Учение о предопределении в истории западнохристианской мысли. Монография

1.4. Концепция Августина о божественном предопределении

Павла, но и этого было недостаточно, чтобы разрешить все вопро- сы и недоумения. Напротив, позиция Пелагия многими восприни- мается как вполне естественная. Э. Жильсон отмечает, что именно «нравственная забота… побуждала христиан усматривать в воле самыйкореньсвободы, вырватькоторыйнеможетничто…»1.

Умозаключения Августина относительно немощи и бессилия человеческойприродынизвергалисамиосновымонашескогоиде- ала. Жесткая аскетическая дисциплина иноческой жизни станови- лась пустой формой, не дающей реального духовного результата. Поэтому неудивительно, что многие монахи восприняли позицию Августина как не совсем ортодоксальную. Сам же Августин был уверен, что его доктрины никак не разрушают основы монаше- ства. Ошибочность такой уверенности станет впоследствии все болееочевидной, таккаксамфактразгоревшегосяожесточенного споравмонашескойсредебудетсвидетельствоватьобобратном.

Придерживаясь строго аскетической жизни, блаженный учитель прекрасно понимал, что библейские заповеди, предпи- сывающие верующему человеку что-то исполнять, а отчего-то отвращаться, предполагают определенную свободу выбора. По- этому в письмах к монахам Адруметского монастыря он иногда не отрицает за человеком свободы воли, но говорит о ее недо- статочности для желания добра и устремления к нему. Примеча- тельно, что в нравственно-назидательных текстах Августин не прекращает увещевать всеми силами стремиться к святости и благочестию. Однако в догматических сочинениях он утвержда- ет, что все эти добродетели являются духовными дарами, пода- ваемыми исключительно лишь по божественной милости и ни- как не зависящими от устремлений человека.

Противники Августина обвиняли его в том, что, чрезмерно защищая благодать как исключительно божественное дарова- ние, не связанное с действиями человека, он тем самым поста-

1Жильсон Э. Дух средневековой философии / пер. с франц. Г. В. Вдовиной. М.: Ин-т философии, теологии и истории св. Фомы, 2011. С. 388.

31

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

вил под вопрос не только целесообразность любых человече- ских усилий – сам догмат о божественной справедливости также оказался в поругании. Однако же, как отмечает А. А. Столяров, «логика веры… ставит под сомнение необходимость и полез- ность рациональной теодицеи»1.

Полемизируя с учением Пелагия, Августин, как это часто бывает в спорах, впал в противоположную крайность, которую можно обозначить как «антропологический пессимизм». Гип- понскому епископу так и не удалось ответить на самый главный богословский вопрос: по какому критерию Бог одних избирает, а других отвергает? Пытаясь разрешить эту богословскуюпробле- му, он утверждал, что основания для предопределения кроются в божественной премудрости, поэтому для человеческого разу- ма они недоступны.

Обобщая вышесказанное, можно сделать такой вывод: пела- гианство сводится к спасению по заслугам, а то, чему учил Ав- густин, – к спасению по благодати. Безусловно, история христи- анской мысли не знает более глубоких и масштабных попыток изъяснить христианскую доктрину о первородном грехе. Но при всей гениальности и масштабности личности Августина нельзя отрицать того факта, что его позиция касательно человеческой природы и ее способностей во многом была обусловлена сугубо личным опытом обращения к христианской вере. Многие иссле- дователи творчества Гиппонского епископа небезосновательно полагают, что его сотериологическая концепция, которая при- обрела свой окончательный вид в ходе жарких споров с после- дователями пелагианских доктрин, является односторонней и недоработанной. Сделав такой акцент на исключительности бо- жественного дара, Августин заложил доктринальное основание, на котором впоследствии будут выстраиваться концепции спа- сения, превосходящие своей радикальностью и бескомпромисс- ностью даже самые смелые утверждения блаженного учителя.

1 Столяров А. А. Указ. соч. С. 106.

32

1.5. Споры о предопределении после Августина

Несложно заметить, что пелагианская антропология в об- щем и целом была созвучна с эллинистической мыслью о свобо- де и автономности морально-нравственной жизни человека как основе его ответственности перед обществом. По мнению неко- торых исследователей1, победа доктрины Августина, утвержда- ющая абсолютную власть божественной благодати над волей и действиями человека, уничтожала вместе с пелагианством и эл- линистическое мировоззрение. Это означало конец философии эллинизма и начало эпохи Средневековья. Концепция Августина преодолела моральный интеллектуализм греческой антрополо- гии, со всеми его предпосылками и выводами2.

