Рациональное, сакральное, обыденное опыт философского смыслополагания. Монография

Министерство науки и высшего образования Российской Федерации Сибирский государственный университет науки и технологий имени академика М. Ф. Решетнева

РАЦИОНАЛЬНОЕ, САКРАЛЬНОЕ, ОБЫДЕННОЕ:

ОПЫТ ФИЛОСОФСКОГО СМЫСЛОПОЛАГАНИЯ

Монография

под редакцией А. А. Мёдовой, П. А. Мишагина

Красноярск 2023

1

УДК 215+291.1(035.3) ББК 60+60.028.131

Р27

Авторы:

А. А. Мёдова, А. С. Черняева, П. А. Мишагин, С. А. Яровенко, Ю. В. Соболев

Рецензенты:

доктор философских наук, профессор И. Н. КРУГЛОВА (Красноярский государственный аграрный университет); кандидат философских наук, доцент А. А. ГРУЗДЕВ (Сибирский федеральный университет)

Печатается по решению редакционно-издательского совета университета

Рациональное, сакральное, обыденное: опыт философского

Р27 смыслополагания : монография / А. А. Мёдова, А. С. Черняева, П. А. Мишагин и др. ; под ред. А. А. Мёдовой, П. А. Мишагина ; СибГУ им. М. Ф. Решетнева. – Красноярск, 2023. – 168 с.

ISBN 978-5-86433-937-4

Работа посвящена проблематическому изложению феноменов рационального, сакрального и обыденного и их многочисленных феноменально-эмпирических манифестаций. В монографическом исследовании представлен модальный анализ основных понятий, фиксирующих специфику понимания обыденности, анализируется дискурс свободы в контекстах обыденного сознания и научной рациональности, исследуются эстетические тропосы «практик себя», изучается феномен образования как рефлексивный в контексте обновления миссии образования в современную эпоху. Также исследуется миф как современный феномен и его различные манифестации.

Предназначена научным работникам, представителям профессорско-препо- давательского состава, аспирантам, может быть рекомендована студентам гумманитарных направлений подготовки, а также всем, кто интересуется проблемами современного общества.

УДК 215+291.1(035.3) ББК 60+60.028.131

2

3

ПРЕДИСЛОВИЕ

Монография посвящена трем важнейшим модусам человеческого существования – рациональности (лат. ratio), обыденности (лат. vulgaris) и сакральности (лат. sacrum) в их взаимодействии и единстве.

Под словом модус мы подразумеваем грань или измерение объекта, в данном случае человеческой сущности и общества. Модус есть форма существования или способ бытия. Он реализует модальное отношение – отношение внутри целого, характеризующееся инобытием всех его форм друг в друге. Поэтому уместно обратиться к понятию модус (лат. modus) и родственном ему понятию тропос (греч. τρόπος), используемому Ю. В. Соболевым в главе 5, если перед исследователем стоит задача отразить подлинную целостность изучаемого объекта. Модальное отношение имеет место в тождестве при сохранении качественного различия его содержаний, в котором «одно не есть другое и вместе с тем есть это другое, и только с ним, в нем и через него есть то, что оно подлинно есть»1. Это отношение раскрывает какое-либо содержание или сущность без расчленения, без нарушения ее простоты и единства.

Все вышесказанное применимо к исследуемым в данной работе формам человеческого бытия. Три эти способа реализации человеческой сущности – рациональное, сакральное и обыденное – отнюдь не противоположны друг другу. Их нельзя рассматривать как парные оппозиции. Противоположность рациональному – иррациональное, антоним священному – мирское, профанное. Обыденное как форма общественного сознания противопоставляется научному, религиозному, политическому, правовому, моральному сознанию. Три эти модуса бытия человека не образуют структуру взаимных отрицаний, как если бы мы понимали обыденность через отсутствие священного или как нерациональное, непоследовательное, некритичное сознание.

Такой подход распространен и, несомненно, он напрашивается. Однако, наша задача состоит в том, чтобы показать равную значимость этих трех измерений для образования того уникального качества, которое мы обозначаем как humanity, человечность. Рациональность, обыденность

исакральность – это столь же проекции сознания человека в мир, сколь

иизмерения самого человеческого, социального мира. Без этих модусов невозможно существование общества, как и существование отдельного человека. Все социальные практики есть способы реализации рационального, сакрального и обыденного и их взаимосвязи. Наша цель – показать их единство и взаимопроникновение. Три эти модуса вступают во взаимодействие друг с другом, образуя промежуточные состояния, зоны градации

иточки тождества.

1 Франк С. Л. Непостижимое // Человек и Бог. Минск : Белорусская Православная Церковь, 2010. С. 234.

