Специальные административно-правовые режимы деятельности органов внутренних дел в современных условиях. Монография

Âэтой связи заслуживает внимания позиция современных авторов относительно организации и функционирования субъектов различной деятельности, которая определяется как «концепция конвейера»1, ядром которой является конечный продукт, подчиняющий функционирование всех элементов цепи по его созданию. Таким образом, деятельность любого органа внутренних дел, как и любого субъекта управления, является лишь промежуточным звеном в достижении конечного результата управляющего воздействия государственного управления. Однако именно от эффективности и адекватности деятельности каждого звена зависит конечный результат — способность государства влиять и воздействовать на управляемые объекты для достижения необходимого уровня безопасности и социально-экономического развития не только всего общества, но и каждого конкретного человека.

Исходной, по нашему мнению, методологической основой исследования взаимоотношений органов внутренних дел и безопасности является диалектика объекта и субъекта управления, а именно в основе такого взаимодействия субъекта и объекта (объективной реальности) как части и целого, единичного и всеобщего2.

Âпроцессе управления прежде всего вычленяются взаимосвязи, необходимые для понимания и освоения объекта, возникает тенденция к выделению определенных целостных образований в объективной действительности.

Говоря об объекте управления, мы имеем в виду определенную область материальной действительности во всем ее многообразии (безопасность).

Таким образом, объектом управления является безопасность в целом или какой-то ее фрагмент. Предметом управления выступает одно из конкретных проявлений данного объекта. Следовательно, объект гораздо богаче предмета управления. Под субъектом управления понимаются органы внутренних дел как представители исполнительных органов государственной власти, за которыми в соответствии с законодательством Российской Федерации закреплены полномочия по обеспечению безопасности по средствам управляющего воздействия.

Активность субъекта управленческой деятельности по отношению

êобъекту не абсолютна, поскольку первичен объект, а не субъект. Содержание, масштаб и характер управленческой деятельности

изменяются и развиваются в соответствии с совершенствованием управляемых систем, с качественным и количественным развитием общественных отношений в данной сфере.

1Ромашов Р.А. Юриспруденция XXI века — концепция конвейера // История государства и права. 2006. ¹ 9. С. 2.

2Кузьмин В.Ф. Объективное и субъективное. М., 1996. С. 13.

21

Очевидно, что адаптация управления органами внутренних дел и обоснование оптимальной модели их деятельности в условиях специальных административно-правовых режимов требуют в первую оче- редь формирования теоретико-методологических основ, соответствующих современным достижениям науки административного права и управления, что позволит выявить реальные угрозы правопорядку и определить жизнеспособные инструменты противодействия им, которые должны быть адекватными происходящим политическим, экономиче- ским и социальным изменениям и применяться органами внутренних дел, но при этом их место в системе органов исполнительной власти и воздействующее свойство деятельности не должны выходить за рамки проводимых в Российской Федерации административной реформы и преобразований системы Министерства внутренних дел России.

Как было отмечено выше, проведение столь актуального и серьезного исследования невозможно без формирования теоретико-мето- дологических основ, соответствующих современным достижениям науки административного права и управления. Обращение к основам управления, на наш взгляд, вполне обоснованно тем, что «…любые решаемые проблемы не могут быть претворены в жизнь без управления, помимо управления, вопреки управлению» 1 , так как оно — «свойство всех сложно организованных систем, каковые существуют не только в государственной и не только в социальной сферах, но также и в технике, биологии и других областях»2.

Дело в том, что любая система как совокупность взаимосвязанных с определенной целью элементов независимо от их количества нуждается в управлении и таком важном проявлении, как организационный момент. Управление всегда характеризуется целостностью и включает отношения субъекта и объекта управления. Любое управление осуществляется с какой-либо целью. Поэтому субъекту управления всегда предоставлены определенные функции. В литературе традиционно отмечают такие, как планирование, организация, координация, регулирование, распорядительство и контроль.

Существенными признаками управления являются целенаправленность, обратная связь и информационное содержание.

В науке целенаправленность управления определяется как своего рода цели-задания, без которых управление теряет всякий смысл. При этом управление не должно осуществляться ради управления, то есть целью управления не может быть оно само. Цель должна характеризоваться точностью направления движения, а само управление

1Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. М.: Омега-Л, 2006. С. 30.

