Реабилитация и возмещение вреда пострадавшим от действий должностных лиц в ходе уголовного судопроизводства. Проблемы теории, права и правоприменения.

необоснованным (за исключением дел частного обвинения) в срок не позднее 14 суток с момента получения материалов уголовного дела отменяет его, о чем выносит мотивированное постановление с изложением конкретных обстоятельств, подлежащих дополнительному расследованию, которое вместе с материалами уголовного дела направляет руководителю следственного органа.

Вместе с тем положения ч. 1 ст. 214 и ч. 4 ст. 39 УПК РФ между собой должным образом не согласованы. В последней, в частности, речь идет не об отмененном прокурором постановлении (каковым может быть и постановление о прекращении уголовного дела или уголовного преследования), а о требовании прокурора об отмене незаконного или необоснованного постановления следователя. Данное положение соответствовало требованиям ч. 1 ст. 214 УПК РФ до внесения в нее изменений Федеральным законом от 28 декабря 2010 г. ¹ 404-ФЗ.

В этой связи не ясна позиция законодателя о том, какими полномочиями обладает руководитель следственного органа при реализации прокурором требований действующей редакции ч. 1 ст. 214 УПК РФ применительно к прекращению уголовного дела (преследования), в том числе и по реабилитирующим основаниям.

Исследование проблем, связанных с осуществлением контроля и надзора за действиями и решениями должностных лиц в сфере реабилитации, позволяет сделать следующие выводы.

1.В целях единообразного применения положений института реабилитации, обеспечения законности в указанной сфере и эффективности его реализации УПК РФ предусматривает судебный контроль на досудебном этапе уголовного судопроизводства, в апелляционном, кассационном и надзорном порядке, при возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств; ведомственный процессуальный контроль, прокурорский надзор.

2.Принимая во внимание, что признание факта реабилитации констатируется в оправдательном приговоре, постановлении, определении о прекращении уголовного дела (преследования) по реабилитирующему основанию, надлежащее осуществление контроля и надзора со стороны уполномоченных органов и должностных лиц может заключаться в обеспечении своевременного, законного и обоснованного вынесения решений, свидетельствующих о реабилитации лица и признания за ним права на возмещение вреда, в создании предпосылок для реализации прав реабилитированного, связанных со своевременным вступлением соответствующего решения

âзаконную силу.

3.Деятельность суда по рассмотрению жалоб заинтересованных участников на решения о прекращении уголовного дела, в том числе

71

èпо реабилитирующим основаниям, как форма судебного контроля, предполагающего достижение цели его осуществления — судебную защиту прав и свобод личности, неотделима от надлежащего судебного решения, свидетельствующего о реальном ее осуществлении, что должно быть отражено в норме, предусматривающей осуществление судебного контроля, каковой является ст. 125 УПК РФ.

4.Согласно п. 13 ч. 2 ст. 37 УПК РФ прокурор утверждает постановление дознавателя о прекращении производства по уголовному делу, которое приобретает юридическую силу с указанного момента. В данном случае предметом надзора прокурора является законность тех решений органов дознания, юридическая сила которых обусловлена действиями самого прокурора.

5.Начальник органа дознания и руководитель подразделения дознания фактически лишены полномочий, связанных с реагированием на решения дознавателя о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, в том числе и по реабилитирующим основаниям. Это свидетельствует об отсутствии в УПК РФ норм, регламентирующих осуществление ведомственного процессуального контроля за соблюдением законности в сфере реабилитации в части принятия или отмены решений реабилитирующего характера.

6.В целях обеспечения возможности реализации процессуального контроля деятельности дознавателей, при вынесении ими решений о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, в том числе и по реабилитирующим основаниям, со стороны начальника подразделения дознания целесообразно предоставить ему полномочия, связанные с возможностью утверждения постановлений дознавателя о прекращении уголовного дела.

7.Нуждаются в приведении в соответствие положения ч. 1 ст. 214

èч. 4 ст. 39 УПК РФ в части взаимодействия руководителя следственного органа и прокурора при разрешении вопросов об отмене незаконных или необоснованных постановлений следователя.

