Учение о предопределении в истории западнохристианской мысли. Монография

3.3. Сотериологические концепции других протестантских авторов

ной жизни. Однако целью Бога не является спасение всех людей, а только лишь избранных1. Поэтому на путь подлинной христи- анской жизни встают далеко не все. Тем не менее неспасшиеся подвергнутся справедливому суду, так как им предложено было Евангелие, которое они отвергли. В результате получается, что «человек сам является виновным в своей погибели»2. Такая со- териологическая трактовка божественного избрания, по мне- нию Бракела, вполне справедлива.

Несмотря на внешнюю схожесть с доктринами старших кол- лег по реформационной деятельности, позиция Бракела имеет и некоторые существенные отличия. Желая показать свою док- трину избирательного спасения как вполне логичную, Бракел проводит определенную аналогию, называя непризванного че- ловека духовно мертвым. Никто из людей, утверждает голланд- ский богослов, не призывает встать из гроба умершего. Такое поведение можно смело назвать нелепым. Так же и Бог, по его мнению, не ставит своей целью спасти того, кто уже духовно умер. Но по какой причине одни люди остаются духовно живы- ми, а другие духовно умерли, у Бракела остается загадкой.

Как видно, эта позиция вступает в явное противоречие с общей протестантской доктриной об абсолютном божествен- ном суверенитете в деле избрания и отвержения. Опираясь на вышеизложенную концепцию, можно заключить, что именно духовные отличия, которые имеются в людях, побуждают Бога кого-то призвать (в случае с духовно живыми), а кого-то отвер- гнуть (т. е. духовно мертвых).

Этот вопрос еще более усугубляется антропологической по- зицией, свойственной фактически всем реформаторам, которая зиждется на идее о полной греховной порабощенности всего че- ловеческого рода. Если мы говорим о так называемой «духовной смерти», то эта трагедия, по мысли деятелей реформационного

1Бракел В. Указ. соч. С. 45.

2Там же. С. 44.

151

Глава 3. Доктрина о предопределении в богословии раннего протестантизма

движения, постигла через первородный грех всех людей без ис- ключения. Поэтому крайне важным остается вопрос: на основа- нии чего можно утверждать, что кто-то из людей духовно умер, а кто-то остался жив? На этот вопрос Бракел пытается ответить учением о божественном предвидении, против которого так яростно выступали Лютер и Кальвин.

Голландский богослов пишет, что «Бог обладает предузна- нием, т. е. предвидением относительно тех, кто не желает к Нему прийти»1. Именно на этом принципе выстраивается оправдание одних и отвержение других. Как было показано ранее, такая кон- цепция многими реформаторами объявлялась ложной, поскольку ключевым моментом спасения/осуждения здесь является не суве- ренность божественного выбора, а человеческое соизволение по- коритьсяБогуилижепротивостатьегопризывающейблагодати.

С одной стороны, эта доктрина разрешает недоумение отно- сительно вопроса о так называемых «духовно мертвых» людях. Согласно данной теории, духовно мертвыми являются те люди, которые не ответят положительно на божественный призыв. Но с другой стороны, эта же концепция порождает целый ряд новых вопросов. Если каждый человек поврежден до такой степени, что не способен самостоятельно сделать шаг в сторону Бога, то на каком основании можно ожидать от него свободного положи- тельного отклика? Концепция Бракела о предвидении никак не согласуется с его же утверждениями о суверенности божествен- ного избрания. Ранее было показано, что такая противоречивая позиция не является чем-то особенным в реформаторском бого- словии. Бракел сталкивается с той же проблемой, с которой до негосталкивалисьегопредшественники, аименно: желаниепри- мирить доктрину о безусловном божественном избрании с идеей о справедливом воздаянии за грехи. Позицию Вильгельмуса Бра- кела от точки зрения его предшественников отличает то, что он усиленно пытался поместить ее в рамки человеческой логики.

1 Бракел В. Указ. соч. С. 48.

152

3.3. Сотериологические концепции других протестантских авторов

Как известно, реформаторы уже второго поколения создают богословские конструкции на основе супралапсарианского или инфралапсарианскогопониманияспасения. Супралапсарианская теология зиждется на идее, согласно которой предопределение не имеет прямой связи с грехопадением людей. В этом плане со- грешение прародителей представляется как предвечный замы- сел Творца. Инфралапсарианская же сотериология строится на представлении о том, что предопределение к вечной погибели имеет своим началом предвидение грехопадения человека1.

Яркими представителями супралапсарианского богословия были верные последователи идей кальвинизма – Теодор Беза, Петр Вермильи и Франциск Гомар. Согласно богословским по- ложениям этих авторов, божественное всемогущество (и, как следствие, предопределение) распростирается на все события, происходящие в мире. Бог, по их мнению, не просто предвидел грехопадение человека, но предопределил таковому случить- ся. Как отмечает А. Макграт, в богословии Безы «все события в истории спасения – это не что иное, как логическое исполнение вовременивечногоинеизменногоБожьегозамысла[propositum eius aeternum et immutabile]»2.