2Дмитриев Ю.А., Евтеева А.А., Петров С.М. Административное право: Учебник. М.: Эксмо, 2005. С. 215.

22

«…должно быть практичным, то есть вызывать действительное движение к цели, приближать к ней»1, в результате чего «возникает итоговый, совокупный результат труда»2.

Устойчивая и хорошо налаженная обратная связь между субъектом и объектом управления обеспечивает «единство, целостность, автономность системы, ее устойчивость к внешним раздражителям и оперативность управленческого реагирования на изменяющиеся условия внешней и внутренней среды»3.

Сам процесс управленческого воздействия основан на обмене информацией. «Сигналы, поступающие из внешней окружающей среды в систему и наоборот, являются основой для принятия управленче- ских решений. Внутренний обмен сигналами внутри системы обеспе- чивает взаимодействие ее элементов между собой»4.

Так, нам близка позиция Г.В. Атаманчука, разработавшего собственную концепцию государственного управления, основными положения которой являются сделанные им следующие выводы.

По его мнению, объективно обусловленное, субъективно обоснованное и социально эффективное государственное управление, в основе которого находится деятельность людей по производству потребительских (материальных, социальных и духовных) ценностей не может определяться только через категорию «деятельность», либо через описание правового статуса его субъекта, посредством отношения, входящего в систему общественных отношений, так как это не позволяет выкристаллизовывать собственные и уникальные качества государственного управления. Дело в том, что управление есть результат (продукт) управленческой деятельности, состоящий в реальном управляющем воздействии, вследствие которого в управляемом объекте происходят какие-то позитивные перемены, что-то улучшается, становится другим. Государственное управление можно определить исключительно через «воздействие», указывающее на момент влияния на сознание, поведение и деятельность людей — влияния, обеспечи- вающего какую-то цель управления, т.е. возникновение соответствующих отношений, а соответственно и корригирующих деятельность соответствующих элементов, таким образом государственное управление представляет собой это практическое, организующее и регулирующее воздействие государства (через систему своих структур) на общественную и частную жизнедеятельность людей в целях ее упорядочения, сохранения или преобразования, опирающееся на его властную силу5.

1Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. М.: Омега-Л, 2006.

2Òàì æå. Ñ. 49.

3Дмитриев Ю.А., Евтеева А.А., Петров С.М. Административное право: Учебник. М.: Эксмо, 205. С. 215.

4Òàì æå. Ñ. 218.

5Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. М.: Омега-Л, 2006. С. 61—62.

23

Поэтому процесс государственного управления представлен как познание (отражение) потребностей интересов управляемых объектов — процесс объективизации (формирование обратных связей по отношению к управляющим воздействиям), затем выработка и реализация субъектом управления управляющих воздействий — процесс объективации управленческих решений и действий и фиксации достигнутых преобразований (результатов) в управляемых объектах.

Для обеспечения реализации целей и функций государство создает и поддерживает в определенном объеме и состоянии свой аппарат, имеющий вертикальную иерархическую структуру с соответствующим руководящим звеном, который в соответствии с рассматриваемой концепцией определяется как «…совокупность людей (с соответствующими средствами), профессионально занятых выявлением общих потребностей, интересов, целей и воли, институциональным закреплением последних и проведением государственно-правовых установлений (норм) в жизнь. Состояние аппарата, его связанность с обществом или отчужденность от общества, его объем и иерархическое построение, качество персонала и многие другие параметры имеют решающее значение для самого государства, общества и государственного управления»1.

Функции государственного управления и управленческие функции государственных органов в совокупности и взаимодействии друг с другом образуют сложную, многоуровневую функциональную структуру государственного управления. …в итоге каждая функция государственного управления осуществляется посредством определенного комплекса управленческих функций государственных органов, рас- члененных в вертикальном и горизонтальном отношениях.

Правильно подобранная комбинация управленческих функций государственных органов, согласованная в одном направлении с целями управления, а в другом — с управленческими потребностями управляемых объектов, способствует повышению действенности государственного управления.