72

Глава 2

Содержание и реализация института

возмещения вреда пострадавшим

от действий должностных лиц в ходе

уголовного судопроизводства

2.1. Основания возмещения вреда

Право на возмещение вреда пострадавшим от действий должностных лиц в ходе уголовного судопроизводства возникает при нали- чии определенных оснований, перечень которых нуждается в конкретизации.

Согласно п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ подозреваемый, обвиняемый наделены правом на возмещение вреда при наличии оснований, перечисленных в п. 1, 2, 5, 6 ч. 1 ст. 24; п. 1, 4—6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

При этом отсутствие события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) и непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) являются реабилитирующими основаниями прекращения уголовного дела (преследования).

Установление указанных оснований в ходе производства по уголовному делу влечет принятие решений, свидетельствующих об исключении в отношении соответствующего лица имевших место обвинений и подозрений, о его реабилитации, порождающей признание за реабилитированным права на возмещение вреда.

Это отличает указанные основания прекращения уголовного дела (преследования) от иных, перечисленных в п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, предполагающих предусмотренные в законе последствия, связанные с возмещением вреда.

Установление оснований, усматривающихся из содержания п. 5, 6 ч. 1 ст. 24 и п. 4—6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, не исключающих преступности и наказуемости содеянного, приводит, тем не менее, к необходимости прекращения уголовного дела (преследования) в

73

отношении подозреваемого или обвиняемого ввиду специальных указаний процессуального закона, исключающих возможность уголовного судопроизводства.

При реализации правоотношений в сфере реабилитации и возмещения вреда пострадавшим от действий должностных лиц в ходе уголовного судопроизводства установление надлежащих оснований, позволяющих постановить оправдательный приговор, прекратить уголовное дело (преследование) по реабилитирующим или нереабилитирующим основаниям, имеет принципиальное значение. В этой связи приобретает актуальность и нуждается в разрешении проблема их четкой правовой регламентации.

Вместе с тем анализ содержания положений п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ приводит к необходимости их критического переосмысления. Так, согласно ч. 2 ст. 24 УПК РФ уголовное дело подлежит прекращению за отсутствием в деянии состава преступления по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость деяния были устранены новым уголовным законом.

Отсутствие в деянии состава преступления является реабилитирующим основанием прекращения уголовного дела (преследования), влекущим реабилитацию лица в инкриминированном деянии и признание за ним права на возмещение вреда. Однако согласно ч. 4 ст. 133 УПК РФ правила данной статьи, связанные с реабилитацией и возмещением вреда, причиненного гражданину в ходе уголовного судопроизводства, не распространяются на случаи принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния.

Ввиду того, что ранее осуществляемое в отношении лица уголовное преследование, выдвижение против него подозрений или обвинений в момент действия соответствующих норм уголовного закона нельзя в подобных случаях считать лишенными оснований. Позиция законодателя в принципе представляется обоснованной.

Конституционным Судом РФ в этой связи отмечено, что при возникновении ситуаций, когда лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с устранением новым уголовным законом преступности или наказуемости деяния, претендует на возмещение причиненного ему в ходе уголовного судопроизводства вреда, и когда в ходе судебного разбирательства выявлены основания для прекращения уголовного дела, суд не освобождается от необходимости выяснения позиций сторон по данному делу и исследования представленных ими доводов.

По мнению суда, ч. 4 ст. 133 УПК РФ в ее конституционноправовом истолковании не лишает обвиняемого права на доступ к

74

правосудию и права на эффективную судебную защиту в установленных законом процессуальных формах1.

Тем не менее, независимо от позиций сторон, при решении вопроса о возмещении вреда лицам, уголовное преследование в отношении которых прекращено в соответствии с ч. 2 ст. 24 УПК РФ, на практике действуют правила ч. 4 ст. 133 УПК РФ, исклю- чающие право на возмещение вреда.

Согласно п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ право на возмещение вреда имеет осужденный в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Речь идет о полной или частичной отмене вступившего в законную силу приговора с последующим прекращением уголовного дела, т.е. о решении, предусмотренном в п. 2 ч. 1 ст. 408 УПК РФ. Отмена приговора судом надзорной инстанции согласно ст. 408 УПК РФ может повлечь не только прекращение уголовного дела (п. 2 ч. 1 ст. 408), но и передачу дела на новое судебное, апелляционное или кассационное рассмотрение (п. 3—5 ст. 408 УПК РФ)2.