4

Модальное отношение есть специфическое отношение тождества: в целом модального типа все модусы являются формами друг друга. Так, сакральное, при всей его иррациональности, есть определенная форма разума, несущего нравственное и эстетическое мироотношение, что показано Ю. В. Соболевым в главе 5 «Sacrum. Трансгрессивные религиозные практики индуизма и христианства в эстетическом измерении». Обыденное также не есть нечто несовместимое со священным и рациональным. Его можно рассматривать как форму житейской, повседневной рациональности. Эта тема раскрыта П. А. Мишагиным в главе 3 «A Ratio ad Vulgaris. Идея свободной воли в обыденном сознании». П. А. Мишагин проводит критику распространенных представлений о том, что человек в силу свободного воления способен совершать ничем не обусловленные самодетерминированные действия. На примере повседневных ситуаций выбора он показывает насколько различается последовательность обыденного мышления и логика научной рациональности, в свете которой выводы обыденного сознания представляются скорее результатом верований. Исследование П. А. Мишагина показывает, что и в философском, и в обыденном дискурсах имеет место рациональность, хотя и различных типов.

Рациональность является лейтмотивом рефлексии феномена образования, осуществленной А. С. Черняевой в главе 2 «Ratio. Философия образования и вызовы современности», где образовательные практики описаны одновременно в двух модусах: как высшие формы институциализированной рациональности и как житейская педагогика, коллективная мудрость или «основополагающая прагматика жизни», выраженная в ритуалах, по которым проходят встречи студентов и преподавателей в аудиториях.

Интереснейшее исследование корреляции сакральности и обыденности проведено С. А. Яровенко в главе 4 «A Vulgaris ad Sacrum. Обыденность и миф». Здесь показаны процессы сакрализации обыденности, в том числе и на примере такого повседневного явления как реклама.

Проведенное совместное исследование открывает многогранность сакральности, обыденности и рациональности. Оно говорит о продуктивности обращения к анализу этих форм человеческого бытия, что требует предварительного очерчивания границ рациональности, сакральности и обыденности. Дескрипции этих модусов посвящена глава 1 «Ratio, Vulgaris, Sacrum», написанная А. А. Мёдовой.

А. А. Мёдова, Красноярск, май 2021 г.

5

Глава 1

RATIO, VULGARIS, SACRUM.

К ФЕНОМЕНОЛОГИИ СОЦИАЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ

А. А. Мёдова

Проблема исследования человека как уникальной формы существования является сквозной проблемой философии. От человека неотделимо вопрошание о том, что он есть. Из этой его особенности М. Хайдеггер вывел сущностную человеческую характеристику. «Только человеку присущ этот род бытия. Так, понятая эк-зистенция – не просто основание возможности разума, ratio; эк-зистенция есть то, в чем существо человека хранит источник своего определения» [1].

Выработать продуктивную методологию прояснения того, что есть человек, представляется сложной задачей. Один из путей ее решения – создание различных моделей «человеческого» на основе анализа социальной и культурной деятельности, научных и философских данных, рефлексии, интроспекции. Как любая модель, эти конструкции будут упрощенными, фиксирующими лишь несколько показательных сторон человеческого бытия.

В данной главе мы осветим особенности трех модусов существования человека, которые могут выступать основой для построения моделей человеческой сущности – сакральности, обыденности и рациональности. Возникает вопрос, насколько актуально выделение именно этих модусов из числа других форм обнаружения сознания человека? Ведь среди важнейших способов его существования можно выделить эстетическое, политическое, нравственное сознание, телесность, историчность и т. д. Для обоснования выбора объекта нашего исследования обратимся к значению каждого из трех модусов в философской атрибутации человеческого в человеке.

Рациональность традиционно интерпретируется философией как главный атрибут человека. Без ratio невозможен был бы дискурс свободы и морали, невозможно было бы существование таких сфер, как наука и образование. На рациональности зиждется человеческая культура. Это связано с тем, что рациональность есть не просто качество человека, но организующая форма его сознания. Такие сущностные человеческие качества как автономность (способность отделять себя от окружающего мира, проводить границу между внешним и внутренним), интенциональность, хабитуальность, самотождественность, сознание времени, суждение вкуса и т. д. – все это следствия человеческой рациональности. Её можно понимать как условие всего человеческого. Эта интуиция четко выражена в европейской философии вообще, хотя проблема определения рациональности продолжает оставаться актуальной.