1.5. Споры о предопределении после Августина

На закате своей жизни Августин получает письмо от одного из своих последователей – Проспера Аквитанского. В письме го- ворится, что галльские монахи попытались создать учение, в ко- тором своеобразное сочетание получили идея человеческой сво- боды и концепция, провозглашающая значимость божественной благодати. Проспер уверен, что в этом новом учении явно про- слеживаетсядухпелагианскогонечестия3. ОсновнаякритикаАк- витанца была направлена против аббата марсельского монасты- ря – Иоанна Кассиана Римлянина. Проспер полагал, что именно он является основоположником своеобразной концепции спасе- ния. В его богословских построениях последователь Августина усматривает определенные черты пелагианских идей, которые вступали в явное противоречие с сотериологическими доктри- нами всеми уважаемого епископа города Гиппона.

1Антисери Д., Реале Дж. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 2: Средневековье / пер. с итал. С. А. Мальцевой. СПб.: Петрополис, 1997.

С. 52.

2Там же. С. 71.

3Prosperus Aquitanus. Epistola Inter Augustianas CCXXV // Patrologia Latina, 44 / accurante J.-P. Migne. Paris, 1865. Col. 949.

33

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

Августин, в качестве ответа на письмо Аквитанца, пишет два трактата1, в которых во всей полноте раскрывается его поздняя богословская позиция относительно последствий первородно- го греха, т. е. безнадежного повреждения человека, и, как след- ствие, исключительная роль благодати в деле спасения избран- ных. Аквитанец, уже после смерти своего учителя, составляет произведение «Против собеседника»2, которое является не чем иным, как жесткой критикой доктрин Кассиана. Проспер уверен, что та идея спасения, которую предлагает в своих «Собеседова- ниях» галльский богослов, имеет многообщего с сотериологиче- скими построениями Пелагия.

Действительно, некоторые Кассиановы доктрины в бого- словскую копилку западнохристианской церкви вошли именно как «полупелагианское» учение о спасении. Однако уже с сере- дины XX столетия некоторые западные исследователи вполне открыто ставят вопрос о правомерности отождествления антро- пологических и сотериологических постулатов Кассиана с док- тринами Пелагия. Можем ли мы сегодня говорить о галльском богословии спасения лишь как о своеобразном развитии пела- гианства? Ряд современных богословов, анализируя эту пробле- му, все чаще приходят к отрицательному ответу3. По их мнению, доктрины Кассиана в истории христианской мысли получили неверную оценку.

В знаменитом 13-м Собеседовании Кассиана «О покрови- тельстве Божием» можно найти утверждения, которые во мно- гом созвучны с доктринальными построениями Августина.

1«О даре пребывания» и «О предопределении святых».

2Prosperus Aquitanus. Liber contra Collatorem // Patrologia Latina, 51 / accurante J.-P. Migne. Paris, 1861. Col. 213–276.

3См.: Chadwick O. John Cassian. 2nd ed. Cambridge, United Kingdom: Cambridge University Press, 1968. 180 p.; Columba S. Cassian the Monk. N. Y.: Oxford University Press Inc., 1998. 286 p. (Oxford Studies in Historical Theology); Casiday A. M. C. Tradition and Theology in St John Cassian. Oxford; N. Y.: Oxford University Press, 2007. (Oxford Early Christian Studies). XIV + 303 p.

34

1.5.Споры о предопределении после Августина

Кпримеру, говоря о начале христианского пути, Кассиан пишет, что именно «Бог есть начальный виновник не только дел, но и помышлений благих; Он внушает нам и Свою святую волю, и дает силу и удобный случай исполнить то, чего правильно жела- ем»1. По мнению Кассиана, любое благое побуждение, возникаю- щее в людях, является не результатом их собственных волевых усилий, но божественным даром. Человек в Кассиановых кон- цепциях предстает существом далеко не самостоятельным.

Марсельский аббат, следуя Августину, отвергает мнение Пелагия относительно нравственной свободы человека, акцен- тируя внимание на том, что каждый человек несет на себе пе- чать Адамова греха. Грех оказывает угнетающее воздействие на волю. Поэтому без дара благодати человек «ничего не может сделать относительно своего спасения»2. Эти цитаты позволяют нам утверждать, что Кассиан был далек от мысли о человече- ской самодостаточности в деле духовного становления.

Тем не менее в его текстах можно также легко обнаружить высказывания, вступающие в явное противоречие с пессими- стичной антропологией Августина. Принимая августиновскую позицию всеобщего повреждения человеческого рода, Кассиан, однако же, считает, что это повреждение не разрушило воле- вые способности до основания. Первородный грех внес деструк- цию, но «род человеческий после падения не утратил познания добра…»3. Галльский богослов уверен, что Творец не стал бы судить людей, «если бы они естественным разумом не могли различить справедливое»4. Несмотря на греховную поврежден- ность, желание добра в человеке сохраняется. Поэтому «Бог, если заметит в нашем сердце хоть искру расположения к добру, по благосердию Своему не дает ей угаснуть; но, желая, чтобы все

1Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования// Писания. М.: Изд-во Свято-Тро- ицкой Сергиевой лавры, 1993. С. 403.