При возобновлении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств суд также вправе принять решение либо об отмене приговора, определения или постановления суда и передаче уголовного дела для производства нового судебного разбирательства (п. 1 ст. 418 УПК РФ), либо об отмене приговора, определения или постановления суда и о прекращении уголовного дела (п. 2 ст. 418 УПК РФ). В последнем случае дело может быть прекращено, в том числе, и по реабилитирующему основанию.

Таким образом, полная или частична отмена вступившего в законную силу приговора суда без последующего прекращения уголовного дела по одному из оснований, предусмотренных в п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ, не является тем решением, принятие которого свидетельствует о возникновении права на возмещение вреда, что

1 См.: определения Конституционного Суда РФ от 5 ноября 2004 г. ¹ 360-О «По жалобе гражданина Краюшкина Е.В. на нарушения его конституционных прав частью 4 статьи 133 УПК РФ»; ¹ 361-О «По жалобе гражданина Филиппова В.Т. на нарушение его конституционных прав частью 2 статьи 24, частью 4 статьи 133, статьей 239 и пунктом 1 статьи 254 УПК РФ» // Информационная система «ГАРАНТ».

2 В соответствии с ранее упоминавшимся Федеральным законом от 29 декабря 2010 г. ¹ 433-ФЗ с 1 января 2013 г. предполагается двухинстанционный пересмотр приговоров, определений или постановлений суда, вступивших в законную силу, — в суде кассационной и надзорной инстанций.

75

необходимо учитывать в целях однозначного прочтения данной нормы правоприменителем.

Заслуживает внимания и то обстоятельство, что в п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ объединены основания, разные по своей правовой природе.

Одни из них, предусмотренные в п. 1 ч. 1 ст. 27 и п. 1, 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ как реабилитирующие по своей сути, приводят к решениям реабилитирующего характера.

Следовательно, в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по данным основаниям осужденного необходимо считать полностью или частично1 реабилитированным, имеющим право на возмещение вреда, причиненного в результате уголовного преследования.

В то же время п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ отсылает нас к основаниям прекращения уголовного дела, перечисленным в п. 1—6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, анализ которых в совокупности с положениями ст. 133 УПК РФ приводит к выводу о том, что прекращение уголовного дела (преследования) по некоторым из них фактически не порождает право на возмещение вреда.

Так, в п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в качестве основания прекращения уголовного дела представлено истечение сроков давности уголовного преследования. Вместе с тем в ч. 4 ст. 133 УПК РФ, специально предусмотренной для разрешения вопросов, составляющих исключения из общих правил применения положений главы 18 УПК РФ, указано, что наряду с другими правила о реабилитации и возмещении вреда не распространяются на случаи, когда постановленный обвинительный приговор отменен или изменен ввиду исте- чения сроков давности.

Следовательно, по замыслу законодателя, истечение сроков давности уголовного преследования не является основанием, установление которого приводит к признанию за лицом, уголовное преследование в отношении которого прекращено, права на возмещение вреда2. В связи с этим п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ целесообразно исключить из перечня, предусмотренного в п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ.

Из содержания п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (указанного согласно п. 4 ч. 2 ст. 133 УПК РФ в перечне оснований прекращения уголовного преследования, порождающего у осужденного право на возмещение вреда) следует, что уголовное дело подлежит прекра-

1 Определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2005 г. ¹ 242-О // Информационная система «Консультант Плюс».

2 Определения Конституционного Суда РФ от 18 июля 2006 г. ¹ 278-О; от 21 декабря 2006 г. ¹ 531-О // Информационная система «Консультант Плюс».

76

щению в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по нему необходимо для реабилитации умершего.

Говоря иначе, в п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ фактически регламентировано процессуальное основание обязательного прекращения уголовного дела с конкретизацией исключения из общего правила. Само по себе данное основание прекращения уголовного дела не может повлечь последствий, связанных с признанием за умершим осужденным (его преемниками) права на возмещение вреда.

Пересмотр приговора возможен с целью решения вопроса о посмертной реабилитации осужденного, что соответствует смыслу п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, а решение о прекращении уголовного дела, влекущее реабилитацию, может быть принято по основаниям, предусмотренным в п. 1, 2 ч. 1 ст. 24 или п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Изложенное приводит к выводу о том, что п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ по смыслу ст. 133 УПК РФ не относится к числу оснований, нали- чие которых связано с возникновением права на возмещения вреда.

