Учение о предопределении в истории западнохристианской мысли. Монография

1.2. Учение о свободе человека в раннем творчестве Августина

рицание за человеком каких-либо духовных сил и возможностей неминуемо приводит саму концепцию спасения к фаталистиче- ской трактовке. На примере творчества Августина мы видим, на- сколько тесно связаны между собой учение о человеке и доктри- на спасения. А. А. Столяров утверждает, что «тексты Августина можно считать итоговым и наиболее обстоятельным теоретиче- ским обобщением всего комплекса вопросов “волевойˮ пробле- матики, которые были поставлены как античной, так и предше- ствующей Августину христианской мыслью»1.

Враннийтворческийпериод, находясьподсильнымвлияни- ем неоплатонизма, Августин достаточно оптимистично смотрел на человека и его способности. Согласно его представлениям, вся суть христианской жизни сводится к аскетическому усилию, направленному на самостоятельное духовное совершенствова- ние. Августин много говорит о свободе человека в его устремле- ниях к божественной истине. Человек, стремясь познать истину

омире и о себе, находит ее в Боге. Истина обретается умом, ко- торый, в свою очередь, должен быть просвещен верою. Пребы- вание в истине является наивысшим пределом человеческого счастья.

Втрактате «О свободе воли» будущий епископ города Гип- пона настаивает на том, что свобода является неотъемлемой составляющей человеческой природы: «Человек… должен об- ладать свободной волей, без которой не может поступать пра- вильно»2. Моральная ответственность за поступки имеет смысл только в том случае, если человек наделен свободой нравствен- ного самоопределения: «Ведь то, что не сделано на основе воли, не было бы ни грехом, ни праведным поступком»3. Отсутствие

1Столяров А. А. Свобода воли как проблема европейского морального со- знания. М.: «Греко-латинский кабинет» Ю. А. Шичалина, 1999. С. 109.

2Августин Блаженный. О свободе воли // Антология средневековой мысли (Теология и философия европейского Средневековья): в 2 т. Т. 1 / под ред. С. С. Неретиной, Л. В. Бурлака. СПб.: Изд-во РХГИ, 2001. С. 26.

3Там же.

11

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

свободы, по мнению Августина, исключает всякую возможность справедливого воздаяния: «…наказание и награда были бы не- справедливы, если бы человек не обладал свободной волей»1. Вывод, к которому он приходит, вполне однозначный: «Таким образом, Бог должен был дать человеку свободную волю»2.

Такая оптимистичная позиция относительно человече- ских возможностей была отчасти вызвана противостоянием манихейскому фаталистическому учению. Полемизируя с ма- нихейством, Августин утверждал, что человек, будучи образом Бога, обладает свободой и источник этой свободы находит- ся в нем самом. В трактате «Об истинной религии» он пишет: «…если мы творим зло не добровольно, то решительно никто не должен подвергаться ни запретам, ни увещеваниям; а с устра- нением этого необходимо уничтожается христианский закон и вся религиозная дисциплина»3. Из этих слов отчетливо видно, что ценность жизненной позиции определяется добровольным желанием следовать чему-либо. Августин особо настаивает на том, что настоящие служители служат Богу добровольно, а не по необходимости. Отсюда следует, что «души обладают свободной волей»4.

Говоря о нравственной жизни, Августин акцентирует вни- мание на том, что каждый человек здесь руководствуется соб- ственным произволением, которое определяется не внешними или внутренними обстоятельствами, а исключительно сво- бодным волевым посылом. Это, конечно, не отменяет влияния внешних факторов на определенные мотивы и решения. Но под- линно свободными Августин считает только те произволения, которые человек принимает, руководствуясь свободной волей, а не под гнетом обстоятельств, подавляющих свободное решение.

1Августин Блаженный. О свободе воли. С. 26.

2Там же.

3Августин Блаженный. Об истинной религии. Минск: Харвест, 2011. С. 365.

4Там же. С. 364.

12

1.2. Учение о свободе человека в раннем творчестве Августина

Наличие необходимости, по его мнению, упраздняет всякую от- ветственность за вину.

Главным итогом первого творческого периода Августи- на А. А. Столяров считает «рационалистическую установку на теодицею»1. Основная задача, которую ставит себе Августин в борьбе с манихеями, – доказать несубстанциальность зла. Логи- ческим итогом данного доказательства становится убеждение, что Бог к появлению зла непричастен. Зло не имеет онтологиче- ского основания, но из небытия в бытие приводится свободной волей разумных существ.

