Уголовное правосудие в условиях метамодерна и умеренного консерватизма. Монография

нами предварительного расследования потерпевшим. Для правильного рассмотрения дела требуется разъяснить — на какой стадии уголовного судопроизводства по делу,

ив каком порядке можно лишить лицо подобного статуса, какой процессуальный документ при этом выносится, каково содержание его резолютивной части?

Входе анализа действующих норм и практики их применения в сфере защиты прав потерпевших ученые все чаще приходят к выводу о том, что «многие конституционные положения о гарантиях прав потерпевшего не в полной мере реализуются через призму уго- ловно-процессуальных и административных положений. Они не эффективно защищают права и интересы жертв правонарушений»57. Такой вывод обусловлен и тем обстоятельством, что многими отечественными юристами понятие «защита прав потерпевшего» толкуется весьма широко. В данное понятие ими включается не только беспрепятственная реализация прав, т.е. охрана от нарушения со стороны подозреваемых, обвиняемых или работников правоохранительных органов государства. В качестве составной части защиты прав они справедливо включают своевременное восстановление нарушенных прав посредством предусмотренных законом мер, а также с помощью не запрещенных законом процедур.

Ученые, занимавшиеся изучением современных проблем международного сотрудничества, справедливо отмечали, что международный розыск, арест и конфискация полученных преступным путем денежных средств и имущества (как правовой институт) позволяют обнаружить

иобеспечить сохранность «подлежащих конфискации денег, ценностей и имущества, полученных преступным

57 Винокуров С.В. Приоритетная роль потерпевшего в новой парадигме права // Российская юстиция 2013. № 12. С. 49−53; Синенко С.А. Обеспечение прав и законных интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис.… д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 3.

101

путем и (или) принадлежащих подозреваемому (обвиняемому), доходов от преступной деятельности; их передаче другому государству для использования в уголовном судопроизводстве в качестве доказательств и последующей конфискацией в целях возмещения ущерба лицам, потерпевшим от преступлений (реституции)»58.

Существующие недостатки и пробелы в законе

впоследние годы активно восполняют Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ, формулируя свои правовые позиции по различным вопросам судопроизводства, аргументируя их не только буквой, но и духом закона. Особенно велика роль постановлений Пленума Верховного Суда РФ, Президиума Верховного Суда РФ по данной тематике, принимаемых в целях единообразного применения закона российскими судами. Однако в связи с изменениями, внесенными в 2020 году в Конституцию РФ, все чаще возникает необходимость в пересмотре и уточнении правовых позиций, высказанных этими высшими судебными инстанциями ранее. Если Верховный Суд РФ пересматривает свои правовые позиции, внося изменения

впостановления Пленума Верховного Суда РФ, то Конституционный Суд РФ такого механизма пока не сформировал, своих постановлений не изменял и не отменял. Так, например, нуждается в изменении позиция по поводу возложения судебных издержек на потерпевших по делам частного обвинения лишь потому, что они являются еще и частными обвинителями.

Если обратиться к действующему процессуальному законодательству, то оно основано на либеральных подходах ко многим правовым институтам. В соответствии со статьей 42 УПК РФ потерпевшим признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юриди-

58 Волеводз А.Г. Правовые основы новых направлений международного сотрудничества в сфере уголовного процесса: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 2002. С. 18.

102

ческое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Согласно же ст. 25.2 КОАП РФ потерпевшим является физическое или юридическое лицо, которым административным правонарушением причинен физический, имущественный или моральный вред. То есть, фактически сфера защиты юридических лиц в порядке уголовного судопроизводства, в сравнении с административным, существенно сужена.

Подобные редакции статей, определяющих — кто признается потерпевшим при судопроизводстве в уголовном и административном порядке, вызывают целый ряд вопросов. Во-первых, получается, что юридическому лицу при совершении преступления может причиняться вред деловой репутации, а в случае совершения административного правонарушения причиняется моральный вред. А это далеко не одно и то же. Данная проблема обострилась после декриминализации такого преступления, как оскорбление, посягающее на честь, достоинство, а также деловую репутацию, которое ныне наказуемо только в административном порядке. Еще больше вопросов и неразберихи возникнет в случае принятия Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации законопроекта, предложенного Верховным Судом РФ, о введении в УК РФ уголовного проступка. В результате подобного изменения преступление и административное правонарушение (клевета и оскорбление) станут уголовным проступком.