Применительно к данному основанию прекращения уголовного дела (преследования) представляет интерес зарубежный опыт, который в определенной части (с учетом значительных отличий в организации судопроизводства) подтверждает логику нашей позиции.

Так, согласно § 361 Уголовно-процессуального кодекса Федеративной Республики Германия1 смерть осужденного не препятствует заявлению супругом, родственниками по восходящей линии, а также братьями и сестрами умершего ходатайства о возобновлении производства, оконченного вступившим в законную силу приговором.

В случае смерти осужденного, суд без проведения нового судебного разбирательства после исследования некоторых необходимых дополнительных доказательств обязан либо признать лицо оправданным, либо отклонить ходатайство о возобновлении производства. При этом оправдание влечет отмену приговора (§ 371). Следовательно, для оправдания лица, влекущего в его пользу согласно УПК ФРГ определенные последствия, необходимы конкретные основания, которые становятся очевидными после исследования соответствующих доказательств, а не сам факт пересмотра приговора.

Согласно п. 5 ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на возмещение вреда имеет лицо, к которому были применены принудительные меры медицинского характера в случае отмены незаконного или необоснованного постановления суда об их применении.

1 Федеративная Республика Германия. Уголовно-процессуальный кодекс. М.: Манускрипт, 1994.

77

Анализ данного основания предполагает его рассмотрение в совокупности с процессуальными нормами, регламентирующими производство о применении принудительных мер медицинского характера (глава 51 УПК РФ).

Âсоответствии с п. 2 ч. 1 ст. 439 УПК РФ по окончании предварительного расследования следователь выносит постановление о направлении уголовного дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера.

На момент принятия данного решения должны быть доказаны обстоятельства, характеризующие объективную сторону запрещенного уголовным законом общественно опасного деяния, факт его совершения конкретным лицом, характер и размер причиненного вреда, а также данные, свидетельствующие о наличии психического заболевания и его характере (ст. 434 УПК РФ).

Âходе судебного заседания наряду с перечисленными, разрешаются, в частности, вопросы о том, совершено ли деяние лицом в состоянии невменяемости, а также подлежит ли применению принудительная мера медицинского характера (ст. 442 УПК РФ). Следовательно, решение о применении к лицу принудительной меры медицинского характера принимается только после признания судом доказанным того, что деяние, запрещенное уголовным законом, совершено данным лицом в состоянии невменяемости или что

óнего после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение. В таких случаях лицо освобождается соответственно от уголовной ответственности или от наказания (ч. 1 ст. 443 УПК РФ).

Когда принудительная мера медицинского характера в отношении указанной категории лиц принята судом незаконно или необоснованно, есть основания предположить, что данное обстоятельство само по себе не ставит под сомнение факт причастности лица к инкриминируемому деянию, и, соответственно, не может порождать у него право на возмещение вреда как у пострадавшего от действий должностных лиц в ходе уголовного судопроизводства, связанных с уголовным преследованием.

Âслучае, когда впоследствии отмененная принудительная мера медицинского характера была принята в отношении лица, по своему психическому состоянию не представляющего опасности для общества либо совершившего деяние небольшой тяжести (ч. 2 ст. 443 УПК РФ), при решении вопроса о том, имеет ли данное лицо право на возмещение вреда, также следует исходить из установленного факта его причастности к совершению общественно опасного деяния.

Если же принудительная мера медицинского характера применялась в отношении лица при наличии оснований для вынесения

78

оправдательного приговора, прекращения уголовного дела (преследования), то вопрос о порядке реабилитации и (или) возмещении вреда решается в зависимости от реабилитирующего или нереабилитирующего характера основания принятого решения. При этом негативные последствия применения принудительной меры медицинского характера в виде понесенных убытков или причинения морального вреда подлежат возмещению на общих основаниях, предусмотренных в ст. 135, 136 и 138 УПК РФ.

Âэтой связи полагаем, что самостоятельным основанием, дающим право на возмещение вреда, отмена незаконного или необоснованного постановления суда о применении принудительной меры медицинского характера не является.