Âрассматриваемой конструкции, имеющей большое значение для исследования адаптации деятельности органов внутренних дел в условиях специальных административно-правовых режимов, особое внимание уделяется соотношению субъекта и объекта государственного управления. Необходимо отметить, что вопрос их соотношения попрежнему является спорным.

Âработах отмечается, что отношения субъекта и объекта управления основаны на подчинении последних первому независимо от того,

îкакой системе элементов идет речь, что приводит к формированию стереотипа приоритета интересов субъекта управления.

Некоторыми авторами утверждается также, что объект и субъект управления — вообще понятия относительные и каждый субъект управления есть одновременно и объект управления, и наоборот.

1 Атаманчук Г.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 68.

24

По мнению Г.В. Атаманчука, «между субъектами и объектами управления существует принципиальная разница, которая исходит из того, что это качественно разные управленческие явления «по характеру и видам общественных отношений; по характеру, видам и технологиям деятельности; по социальным ролям»1.

Указанным автором отмечается, что в государственном управлении действует единый целостный субъект управления — государство через систему его органов — государственный аппарат; внутри государства, его аппарата думающими, знающими, решающими единицами являются компоненты — люди в государственных органах и на государственных должностях: элементами обозначаются неодушевленные явления — статусы, функции, структуры, методы, ресурсы, полномочия, обязанности. Такая же градация проведена и в управляемых объектах: каждый из них — это определенная совокупность людей, а внутри нее находятся отдельные люди — компоненты, которые взаимодействуют с различными элементами — капитал, средства и орудия производства, товар, информация и т.д. Причем субъект государственного управления «…не может существовать без соответствующих управляемых объектов и только в совокупности они могут образовывать систему государственного управления. Последняя призвана обязательно охватывать:

(а) организацию и функционирование субъекта управления — управляющую систему;

(á)структуру взаимосвязей управляющей системы с общественной системой — управляемыми объектами;

(â)компоненты общественной системы или их отдельные проявления, которые создают во взаимосвязи структуру управляемой системы, непосредственно воспринимают государственно-

управляющее воздействие либо участвуют в их формировании. Процесс управления осуществляется благодаря отношениям, возникающим в субъекте, в процессе которых и благодаря которым социальная энергия, воля, цели, другие упорядоченные представления управляющих компонентов переходят в сознание, энергию, волю управляемых компонентов, вызывают их движение в общественно желаемом

направлении или повышают активность внутреннего «самодвижения». Кроме того, субъект управления осуществляет и «внутреннее управ-

ление», которое сводится к совершенствованию управленческих отношений внутри иерархии, улучшению форм и методов управленче- ской деятельности, к рационализации и повышению эффективности управляющих воздействий.

Таким образом, соотношение субъекта и объекта управления представлено следующей зависимостью чем развитее управляемые объекты,

1 Атаманчук Г.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 113, 114.

25

чем сильнее и рациональнее проявляются их свойства, тем меньше они нуждаются в государственном управлении, тем более само управление может быть мягче и сводиться лишь к управляющим воздействиям координационного характера. Управляющие воздействия, осуществляемые каким бы то ни было государственным органом, должны непременно доходить до человека и вызывать необходимый отклик в его сознании, поведении и деятельности. Поэтому делается вполне обоснованный вывод о том, что если управляющее воздействие не доходит до человека в управляемом объекте и не влияет на его поведение и деятельность, то государственное управление как таковое не реализуется.

С важной ролью субъекта в системе управления соглашаются даже сторонники так называемого объективного подхода к рассматриваемой проблеме. Ю.А. Тихомиров справедливо полагает, что в системе управления от субъекта зависит многое, но не все1 . Вспоминая известное высказывание К. Маркса, Д.А. Керимов подчеркивает, что в современной жизни проблема «дирижера» не менее важна, чем проблема «оркестра»2. Однако в отличие от своих оппонентов эти и другие ученые не абсолютизируют властную, волевую сторону отношений субъекта и объекта, не принижают значения последнего.