Рассуждая о блаженстве, т. е. о счастье как о справедливом воздаянии за добродетельную жизнь, Августин пишет: «По спра- ведливости добрые блаженны, и по справедливости злые тер- пят наказания… Добрые суть те, кто всей своей волею служат Богу…»2 Можно без труда заметить, что на первом этапе своего христианского творчества Августин полон решимости рацио- нально обосновать все действия Бога, опираясь на человеческие понятия о добре и справедливости. Воля человека свободна в своих устремлениях к добродетели, поэтому и божественная на- града за это является вполне справедливой. Справедливость же наказания также аргументируется тем, что злые люди оказыва- ются злы по собственной воле.

Само спасение в некоторых произведениях Августина пред- стает как акт совместного творчества человеческой воли и бо- жественной благодати. В одной из своих знаменитых пропове- дей, которую часто будут цитировать богословы последующих столетий, он вполне однозначно заявляет: «Тот, кто создал тебя без тебя, не оправдает тебя без тебя [Qui creavit te sine te, non iustificavit te sine te]»3. Определенный период времени Августин

1Столяров А. А. Указ. соч. С. 123.

2Августин Блаженный. О христианской борьбе / пер. с лат. А. Соколовски; ред. А. Р. Фокин. М.: Центр библ.-патрол. исслед., 2010. С. 39.

3Augustinus. Sermo CLXIX // Patrologia Latina, 38 / accurante J.-P. Migne. Paris, 1845. Col. 923.

13

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

придерживается синергетической концепции, согласно которой спасение осуществляется при совместном действии божествен- ной благодати и человеческой воли. Бог, согласно данной док- трине, призывает всех людей к спасению, но именно от добро- вольного согласия человека зависит результат этого призыва.

Ранняя антропология Августина имеет определенную зави- симость от концепций античного спиритуализма. Следуя нео- платоникам, Августинрасставляетприоритетымеждудуховным и телесным началами в человеке. Для него человек – это прежде всего душа, которая пользуется телом как инструментом1. Одна- ко, несмотря на то что в августиновской антропологии духовное начало явно доминирует над телесной субстанцией, таких ради- кально негативных высказываний о теле, как о ненужной обо- лочке, темнице для души и т. п., свойственных гностикам, у него мы не обнаруживаем.

Опираясь в своем учении на христианские догматы о тво- рении Богом материального мира и о воплощении Христа, Ав- густин рассматривает телесную субстанцию человека в гораздо более позитивном ключе. Как отмечает Г. Г. Майоров, если «Бог творит только благо, то изначально как душа, так и тело явля- ются благими… Тело остается для человека благом до тех пор, пока находится под полным контролем разумной души»2. Авгу- стин соглашается с тем, что человеческое тело можно назвать темницей для души, но лишь условно. Данное состояние, по его мнению, есть результат именно грехопадения, т. е. греховного повреждения. Но это состояние никак не является изначальной природной данностью творческого акта.

Если говорить об антропологии Августина позднего перио- да творчества, то, как видно из его трактатов, она имеет в своей основе уже сознательный отказ от некоторых позиций антич-

1Шеррард Ф. Греческий Восток и Латинский Запад: Исследование христи- анской традиции / пер. с англ. Ю. Канского. М.: Фонд «Храм», 2006. С. 209.

2Майоров Г. Г. Указ. соч. С. 313.

14

1.2. Учение о свободе человека в раннем творчестве Августина

ной философской традиции. Центральным мотивом антропо- логических рассуждений Августина в период его епископского служения (395–430 гг.) становится библейское повествование о грехопадении. Опираясь в своих богословских построениях на библейский текст, он говорит о том, что Бог сотворил человека совершенным. Первый человек пребывал в гармонии с Богом и миром. Воля человека не была склонна к каким-либо грехов- ным пристрастиям и поэтому оставалась свободной. Однако, преступая заповедь Бога, человек теряет свою свободу и стано- вится рабом греха. В этом важном пункте мы видим определен- ный поворотный момент. Не вдаваясь подробно в те причины, которые послужили у Августина основанием для пересмотра прежних убеждений, отметим лишь то, что в зрелый период его христианского творчества антропологическая концепция и, как следствие, учение о спасении приобретают фаталистиче- ские черты.

Согласно библейскому тексту, в результате греховного по- вреждения человеческая природа теперь пребывает в состоя- нии так называемой «падшести» и «смертности». Это общехри- стианское положение послужило у Августина основанием для разработки его фундаментальной доктрины о первородном грехе (peccatum originale), которая является важной частью ан- тропологической системы христианского богословия. Помимо ветхозаветного рассказа о согрешении первых людей, Августин активно использует также новозаветные тексты апостола Пав- ла, недвусмысленно говорящие о порабощенности и греховно- сти человеческой природы. Павел в послании к Римской церкви прямо пишет о том, что согрешение первого человека – Адама обрекло все человечество на страдания и смерть: «…как одним человеком грех вошел в мир и грехом смерть, так и смерть пере- шла во всех человеков, потому что в нем [в Адаме] все согреши-

ли» (Рим. 5: 12).