Во-вторых, данные формулировки потерпевшего ставят под сомнение признание таковыми физических и юридических лиц в случае приготовления или покушения на совершение в отношении них преступления либо административного правонарушения. Ведь в КОАП РФ, в отличие от УК РФ не предусмотрена административная ответственность за покушение на административное правонарушение.

В-третьих, в уголовном судопроизводстве предусмотрено право потерпевшего на примирение со своим обид-

103

чиком, а в административном судопроизводстве такой возможности не предусмотрено. Тем самым потерпевший, которому причинен моральный вред, в случае совершения

вотношении него административного правонарушения, находится в худшем положении, чем потерпевший, в отношении которого совершено преступление. Когда оскорбление наказывалось в уголовном порядке, потерпевший мог примириться с лицом, его оскорбившим, решив вопрос о заглаживании вреда. После декриминализации данного преступления и отнесения состава оскорбления к административному правонарушению потерпевший утратил такое право на примирение. А ведь примирение сторон

вслучае совершения правонарушения, затрагивающего исключительно частные интересы потерпевшего, — лучший вариант прекращения конфликта в обществе.

В-четвертых, признание потерпевшим в уголовном процессе связывается лишь с совершением в отношении него преступления. Между тем, в случае буквального толкования преступления остаются не охваченными законом случаи причинения вреда потерпевшему не только преступлением, но и запрещенным уголовным законом деянием, совершенным лицом в состоянии невменяемости либо лицом, не достигшим возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Получается, что если женщина изнасилована группой школьников, не достигших 14-летнего возраста, либо невменяемыми, то она не может быть признана потерпевшей? А как же тогда ее конституционное право на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба? Чтобы не возникало различного рода вопросов уголовно-процессуальное законодательство должно содержать четкие ответы на подобные вопросы без их двоякого понимания.

Недопонимание сущности частного обвинения, мате- риально-правовых и процессуальных оснований выделения дел частного обвинения в особую категорию дел и особенностей процессуального статуса частного обвинителя влечет появление в юридической литературе предложе-

104

ний об исключении из уголовного судопроизводства особенностей, свойственных делам частного обвинения. Сторонники подобной позиции мотивируют необходимость соответствующих изменений в уголовно-процессуальный закон в части подачи потерпевшим заявления, поддержания им обвинения в суде, формирования доказательственной базы тем, что эти действия не облегчают доступ потерпевшего к правосудию и не делают его реальным. Кроме того, они указывают, что «процедура рассмотрения дел частного обвинения мировым судьей достаточно сложна. Сначала нужно вызвать лицо, в отношении которого подано заявление, для вручения последнему копии заявления, затем разъяснить ему права подсудимого, провести примирительную процедуру, а затем обеспечить его явку в судебное заседание»59.

Но едва ли указанные обязанности, возлагаемые на мирового судью, мешают доступу потерпевшего к правосудию. Они лишь способствуют скорейшему разрешению конфликтной ситуации с помощью суда. Зачастую, причины конфликтной ситуации коренятся в тех или иных бытовых, семейных отношениях, которые длительное время не находят своего разрешения, в том числе в судах. В качестве еще одного существенного недостатка отечественного уголовного процесса следует отметить императивные последствия в случае отказа государственного обвинителя от обвинения по уголовным делам, где затрагиваются не только публичные, но и частные интересы граждан, признанных потерпевшими. Так, полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части. Безусловное прекращение уголовного дела в связи

59 Смирнова И.Г., Шадрин М.Ю. Реформирование или упразднение частного обвинения: постановка проблемы // Мировой судья. 2019. № 4. С. 14−19.

105

с отказом государственного обвинителя от обвинения должно иметь место лишь в случае совершения преступления, которым не затрагиваются интересы конкретных потерпевших, либо, когда потерпевший согласен с отказом государственного обвинителя от обвинения и поддерживает его. В противном случае потерпевший лишается дальнейшего доступа к правосудию в целях защиты своих прав и законных интересов. По данному вопросу подлежит уточнению и правовая позиция Конституционного Суда РФ, сформулированная в постановлении Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 № 18-П.