Итак, в субъектно-объектном взаимодействии объекты управления:

(1)создают условия существования систем управления и питают их осведомительной информацией, формируют объективные предпосылки для осуществления какого-либо преобразования, в том числе в субъекте управления;

(2)обусловливают интересы, цели, задачи, функции, организационную структуру, состояние субъекта управления и требуют максимально возможного соответствия этих компонентов аналогичным компонентам в себе (порождают субъект, непрерывно его воспроизводят, стимулируют его совершенствование и развитие, вынуждая его перестраиваться, нейтрализовать или ассимилировать объективные возмущающие воздействия);

(3)способствуют четкому определению специфики субъекта государственного управления и степени его автономизации в системе управления более высокого уровня;

(4)предопределяют направленность, характер и интенсивность внутрисистемных и внешних управляющих воздействий субъектов управления, одновременно являются полем их приложения;

(5)обеспечивают возможность и необходимость проверки и оценки целесообразности и эффективности управленческих воздействий.

1Тихомиров Ю.А. Проблемы взаимодействия субъектов и объектов управления в деятельности государственного аппарата // Правоведение. 1970. ¹ 1. С. 51.

2Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М., 2001. С. 484.

26

Субъект и объект — это диалектические противоположности, которые невозможны одна без другой. Отсутствие одного из указанных элементов не позволяет вести речь о системе управления 1 . Каждое звено, компонент системы может существовать только потому, что оно получает что-то от других2.

Эти выводы неплохо иллюстрируются рассуждениями И.М. Слепенкова и Ю.П. Аверина: «Управление, — пишут они, — объективно присуще обществу и оно выделяет внутри себя субъект управления...

В свою очередь, субъект управления не может существовать без объекта управления, ибо необходимость и содержание управленческой деятельности возникает и определяется потребностями последнего»3.

Исходя из признания диалектики объективного и субъективного, органического единства объекта и субъекта в управленческих отношениях, можно сделать вывод о непродуктивности дискуссий относительно превосходства того или иного элемента системы управления. Проблему их соотношения следует, на наш взгляд, рассматривать не с позиции значе- ния субъекта и объекта, а с точки зрения их роли во взаимоотношениях, значения и обусловленности коррелятивных взаимосвязей и в целом системы управления. И тогда становится ясным, что объект создает основу для воздействия, обусловливает его необходимость, содержание, а субъект как бы «ставит точку» в этом управленческом цикле — выбирает форму воздействия и осуществляет его. Затем все повторяется снова. Таким образом, можно заключить, что объект первичен.

Также хотелось бы подчеркнуть, что именно на основе права формируется, устанавливается и приобретает универсальность (в рамках данной социальной конструкции) трактовка отношений «субъектобъект», многократно применяемая затем для решения текущих социальных эпизодов4. Во многом своими юридическими институтами и категориями отражает соотношение субъекта и объекта в динамике управленческого процесса административное право5.

Разработка унифицированных дефиниций, имеющих конкретное юридическое значение, является одной из важнейших задач законотворческой деятельности, оказывающей непосредственное влияние на эффективность практической деятельности субъектов обеспечения безопасности. Поэтому представляется логичным исследовать вопросы содержания и пределов действия понятия «безопасность». Она, по своей сути, лежит в основе предмета регулирования чрезвычайного

1Бачило И.Л. Функции органов управления. М., 1976. С. 11.

2Степаненко Ю.В. Органы внутренних дел на транспорте: вопросы теории и практики: Монография. М.: ВНИИ МВД России, 2004. С. 14.

3Слепенков И.М., Аверин Ю.П. Основы теории социального управления: Учеб. пособие. М., 1990. С. 94, 95.

4Белов В.Г. Управление и общественные отношения. М., 1985. С. 19.

5Степаненко Ю.В. Óêàç. ñî÷. Ñ. 15.

27

законодательства Российской Федерации, вступающего в действие либо в преддверии, либо непосредственно при наступлении чрезвычайных ситуаций различного вида.

На законодательном уровне общеправовое понятие определения термина «безопасность» впервые было закреплено в Законе Российской Федерации «О безопасности»1. В нормах этого Закона раскрывается юридическая природа понимания безопасности, в частности в нем раскрыты отдельные элементы безопасности, определено понятие системы безопасности, устанавливаются порядок организации и финансирования органов обеспечения безопасности, а также механизм контроля и надзора за их деятельностью.