Понимание греха как действия, идущего вразрез с боже- ственным установлением, результатом которого явилось нака-

15

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

зание, возлагаемое теперь на каждого человека как следствие всеобщей вины, было введено в западнохристианское богосло- вие именно Августином. Основываясь на писаниях апостола Павла, Августин учит, что человечество от Адама унаследовало не только повреждение природы (infirmitas), но и вину (reatus). В своем нынешнем состоянии природа человека имеет непрео- долимую склонность к злу1. Результатом этой склонности яв- ляется порабощенная воля, не способная к благим пожеланиям и действиям2. Те высокие достоинства и добродетельные каче- ства, которые Бог когда-то даровал человеку как венцу своего творения, теперь в нем безнадежно повреждены либо совсем утрачены. Данное состояние является общим и неизменным для всего человеческого рода, т. е. каждый человек, приходящий в этот мир, рождается с уже испорченной природой, которая не- преодолимо влечет его к различным порокам. Все люди в сво- ем нынешнем положении являются не чем иным, как только греховной массой, заслуживающей от Бога лишь наказания3. От крайностей антропологического пессимизма, характерного для стоиков, Августина удерживала лишь надежда на божественное искупление и спасение.

Таким образом, антропология и сотериология Аврелия Авгу- стиназрелогопериодахристианскогослужениястала вкакой-то мере противоположной его прежним убеждениям. Она сформи- ровалась на основе твердой уверенности в том, что те внутрен- ние силы, которые могли бы привести человека к праведной жизни, полностью в нем утрачены. Свой окончательно выкри- сталлизованный вид данная доктрина приобретает в ходе оже- сточенных дискуссий с британским монахом Пелагием.

1Августин Блаженный. О различных вопросах к Симплициану // Блажен- ный Августин. Трактаты о различных вопросах: богословие, экзегетика, этика. М.: Империум Пресс, 2005. С. 220.

2Там же. С. 250–251.

3Августин Блаженный. О восьмидесяти трех различных вопросах. С. 145.

16

1.3.Богословские основания пелагианского спора

1.3.Богословские основания пелагианского спора

Пелагианский спор имеет в своей основе два важнейших доктринальных вопроса. Первый вопрос касается состояния природы человека до и после грехопадения. Внес ли грех Адама какие-то кардинальные изменения в человеческое естество или нет? Второй вопрос напрямую связан с возможностью челове- ка обратиться к Богу. Способен ли человек, в своем естествен- ном состоянии, свободно устремиться к Творцу или же эта воз- можность даруется ему в результате содействия божественной благодати? В зависимости от ответов на эти фундаментальные вопросы христианской антропологии, выстраивается опреде- ленная, порой весьма своеобразная доктрина спасения.

Разница богословских постулатов Августина и Пелагия кро- ется именно в особенностях антропологической позиции каж- дого. Августин рассматривает человеческие способности через призму своего уже сформулированного учения о первородном грехе. Для него человек – это прежде всего существо безнадеж- но падшее, оторванное от Бога, утратившее духовные дарова- ния, которые изначально были заложены в акте творения. Раз- ум, чувства и воля человека повредились настолько, что даже мысль об угождении Богу стала для него недоступной. В таком состоянии «богооставленности» люди способны только на гре- ховные поступки. Согласно Августину, человек, увлекаемый бу- рей искушений (fluctus tentationum), не имеет возможности сво- ими силами освободиться от порока.

Антропология Пелагия диаметрально противоположна взглядам оппонента. Пелагианские доктринальные позиции ярко раскрыты в его письме к Деметриаде – девице знатно- го рода, которая решилась принять монашество. В этом тексте британец совершенно четко и недвусмысленно излагает свои взгляды на природу человека и его роль в деле спасения. Он од- нозначно отвергает августиновское учение о первородном грехе как о деянии, которое могло иметь негативные последствия для

17

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

всего человеческого рода. Грех Адама, по мнению Пелагия, явля- ется личной трагедией праотца и поэтому никак не распростра- няется своей губительной силой на последующее потомство. В противовес августиновским доктринам о немощной природе человека, Пелагий разрабатывает богословскую позицию, ко- торую можно обозначить как «антропологический оптимизм». Суть этой позиции сводится к достаточно высокой оценке чело- веческих сил и возможностей. Ум, чувства и воля каждого чело- века абсолютно свободны в своих нравственных устремлениях. Состояние человеческой природы до грехопадения и после него фактически тождественно. Отсюда следует, что каждый чело- век рождается абсолютно свободным от каких-либо греховных склонностей. Люди сами выбирают, жить ли им согласно боже- ственным заповедям или отвергнуть их.