Для практической реализации института возмещения вреда пострадавшим от действий должностных лиц в ходе уголовного судопроизводства представляется важным выявить правовую природу последнего, предусмотренного в ч. 3 ст. 133 УПК РФ основания, согласно которому право на возмещение вреда имеет любое лицо, незаконно подвергнутое мерам процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу.

Âпервую очередь следует определиться в вопросе о том, что подразумевается под мерами процессуального принуждения, незаконность применения которых, исходя из содержания данной нормы, дает право на возмещение вреда любому лицу.

Представленная на страницах юридической печати дискуссия среди ученых-процессуалистов свидетельствует об отсутствии единых мнений по данному поводу1.

Для конкретизации оснований наделения лиц, незаконно подвергнутых мерам процессуального принуждения, необходимо в первую очередь определиться в ставшем предметом дискуссии ученыхпроцессуалистов вопросе о том, следует ли относить к ним следственные действия, осуществление которых зачастую сопряжено с процессуальным принуждением.

Âюридической литературе отмечается, что актуальными стали вопросы о распространении института возмещения вреда, причи- ненного незаконным применением мер процессуального принуждения, на процессуальные принудительные, предусмотренные не только разделом 4 УПК РФ «Меры процессуального принуждения»,

но и другими нормами уголовно-процессуального закона, допус-

1 Разработкой проблем уголовно-процессуального принуждения занимались, например, такие ученые, как Л.Б. Алексеева, В.П. Божьев, Г.В. Ветрова, В.Н. Григорьев, А.П. Гуляев, И.М. Гуткин, З.З. Зинатуллин, З.Ф. Ковригин, Ф.М. Кудин, П.А. Лупинская, В.А. Михайлов, И.Л. Петрухин, В.М. Савицкий, М.С. Строгович, О.И. Цоколова, А.А. Чувилев, В.С. Шадрин, С.А. Шейфер, П.С. Элькинд.

79

кающими и регулирующими использование принуждения при производстве следственных действий1.

Нельзя не признать, что до настоящего времени разграничение следственных действий и мер процессуального принуждения, отнесение их к числу «иных мер процессуального принуждения», вызывает споры.

Мы разделяем позиции ученых, полагающих, что, несмотря на то, что любое следственное действие опирается на принуждение, отождествлять их с мерами процессуального принуждения вряд ли правильно.

Следственные действия относятся к средствам, обеспечивающим процесс доказывания, а используемое при их осуществлении принуждение в виде психического или физического воздействия на соответствующих участников направлено на выполнение ими возложенных законом обязанностей, гарантирующих от воспрепятствования выполнению следственных действий2.

Каждое из следственных действий имеет отличную от применения мер процессуального принуждения цель — получение доказательства.

Несоблюдение при осуществлении следственных действий норм уголовно-процессуального закона, нарушение прав участников судопроизводства в предусмотренных законом случаях влечет признание полученных доказательств недопустимыми (ст. 75, 165, 235 УПК РФ), что в итоге влияет на результат расследования преступления.

Признание доказательств недопустимыми, как отмечается на страницах юридической печати, приводит к широкому спектру юридических последствий, порождающих как изменение объема обвинения, прекращение уголовного дела (преследования), оправдательный приговор, так и применение непосредственно в отношении должностных лиц, допустивших нарушение закона, мер, связанных с отстранением от выполнения процессуальных функций, передачей полномочий на их осуществление другому лицу3.

1 Гуляев А.П., Николюк В.В. Возмещение вреда, причиненного гражданам и юридическим лицам незаконным применением мер уголовно-процессуального принуждения // Государство и право. 2007. ¹ 6. С. 59.

2 Чувилев А.А. Правомерность, содержание и пределы принуждения при производстве следственных действий // Правовое принуждение в борьбе с преступностью. М., 1989. С. 46, 47; Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процес- суальное принуждение. М., 1985. С. 51; Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981. С. 106; Булатов Б.Б., Николюк В.В. Меры уголовно-процессуального принуждения (по главе 14 УПК России). М.: Спарк, 2003. С. 17.

3 Зубарев А.А. О правовых последствиях недопустимости доказательств. Материалы межвузовской научно-практической конференции. М.: Академия Управления МВД России, 2009. С. 302.

80