Âстатье 1 Закона безопасность понимается как «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз». Угроза безопасности определена как «совокупность условий и факторов, создающих опасность жизненно важным интересам личности, общества и государства» (ст. 3 Закона).

Âпоследующем этот Закон послужил базой для принятия разнообразных и многочисленных (более 100) доктрин2, концепций3 и законов по различным видам безопасности как на федеральном уровне4 ,

1См.: Закон Российской Федерации «О безопасности» от 5 марта 1992 г. ¹ 2446—1 (ред. от 25 июля 2002 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 9 апреля 1992 г. ¹ 15. Ст. 769.

2Óêàç Президента Российской Федерации от 21 апреля 2000 г. «Об утверждении Военной доктрины Российской Федерации» (отменена в 2010); Доктрина информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000 г.; óêàç Президента Российской Федерации от 30 января 2010 ¹ 120 «Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации»; óêàç Президента Российской Федерации от 5 февраля 2010 ¹ 146 «О военной доктрине Российской Федерации»; Экологическая доктрина Российской Федерации (распоряжение Правительства Российской Федерации от 31 августа 2002 г. ¹ 1225-р.) и др.

3 См., например: óêàç Президента Российской Федерации от 17 декабря 1997 г.

¹1300 (â ðåä. Указа Президента Российской Федерации от 10 января 2000 г.) «О Концепции национальной безопасности Российской Федерации» (отменена в 2009); óêàç Президента Российской Федерации от 15 июня 1996 г. «Об утверждении Концепции государственной национальной политики Российской Федерации»; óêàç Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. ¹ 611 «О мерах по обеспечению информационной безопасности Российской Федерации в сфере международного информационного обмена»; указ Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 года

¹537 «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года»; Указ Президента Российской Федерации от 5 октября 2009 «Об утверждении Концепции противодействия терроризму в Российской Федерации».

4 См., например: Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. ¹ 68-ФЗ «О защите на-

селения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» (ред. от 22 августа 2004 г.) // собрание законодательства Российской Федерации, 26 декабря 1994 г., ¹ 35. Ст. 3648; Федеральный закон «О пожарной безопасности» от 21 декабря 1994 г. ¹ 69-ФЗ. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. ¹ 35. Ст. 3649; 1995. ¹ 35. Ст. 3503; 1996. ¹ 17. Ст. 1911;

28

так и на уровне органов государственной власти субъектов Российской Федерации1.

Для органов внутренних дел основным объектом управления в рассматриваемой сфере является общественная безопасность как разновидность национальной безопасности. К сожалению, проблема общественной безопасности разработана недостаточно глубоко, что сказывается на определении компетенции органов внутренних дел, координации их деятельности с другими государственными структурами.

Несмотря на глубокую проработку целого ряда методологических проблем, касающихся закономерностей, принципов и методов деятельности по обеспечению национальной безопасности, в научных исследованиях недостаточно внимания уделяется отражению современных процессов обеспечения общественной безопасности.

Анализ существующих формулировок понятия «общественная безопасность» позволяет сделать следующие выводы: во-первых, все определения, отражая различные аспекты, концентрируют внимание на одной из его содержательных сторон — уровне защищенности от различного рода угроз; во-вторых, после введения в научный оборот понятия «национальная безопасность» наблюдается тенденция к конкуренции последнего с понятием общественной безопасности, что подтверждает актуальность разделения и соотношения содержания этих понятий2. Такая направленность обусловлена позицией многих

1998. ¹ 4. Ст. 430; 2000. ¹ 46. Ст. 4537; 2001. ¹ 33 (часть 1). Ст. 3413; 2002. ¹ 1 (часть 1). Ст. 2; ¹ 30. Ст. 3033; 2003. ¹ 2. Ст. 167; 2004, ¹ 19 (часть 1). Ст. 1839; ¹ 27. Ст. 2711; ¹ 35. Ст. 3607; 2005. ¹ 14. Ст. 1212; ¹ 19. Ст. 1752; 2006. ¹ 6. Ст. 636; ¹ 44. Ст. 4537; ¹ 50. Ст. 5279; ¹ 52 (часть 1). Ст. 5498; 2007. ¹ 18. Ст. 2117; ¹ 43. Ст. 5084; 2008. ¹ 30 (часть 1). Ст. 3593; Федеральный закон «Об использовании атомной энергии» от 21 ноября 1995 г. ¹ 170-ФЗ (ред. от 22 августа 2004 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 27 ноября 1995.