Проблема запрета на пересмотр судебных решений в сторону ухудшения положения осужденного или оправданного, также должна в обязательном порядке увязываться с позицией потерпевшего. Ведь судебные ошибки, допускаемые в сторону улучшающую положение осужденного, но ухудшающую положение потерпевшего, в том числе относительно размера причитающейся ему компенсации, должны исправляться в отведенные законом сроки при наличии инициативы потерпевшего по данному вопросу. В противном случае правосудие не может считаться справедливым, основанным на принципе состязательности сторон в уголовном процессе.

Таким образом, современная уголовно-процессуаль- ная доктрина обеспечения прав и законных интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве, основанная на ценностях западной культуры, требует ее дальнейшего обсуждения и реализации через призму традиционных духовно-нравственных ценностей нашего народа. Для более правильной и объективной оценки процессов, происходящих в современном отечественном уголовном правосудии, их следует рассматривать в единстве с соци- ально-экономическими и политическими процессами, проходящими в стране в условиях умеренного консерватизма. Права потерпевшего должны не только приобретать определенную правовую форму в виде возможности изложения своего мнения, заявления ходатайств

106

ит.п., но и наполняться реальным содержанием — иметь конкретные правовые гарантии, в том числе наносящие ущерб для обвиняемых.

Если потерпевший не удовлетворен решением суда, затрагивающим его права и законные интересы, он вправе обозначить свою позицию, которая в случае признания ее обоснованной и справедливой, должна реализовываться, а не отклоняться в силу каких бы то ни было догм, либо правовых позиций, сформулированных совершенно в иных социальных и правовых условиях. Ведь в статье 2 Конституции РФ, провозгласившей признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека

игражданина обязанностью государства, в первую очередь речь идет о правах и интересах законопослушных

ипорядочных граждан, а не лиц, преступивших закон

исовершивших преступление. Именно поэтому в статье 6 УПК РФ защита прав и законных интересов лиц

иорганизаций, потерпевших от преступлений, обозначена первой при определении назначения уголовного судопроизводства.

Следовательно, последующая защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод — вторична и появляется уже после состоявшегося нарушения прав и законных интересов потерпевших. Именно из этой аксиомы должен исходить уголовно-процессуальный закон, формулироваться правовые позиции высших судов и формироваться правоприменительная практика, а не наоборот. Для реализации такой концепции, основанной на духовно-нрав- ственных ценностях российского народа, следует в первую очередь развивать и укреплять статус потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Этот статус важно рассматривать в комплексе с иными науками (философией, социологией, психологией, уголовным правом, криминологией, уголовно-исполнительным правом и т.д.). Лишь после этого можно говорить об истинной справедливости современного уголовного правосудия в России.

107

Глава 2 Ликвидация частного обвинения

Еще одной важной проблемой, существенно влияющей на сущность российского уголовного правосудия, является предпринимаемая попытка ликвидировать особенности судопроизводства по делам частного обвинения в период, когда российское общество стремится к своим духовно-нравственным ценностям. Так, в статье «Осуждению не подлежит», опубликованной в Российской газете за 15 октября 2020 года, и в выступлении 8 декабря 2020 года на пленарном заседании Совета судей РФ Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев предложил обсудить вопрос об упразднении процедуры частного обвинения и отнесении уголовных дел о нанесении побоев, умышленном причинении легкого вреда здоровью и клевете к категории уголовных дел частно-публичного обвинения, по которым в обязательном порядке будет проводиться дознание.

Мне как ученому и практику, непосредственно занимавшемуся проблемами частного обвинения, хотелось бы высказать некоторые суждения, учет которых, на мой взгляд, позволит направить в правильное русло научную дискуссию по поводу усовершенствования процедуры рассмотрения уголовных дел в порядке частного обвинения либо ее полной ликвидации. Такая дискуссия ведется уже на протяжении нескольких лет, в том числе на страницах отечественных журналов. Однако однозначного вывода по поводу судьбы дел частного обвинения до настоящего времени ни учеными, ни практическими работниками сделано не было.