Вполне естественно, что такой детерминистский подход многих не устраивал. Основным оппонентом так называемого «строгого кальвинизма» был амстердамский пастор Якоб Арми- ний, который, противостоя убежденному кальвинисту Уильяму Перкинсу, изложил свои взгляды, отличные от богословия су- пралапсарианцев. Учение Арминия о предопределении включа- ло в себя концепцию предвидения Богом будущих событий, на основе которых и выстраивалось воздаяние. Само пришествие Христа в мир как спасителя падшего человечества имело, по его мнению, прямую связь с событием грехопадения. Арминий при-

1Хегглунд Б. История теологии. С. 226.

2Макграт А. Жизнь Жана Кальвина / пер. с англ. В. Г. Савенкова. Минск: По- лиграфкомбинат им. Я. Коласа, 2016. С. 317.

153

Глава 3. Доктрина о предопределении в богословии раннего протестантизма

держивался идеи, что Христос является искупителем для всего человечества, а не только для предопределенных к спасению. Принятия же спасительной жертвы удостаиваются не все.

Полемическая логика суждения амстердамского пастора предельно проста: как возможно совместить заповедь Бога не вкушать плод от запретного древа с идеей, согласно которой грехопадение является обязательным событием, предопреде- ленным божественным замыслом? Как известно, богословы строгого кальвинистского направления так и не смогли дать ло- гически выверенный ответ, по-прежнему ссылаясь на все тот же «неведомый промысел».

Ответной реакцией на арминианское богословие стало про- ведение синода в городе Дортрехте (1618–1619). Постановления этого синода явились основополагающими вероучительными документами для многих реформатских направлений. Вполне естественно, что на синоде восторжествовала «строго кальвини- стская точка зрения»1. Каноны Дортского синода сформулиро- ваны в следующих тезисах:

1.Человеческаяприрода являетсяполностьюповрежденной.

2.Избрание человека является безусловным.

3.Искупление имеет ограниченный характер (искупитель- ная жертва Христа принесена только за избранных).

4.Благодать имеет непреодолимую силу.

5.Избранные наделены стойкостью, благодаря которой они не уклонятся от спасения.

А. Макграт верно замечает, что «поздний кальвинизм пред- ставляет собой сложное сплетение идей, заимствованных из различных источников, среди которых не только богословие Кальвина»2. Вполне естественно, что последователи Кальви- на, такие как Теодор Беза, вносили в концепции своего учителя определенные изменения. Беза по праву считается систематиза-

1Хегглунд Б. История теологии. С. 226.

2Макграт А. Жизнь Жана Кальвина. С. 322.

154

3.3. Сотериологические концепции других протестантских авторов

тором кальвинистских идей. Но, так или иначе, богословие дор- трехтских постановлений имеет в своей основе именно учение женевского реформатора.

Оценивая богословие деятелей раннего протестантизма, можно смело утверждать, что нередко человеческая логика, ука- зывающая на необходимость справедливого воздаяния, прино- силась в жертву концепции о божественном суверенитете. Все попытки соединить эти разноплановые системы никогда не увенчивались успехом. Стремление некоторых авторов поме- стить разнящиеся по своим выводам концепции в стройный ло- гический конструкт напоминает извечную дилемму Августина о соотнесении свободы и благодати. Как можно предположить, их желание привести к органичному единству эти противоречивые концепции строилось на том убеждении, что теологическая док- трина может быть принята человеком лишь через ясное пони- мание того, во что он верит. Однако же, как уже было показано, сама идея логически обосновать сотериологические конструк- ции, гдеглавенствующееместоотводилосьдоктринебожествен- ного всевластия, в общем и целом не особо беспокоила Лютера и реформаторов кальвинистского направления.

Основнаямысльдеятелейраннегопротестантизмастроилась на том, что падший человеческий разум не способен осмыслить идею высшей божественной справедливости. Как точно заметила американская исследовательница Ребекка Уивер, «с человеческой точкизренияБожественнаясправедливостьсовершеннонеобъяс- нима»1. Человек, помнениюпротестантскихбогословов, слишком греховен, чтобы объективно судить о справедливости божествен- ного промысла и пытаться уложить ее в рамки своих представле- ний о добре и зле. Этот популярный тезис служил реформаторам как бы неким оправданием для построения своих своеобразных, поройвесьмаодиозных, богословскихконструкций.

1Уивер Р. Х. Божественная благодать и человеческое действие: исследова- ние полупелагианских споров. С. 37.

155

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Учениеобожественномпредопределенииявляетсяоднойиз самых дискуссионных тем в истории западнохристианской мыс- ли. Как было показано в исследовании, выдающиесяавторы эпо- хи Средневековья, а также лидеры реформационного движения XVI столетия уделяли сугубое внимание вопросам о том, имеет ли человек возможность как-то влиять на свою посмертную участь или нет. Как Всемогущий Бог спасает людей? Участвует ли сам человек в деле своего духовного становления, проявляя непосредственную активность, или же он является лишь тем, кто пассивно принимает спасение как дар незаслуженной благо- дати? Если человек греховен, то насколько греховное поврежде- ние, о котором говорит Библия, ослабляет (или полностью унич- тожает) способность нравственного самоопределения?