¹ 48. Ñò. 4552.; Федеральный закон «О радиационной безопасности населения» от 9 января 1996 г. ¹ 3-ФЗ. // Собрание законодательства Российской Федерации, 15.01.1996, ¹ 3, Ст. 141.; Федеральный закон «Об обороне» от 31 мая 1996 г. ¹ 61-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 3 июня 1996. ¹ 23. Ст. 2750 и др.

1См., например: Закон города Москвы «О защите населения и территорий города от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» от 5 ноября 1997 г. ¹ 46; Закон Московской области «О защите населения и территории Московской области от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» от 4 мая 2005 г. ¹ 110/2005-ОЗ; Закон Рязанской области «О продовольственной безопасности и рынке сельскохозяйственной продукции и продовольствия на территории Рязанской области» от 14 октября 2005 г. ¹ 109-ОЗ; Закон города Москвы «О продовольственной безопасности города Москвы» от 12 июля 2006 г. ¹ 39; Закон Воронежской области «О продовольственной безопасности Воронежской области» от

6èþëÿ 2009 ã. ¹ 62-ÎÇ è äð.

2Воронов А.М. Управление органами внутренних дел в сфере обеспечения общественной безопасности: Монография. М.: Мир, 2002.

29

авторов, склонных называть в качестве объекта общественной безопасности наравне с обществом и личностью государство, при этом делая акцент на приоритете общественных и личностных интересов 1 , или, наоборот, исключать государство из числа объектов национальной безопасности2.

Подобно спорам в отношении понятия «безопасность» ни научная дефиниция, ни практическое значение термина «национальная безопасность», несмотря на множество определений3, не могут отразить характеризующие его признаки в полной мере. Это объясняется тем фактом, что научное осмысление понятий национальной, а равно и общественной безопасности, хотя и требует системного подхода, однако их дифференцированное изучение может быть обеспечено лишь на основе использования данных различных областей научного знания. Тем не менее очевидно, что национальная безопасность — категория более широкого содержания, нежели общественная безопасность. Более того, общественная безопасность является одним из видов безопасности национальной, критерием выделения которого является характеристика объекта безопасности.

В соответствии с Концепцией развития Службы общественной безопасности МВД России4 общественная безопасность в Российской Федерации определяется как состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от общественно опасных деяний и негативного воздействия чрезвычайных обстоятельств, вызванных криминогенной ситуацией в Российской Федерации, а также чрезвычайных ситуаций, вызванных стихийными бедствиями, катастрофами, авариями, пожарами, эпидемиями и иными чрезвычайными событиями. Данное определение лингвистически основывается на индикаторах, отображающих показатели защищенности, и нуждается в необходимости расширительного толкования определения общественной безопасности.

Между тем единого подхода в толковании данного понятия нет и в нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации.

1Кондрашов Б.П. Общественная безопасность и административно-правовые средства ее обеспечения: Монография. М.: Щит-М, 1998. С. 3.

2Степашин С.В. Теоретико-правовые аспекты обеспечения безопасности Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1994. С. 15.

3Общая теория национальной безопасности: Учебник / Под ред. А.А. Прохожева. М.: РАГС, 2002. С. 22; Бельков О.А. Понятийно-категориальный аппарат концепции национальной безопасности // Безопасность: Информационный сборник. 1994. ¹ 3. С. 91—94; Александров М.В. О концепции национальной безопасности нашей страны // Международная безопасность. Национальные и глобальные аспекты. Дайджест 1. М., 1992. С. 28, 29; Матрусов Н.Д. О необходимости создания целостной системы национальной безопасности России: основные принципы, подходы, элементы // Безопасность: Информационный сборник. 1996. ¹ 3-4. С. 46, 47.

4Приказ МВД России «Об утверждении Концепции развития Службы общественной безопасности МВД России» от 15 марта 2002 г. ¹ 240.

30