Учеными, посвятившими свои научные исследования частному обвинению, с учетом процессов, реально происходящих в современном российском обществе, сформулированы вполне разумные предложения по его дальнейшему совершенствованию с учетом представлений россиян о семье, коллективе, солидарности, дружбе

108

и иных ценностях, но не полной ликвидации. Реализация этих предложений позволит не только улучшить качество рассмотрения дел данной категории мировыми судьями, которые наиболее приближены к населению своих участков, хорошо владеют ситуацией на местах, пользуются заслуженным авторитетом в ходе примирительных процедур, но и повысить уровень судебной защиты граждан путем оказания помощи сторонам в состязательном процессе. Немало подобных исследований проведено в последние годы. Причем, их спектр и география постоянно расширяются, охватывая различные отрасли знаний и регионы страны60.

Сторонники эволюционного пути развития частного обвинения в отечественном уголовном судопроизводстве справедливо обращали внимание на следующие основные процессуальные признаки частного обвинения: 1) потерпевший имеет возможность самостоятельно обратиться к мировому судье с заявлением; 2) досудебные стадии процесса отсутствуют; 3) потерпевший обладает правами, носящими диспозитивный характер; 4) в судопроизводстве может участвовать частный обвинитель, который обладает полномочиями по осуществлению и поддержанию обвинения именно по категориям уголовных дел частного обвинения; 5) потерпевший имеет право заявить о примирении с обвиняемым, и дело прекращается.61 Все эти признаки частного обвинения они разумно предла-

60 Белкин А.Р. Тонкости и недомолвки производства у мирового судьи // Мировой судья. 2020. № 8. С. 3−10; Быков В.М. Новые законы о порядке производства по уголовным делам частного обвинения // Российский судья. 2008. №1. С. 14−20;

Аристархов А.Л., Зяблина М.В. Производство в суде по уголовным делам о побоях: проблемы новелл и пути их разрешения // Мировой судья. 2019. № 7. С. 22−26; Гаврилов М.А. Правопреемство частного обвинителя // Мировой судья. 2019. № 9. С. 14−19.

61 Ухова Е.В. Институт частного обвинения в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владимир:

109

гают развивать дальше, с учетом современных тенденций в развитии нашего общества и государства.

Сторонниками же полной ликвидации частного обвинения, как свидетельствует анализ опубликованных статей, в основном выступают ученые из сибирских регионов62. Так, что же не устраивает их в отечественном уголовном судопроизводстве по делам частного обвинения? Чем помешал данный правовой институт, и чем он хуже частно-публичного обвинения? Давайте попробуем разбираться с этой проблемой и проанализируем аргументы каждой из сторон.

Во-первых, сторонники ликвидации частного обвинения утверждают, что в случае реализации их предложения в отечественном уголовном судопроизводстве частнопубличное обвинение обеспечит более эффективную и доступную судебную защиту прав граждан в разумные сроки. Реформирование традиционного для России правового института, не исчезнувшего даже в годы Советской власти, отрицавшей все «частное», ныне предлагается проводить под лозунгами: 1) дальнейшей гуманизации уголовного судопроизводства, связанной с декриминализацией деяний, не представляющих большой общественной опасности, 2) введения «уголовного проступка» в уголов-

Издательство Владимирского юридического института Министерства юстиции РФ, 2004. С. 11.

62 Смирнова И.Г., Шадрин М.Ю. К вопросу об искусственности института частного обвинения в российском уголовном судопроизводстве // Мировой судья. 2020. № 2. С. 25−28;Смирнова И.Г., Шадрин М.Ю. Реформирование или упразднение частного обвинения: постановка проблемы // Мировой судья. 2019. № 4. С. 14−19; Голубов И.И. К вопросу о преимуществе дознания над частным обвинением. // Российский судья. 2016. № 5. С. 27−33; Корякин А.Л. Институт частного обвинения в уголовном судопроизводстве // Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2016. 23 с.;Трубникова Т.В. Частное обвинение или отказ в правосудии // Уголовная юстиция. 2015. № 2 (6). С. 59−62.

110