Выдающиеся авторы латинской религиозно-философской мысли, пытаясь ответить на эти основополагающие вопросы христианского учения о спасении, выдвигали самые разно- образные концепции, которые нередко разительно отличались одна от другой, вступая порой в непримиримое противоречие. Диапазон доктринальных идей, на которых постепенно выстра- ивалась латинская сотериология, вмещал в себя как оптими- стичные взгляды на волю и способности человека, так и крайне пессимистичные воззрения.

Блаженный Августин, являясь несомненным родоначальни- ком западной сотериологии, в этой длинной чреде дискуссий о свободе и предопределении был первым автором, предложив- шим своеобразную модель спасения, где главную и единствен- но значимую роль играла божественная благодать. Но те не- однозначные выводы относительно способностей человека, к

156

Заключение

которым он пришел в конце своей жизни, так и не стали общим богословским достоянием западного христианства. Взгляды блаженного учителя неоднократно подвергались критике еще при его жизни. Как известно, он так и не смог дать логическое обоснование тем критериям, согласно которым происходит бо- жественное избрание.

Рационально выверенную концепцию спасения, где важное место занимает как божественная благодать, так и человеческое действие, предложил критик августинианской сотериологии – Иоанн Кассиан Римлянин. Но ученики Августина, а за ними и последующие богословы Западной церкви ошибочно отнесли его модель спасения в категорию завуалированного варианта пелагианства. Учение Кассиана, имеющее в своей основе аске- тическую практику Восточной церкви, не получило в латинском христианстве широкого распространения.

В эпоху Каролингов к вопросу о свободе воли и предопреде- лении обращаются видные франкские богословы. Доктриналь- ное наследие Августина, доставшееся средневековому Западу, своеобразно осмысляется и интерпретируется в текстах Гот- шалька, Гинкмара Реймсского, Рабана Мавра, Флора Лионского, Пруденция Труаского, Эриугены и многих др. Примечательным фактом является то, что все непосредственные участники спора, разразившегося в IX в., считали себя верными последователями Августина. При этом выводы, которые они делали на основе ав- густиновских постулатов, были иногда диаметрально противо- положными.

Видные католические схоласты и мистики эпохи зрелого Средневековья, такие как Ансельм Кентерберийский, Бернард Клервоский, Бонавентура, Фома Аквинский, прекрасно понима- ли, что рассуждение о человеческой ответственности, т. е. нрав- ственная обоснованность наград за благодеяния и наказаний за злодеяния, может иметь логически выверенный фундамент только тогда, когда за людьми признаётся потенциальная воз- можность свободного произволения. Поэтому свои концепции

157

Заключение

ные через призму августинианской антропологии, не просто те- ряли свою значимость, а представлялись сугубо вредными.

Во-вторых, концепция предопределения, согласно которой человек полностью зависим от воли Бога, позволяла реформа- торам утвердить идею абсолютной божественной власти в деле спасения. В этом случае богословский акцент смещался с чело- веческих возможностей и сосредотачивался на божественном всемогуществе, что полностью соответствовало одному из пяти основных принципов Реформации – «soli Deo Gloria»1. Сатисфак- ции объявлялись ложным нововведением, искажающим чистоту христианской истины.

Безусловно, сотериология средневековых богословов и ли- деров раннего протестантского движения – это не механическое заимствование концепций Августина, но своеобразная творче- ская интерпретация его доктрин о человеке и спасении. Тем не менее, как мы видим, ни Августин, ни его последователи, при- держивавшиеся идеи безусловного божественного избрания, так и не смогли убедительно ответить на вопрос о критериях, по которым одни спасаются, а другие нет. И если средневековые богословы пытались хоть как-то обосновать свои предестина- ционистские взгляды, разрабатывая сложные теологические конструкции, то реформаторы, опасаясь за сохранение идеи бо- жественного всевластия, на которое, как им казалось, посягает доктрина автономности человеческой воли, просто отказались от общепринятых логически выверенных представлений о спра- ведливости воздаяния. Многие лидеры ранней Реформации на- стойчиво стремились убедить себя и других, что действия Бога в принципе не должны умещаться в узкие человеческие сужде- ния о правильности, доброте и милосердии. Бог, по их мнению, несравнимо выше закона человеческой логики. Человеческий же разум поврежден грехом, поэтому является ненадежным ин- струментом при рассмотрении вещей божественных.

1 Одному Богу слава (лат.).

159

Заключение

Необходимо отметить, что канонами Дортского синода, т. е. XVII столетием, споры о свободе воли и предопределении не заканчиваются. В некоторых протестантских деноминациях эти вопросы до сих пор остаются актуальными. Хронологические же рамки данного исследования ограничены XVII в. потому, что по- следующие западные авторы, касаясь заявленной темы, не соз- дают ничего принципиально нового. Все концепции спасения, принятые в современном католичестве и протестантизме, име- ют в своей основе разные сочетания уже когда-то сформулиро- ванных идей о свободе человека и предопределении.

160