2Там же. С. 405.

3Там же. С. 411.

4Там же.

35

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

спаслись и в разум истины пришли, всячески способствует тому, чтобы она обратилась в пламя…»1. Эта цитата, на первый взгляд, вступает в конфликт с приведенными выше высказываниями, согласно которым все благие движения человеческого сердца являются результатом действия благодати. В действительности здесь нет противоречия, так как в концепциях Кассиана призы- вающая благодать даруется всем людям. Спасаются же далеко не все именно потому, что от самого человека зависит принятие благодати или ее отвержение. Другими словами, та искра бла- гости, которую обнаруживает Бог в человеческом сердце, и есть ответ человека на божественный призыв. Поэтому, не оспаривая поврежденности человеческой природы, возникшей в результа- те первородного греха, Кассиан вместе с тем не отрицает и при- роднойспособностичеловекажелатьдобра. Хотяосуществление добродетельного поступка становится возможным лишь при по- мощи свыше, тем не менее само стремление к добру может воз- никнуть именно в человеке. В данном случае благодать высту- пает в качестве ответного дара на доброе расположение людей.

Вполне естественно, что Кассиан подвергает критике посту- лат Августина о предваряющей благодати. Если божественный призыв обращен ко всем людям, а человек имеет в себе силы от- кликнуться на него, то в таком случае нет никакой необходимо- сти в специальном подготавливающем даре2. В концепциях мар- сельского аббата благодать не подготавливает волю к принятию добра, а является откликом на доброе расположение воли. Она укрепляет то доброе начало, которое уже имеется в людях: «Ког- да Бог видит, что мы хотим склониться к добру, то направляет и укрепляет нашу готовность»3.

Как было показано ранее, Гиппонский епископ жестко кри- тиковал подобные мнения. Согласно его убеждениям, абсурд-

1Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования. С. 406.

2Там же.

3Там же. С. 410.

36

1.5. Споры о предопределении после Августина

ность данной теории заключается в том, что Творец в этом случае неминуемо становится в подчиненное положение по от- ношению к доброму движению человеческой воли. При этом благодать уже не может называться незаслуженным даром, а становится как бы наградой за расположение к добру. Но в со- териологических построениях Кассиана эта дилемма получает оригинальное разрешение. Марсельский аббат уверен, что бла- годать не может являться платой за добродетель. Дело в том, что этот дар превосходит по своей значимости все человеческие усилия. Поэтому, несмотря на предпринятые человеком дей- ствия, «…благодать Божия всегда дается даром, потому что за малые наши усилия воздает нам бессмертием и нескончаемым блаженством с неоценимою щедростью»1.

Бог, по мнению Кассиана, спасает человека именно даром, т. е. по благодати, а не по делам. В качестве примера он исполь- зует библейское повествование о раскаявшемся разбойнике, который был распят по правую сторону от Христа. Разбойник получает прощение не просто так, а вследствие своего искрен- него раскаяния. Но его покаянная просьба не может считаться релевантной божественноймилости и вечному спасению2. Отсю- да следует, что «сколь бы ни были велики труды человеческие, все они не могут быть равны будущей награде…»3. Признавая неотъемлемую важность духовного подвига, Кассиан особо от- мечает, что его нельзя считать той равноценной платой, какую человек вносит за свое спасение. Как видно, эта концепция, не умаляя значимости благодати, все же предполагает необходи- мость человеческих усилий в деле спасения.

Галльский аббат подвергает также жесткой критике док- трину о предопределении. В качестве аргумента он приводит многочисленные библейские цитаты, в которых явно говорится

1Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования. С. 413.

2Там же.

3Там же. С. 414.

37

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

о желании Бога спасти всех людей1. После приведенных библей- ских ссылок автор задается вопросом: «Итак, если Бог не желает, чтобы погиб один из малых сих (Мф. 18: 14), то не богохульно ли думать, что Он хочет спасения только некоторым, а не всем?»2 По убеждению Кассиана, предестинация, т. е. избрание опре- деленного числа уготованных к спасению и лишение благодати всех остальных, является псевдохристианским учением. «В дан- ной богословской позиции Августина марсельский богослов усматривает нечестивые постулаты, противоречащие общепри- нятому учению о божественной любви и нелицеприятию. Всем людям в равной степени дана возможность спастись. Поэтому спасение или осуждение находятся в непосредственной зависи- мости от устремлений и действий самого человека, а не только лишь от божественного избрания»3. Любящий Творец дает ка- ждому человеку потенциальную возможность спастись: «Благо- дать Божия близка ко всем; она всех без исключения призывает к спасению и к тому, чтобы все пришли в познание истины…»4 Д. Бруквей отмечает, что негодование и последующая критика, которую Проспер обрушил на Кассиана, были вызваны именно этими богословскими положениями5. В них Аквитанец увидел прямую критику августиновских концепций избирательного

спасения.