Пелагий настаивает на том, что Бог одарил человека воз- можностью свободного нравственного выбора и поэтому источ- ник греха находится именно в свободном произволении, направ- ленном не на добро. Исходя из этих представлений, он делает вывод о том, что человек имеет в себе способность самостоя- тельно преодолевать грех. Такие действия, как пост, молитва, строгая дисциплина, дела милосердия, по мнению Пелагия, дей- ствительно приближают человека к Богу.

Для британца пессимистичный настрой относительно сил и возможностей души равносилен неверию: «Ведь тем меньше станет дух (animus) склоняться к добродетели, тем более он бу- дет вялым, чем меньше уверует в свои силы, и пока он не веда- ет о том, что в нем есть, он полагает, будто ничем не обладает»1. Отсюда следует, что человек должен поверить в свои силы и возможности, только тогда он сможет достичь желаемого духов- ного результата. Как видно из приведенного выше фрагмента,

1Пелагий. Послание к Деметриаде // Эразм Роттердамский. Философские произведения / пер. с лат. и коммент. Ю. М. Каган; отв. ред. В. В. Соколов.

М.: Наука, 1986. С. 595.

18

1.3. Богословские основания пелагианского спора

стремление к добродетели является делом сугубо человеческого произволения.

Христианская жизнь, согласно Пелагию, состоит в непре- станном познании своих духовных возможностей, которые впо- следствии должны быть реализованы на практике: «Всегда сле- дует узнать… на какое благо способна человеческая природа, а когда будет доказано, что она на что-то способна, надо будет это выполнять»1. Эта концепция предполагает, что способность к благим поступкам не является внешним даром божественной благодати, как учил Августин, но внутренним неизменным каче- ствомчеловеческогоестества. Воплощениюхристианскихпосту- латов в повседневную жизнь неминуемо предшествует процесс самопознания своих природных сил. Это самопознание укрепля- ет человека в уверенности, что он способен на самостоятельное духовное совершенствование.

Пелагий настаивает на том, что разум человека способен беспрепятственно ориентироваться в нравственном выборе. Стремление к вещам божественным не затрудняется никакими внутренними обстоятельствами. Человеку по природе присуща некая нравственная потенция, дающая возможность для духов- ной самореализации. Бог сотворил человека, «даровав ему ум (ratio) и благоразумие (prudentia), дабы знаниями и силой сво- его рассудка (mens), которыми он превосходит всех животных, познавал он Творца и служил Ему»2. Получается, что благочести- вая христианская жизнь и возможность богопознания – это не дар божественного избрания, а заслуга человека.

В отличие от Пелагия Августин выстраивает свою антропо- логическую позицию, как было уже сказано, с опорой на опре- деленные библейские тексты из посланий апостола Павла, ко- торые наиболее ярко свидетельствуют о глубоком повреждении человеческой природы. В послании к Римской церкви Павел пи-

1Пелагий. Послание к Деметриаде. С. 596.

2Там же.

19

Глава 1. Учение о спасении Аврелия Августина

шет: «Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, до- брое; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех… делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я че- ловек! Кто избавит меня от этого тела смерти?» (Рим. 7: 18–24). Этот библейский отрывок, по мнению Августина, убедительно показывает порабощенность волевой потенции и, как следствие, неспособность противостоять порочным влечениям. Данная по- рабощенность и есть прямое следствие первородного греха.

Изучение библейского текста, говорящего о немощи чело- веческой природы, побудило Августина поставить под сомне- ние возможности человека пересилить укоренившиеся в нем пороки и греховные влечения. По мнению Р. Х. Уивер, Августин постепенно приходит к твердому убеждению, что «переход от простого осознания блага к действительному желанию блага превышает силы человека»1. Представляя людей безнадежно ис- порченными грешниками, он делает вывод, что каждый человек

всвоем поврежденном состоянии может совершать только зло: «Все мы сделались одной массой глины, то есть массой греха»2. Это значит, что люди не имеют в себе тех природных сил, о кото- рых проповедует Пелагий.

Всвоих поздних трактатах Августин открыто раскаивается

втом, что когда-то считал источником веры человеческую волю, а не дар благодати: «Ни в чем не следует хвалиться, поскольку ничто не является нашим… Это свидетельство в особенности обличает мое заблуждение, когда я считал, что вера, которой мы веруем в Бога, не является даром Божиим, но существует

1Уивер Р. Х. Божественная благодать и человеческое действие: исследова- ние полупелагианских споров / [пер. А. В. Кырлежев; ред. А. Р. Фокин]. М.: Центр библ.-патрол. исслед.: Империум Пресс, 2006. С. 19.

2Августин Блаженный. О восьмидесяти трех различных вопросах. С. 145.

20