как раз и возникает результирующее изображение, которое, если на него направить луч лазера, воссоздаст трехмерный образ объекта, саму голограмму.

В связи с этим возникает мысль: а не имеется ли в самом механизме получения голографического изображения чего-то такого, что роднит его с уже упоминавшимися двумя режимами функционирования когнитивной системы («вычисляющий» режим «фигура» и навигационный режим «фон») и соответственно с обстоятельством существования «вычисляющих» и «динамических» моделей, репрезентирующих данные когнитивные механизмы специфическими для каждого подхода средствами? Мне кажется, что такие аналогии можно усмотреть. В частности, ту часть механизма получения голограммы, которая связана с направлением рабочего луча по пути, где встречается объект, я бы уподобила решению задачи распознавания в режиме «фигура». А ту, которая связана со вспомогательным лучом, не встречающим на своем пути объекта и сразу направляемым на светочувствительную пластину, я бы соотнесла с решением задачи распознавания в режиме «фон».

Правомерно ли тогда задаваться вопросом, какой подход лучше, какая модель точнее (полнее, правильнее) отображает/репрезентирует когнитивные процессы: «вычисляющая» или динамическая? Это все равно что спрашивать, какой путь направления расщепленного луча лазера лучше (больше, полнее) обеспечивает получение голограммы: тот, где встречается объект, или тот, где луч попадает на светочувствительную пластину, минуя его? Для объемного изображения необходимо и то и другое. Подобным же образом и применительно к вопросу обеспечения целостной, объемной модели феномена сознания хотелось бы сказать: необходимо и оправданно нали-