Действительно, «в трактатах Кассиана мы не найдем таких радикальных выводов, какие сделал Августин, опираясь на свою доктрину первородного греха. Галльский богослов много гово- рит о человеческой ответственности за неправедную жизнь и постоянно призывает к духовному совершенствованию через

1Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования. С. 406.

2Там же.

3Антонян А. Р. Учение о спасении Иоанна Кассиана в контексте полупелаги- анской полемики // Манускрипт. 2020. Т. 13, № 9. С. 151.

4Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования. С. 403.

5Brockway J. W. The Ritual Dimension of John Cassian’s Asceticism. (PhD Dissertation). Washington, D. C.: The Catholic University of America, 2015. P. 1.

38

1.5. Споры о предопределении после Августина

аскезу»1. Если мы попытаемся оценить Кассиановы концепции через историческую призму пелагианского спора, то мнение, согласно которому его богословие имеет пелагианские корни, может показаться вполне оправданным. Как уже отмечалось, именно такой подход к доктринам Кассиана долгое время был принят на латинском Западе и до настоящего времени остает- ся востребованным среди ряда исследователей его творчества, которые в обозначенных трактатах пытаются выявить «основу того, что станет полупелагианством»2.

ЕслирассматриватьбогословиеКассианавтомконтексте, вко- тором оно формировалось, то становится предельно ясно, почему такое пристальное внимание он уделяет человеческой ответствен- ности. Будучимонахом, Кассианписалдлямонаховиомонахах. Как известно, одно из его фундаментальных произведений – «Установ- ленияобщежительныхмонастырей» – являетсяописаниемвосточ- нохристианской практики иночества, перенесенной на западную почву. Именно поэтому он, как строгий подвижник, акцентирует вниманиенаважностиличногодуховногоподвига. Здесьаскетиче- ская практика в деле духовно-нравственного становления занима- ет такое же важное место, как и благодать. Давая практические со- ветысобратьям-монахам, Кассианотмечает: «…будемпомнить, что в деле спасения нашего участвует и благодать Божия, и свободное произволение наше и что человек хотя может иногда сам собою желать добродетели, но чтобы исполнить желания сии, всегда ну- ждается в помощи Божией»3. Эта цитата выражает вполне тради- ционную для восточного христианства позицию уже упомянутого синергизма. Основнойпосылеезаключаетсявтом, чтоспасениене может быть достигнуто без божественной благодати, но и Бог не спасаетчеловекабезегосвободногосоизволения.

1Антонян А. Р. Антропологические концепции Пелагия и Иоанна Кассиана Римлянина // Вопросы теологии. 2022. Т. 4, № 3. С. 402.

2Уивер Р. Х. Божественная благодать и человеческое действие: исследова- ние полупелагианских споров. С. 102.

3Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования. С. 408.

39

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

В отличие от Августина Кассиан не считал, что между че- ловеческой свободой и благодатью обязательно должен быть непримиримый конфликт. В его богословских построениях они являются не конфликтующими, а взаимодополняющими: «Итак, хотя благодать Божия и произвол человеческий, по-видимому, друг другу противны, но оба согласно действуют и в деле спасе- ния нашего равно необходимы, если не хотим отступить от пра- вил истинной веры»1. Богословская схема, основанная на идее синергизма, давала возможность разобраться с одной из важных проблем августиновской сотериологии, т. е. обосновать челове- ческую ответственность. Как видно, Кассианова схема спасения, не принижая важности божественных дарований, вместе с тем позволяла конструктивно решать вопросы о свободе человека и о его роли в деле духовного совершенствования.

Не называя Августина по имени, Кассиан пишет о том, что многие, пытаясь дать ответы на вопросы о свободе и благода- ти, «преступили границы, от чего и впали в противоречия и по- грешности»2. Его позиция в равной степени отдалена как от не- обоснованно оптимистичной пелагианской антропологии, так и от поздней пессимистичной концепции спасения Августина.

«Кассиан действительно многое отдавал на волю человека, напоминая своим собратьям монахам, что основой для ответ- ственности является нравственный или безнравственный вы- бор, сделанный человеком добровольно. Тем не менее, по его представлениям, на пути духовного совершенствования человек не может быть самостоятельным путником. В своих наставлени- ях он неоднократно говорит о том, что для успешного прохожде- ния жизненного пути и достижения желанной цели подвижник нуждается в постоянной божественной поддержке. В отличие от Пелагия Кассиан уверен, что надежда христианина лишь на соб- ственные силы и способности приводит к духовному падению.

1Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования. С. 410.

2Там же. С. 409.

40