6

Но и идея сакрального принципиально важна для определения человеческого в человеке. Сакральное есть проекция сознания на феноменальный мир, свойственная лишь нашему типу разумности (мы не имеем опыта других типов разумности, но, как считал И. Кант, следует предполагать возможность таковых). Проекция сакрального создает новое измерение материальных предметов и действий. Несмотря на многочисленные теории происхождения религии, в том числе и материалистические, измерение священного нельзя объяснить никак иначе, чем апеллируя к «исходным» особенностям сознания человека. Не случайно Ч. Дарвин нашел эволюционное объяснение морали, но не смог дать таковое для религии. Нравственность по Дарвину есть продолжение социального инстинкта животных, обитающих в группах. Хотя для чувствительности человека к одобрению или осуждению себе подобных, отмеченной Дарвином, трудно найти прототип в животном мире, тем не менее, общие признаки нравственности, согласно его теории, происходят из инстинкта общественных животных помогать членам своего сообщества, предупреждать их об опасности, выкармливать чужих детенышей и т. п. [2, с. 649]. Мораль есть этот же инстинкт с той разницей, что в ходе развития культуры «симпатии человека стали нежнее и шире под влиянием привычки» и распространились не только на членов своей группы, но и на все человечество. Что же касается религии, невозможно полагать, что вера в высшее существо врожденна или инстинктивна у человека. Верование является всеобщим «и, по-видимому, составляет плод значительного развития рассуждающих способностей человека и еще большего развития таких способностей как воображение, пытливость и удивление» [2, с. 650].

Сколь бы материалистически не был настроен создатель теории эволюции видов, для нашего исследования показательно, что он усматривает рациональную природу религиозности. Этот момент коррелирует с заявленным нами модальным подходом к интерпретации взаимосвязи рационального, сакрального и обыденного. Сакральное имеет иррациональную природу, но в то же время оно «создает» новый тип рациональности. Один из ярких образцов этой рациональности – «антиномистический монодуализм» С. Л. Франка, который он понимает как метод преодоления абстрактного отвлечённого рационализма [3, с. 442].

Обыденность как еще одно важнейшее измерение бытия человека не столь давно стало объектом научной рефлексии. Изначально обыденное представлялось как то, что не имеет ценности, по крайней мере, научной. Это сфера будничного, привычного, тривиального, несущественного, бытового. Обыденность стала предметом изучения в ХХ столетии с подачи Э. Гуссерля, который ввел в феноменологическую теорию понятие «жизненного мира» в качестве основополагающего. Развитием представлений о «жизненном мире» стала феноменологическая социология, представленная П. Бергером, Г. Гарфинкелем, Т. Лукманом, А. Щюцем. К настоящему

7

времени сложились прочные представления о значимости опыта повседневности. Этот опыт можно назвать тотальным, каждое человеческое существо охвачено им большую часть своей жизни. Мир повседневности не создается искусственно, он дан «естественным» и очевидным образом. Многие моменты повседневности рутинны и не осознаются нами, тем сложнее исследовать этот феномен. Тем не менее, этот мир дорефлексивных очевидностей обыденного сознания является фундаментом для всех иных форм реализации человека, в том числе для науки. Роль обыденности для культуры можно сравнить с ролью бессознательного для сознания в теории психоанализа.

Мир повседневности связывается с профанностью, т. е. с отсутствием священного, а также с иррациональностью. Его статус в поле рациональности двойственен. Обыденность наполнена действиями по инерции, а также бессмысленностью, непониманием, бездумностью, вызванными инерцией разума. Это мир предрассудков и шаблонов, но в то же время обыденность есть мир здравого смысла [4, c. 251], мир эмпирического опыта, где вещи находятся в непосредственной доступности.

Поле для обнаружения моментов «пересечения» рациональности, сакральности и обыденности огромно. Три эти дискурса в равной степени значимы для понимания оснований, как человеческого разума, так и социума. Повседневность является их дорефлексивным фундаментом и источником первичного слоя очевидностей, рациональность является их структурой, сакральность мы предварительно предлагаем понимать как смыслообразующее начало, источник значений, связанный с трансцендентальной природой разума.

Методология, в русле которой будет продвигаться наше исследование, – это модальный анализ, как было заявлено во введении. Модальный анализ подразумевает осмысление различных объектов или процессов как форм осуществления одного общего для них объекта. Маркером возможности такого подхода зачастую (но не во всех случаях) является использование понятий «модус» и «модальность», что имеет место в логике, психологии, языкознании, музыкальной теории, теории текста, медицине, правоведении и т. п. Модальные подходы различных наук свидетельствуют о том, что модальное качество объекта – это особый тип его целостности. Модальность есть не что иное, как онтология отношений внутри простого неделимого объекта, когда каждый модус может рассматриваться как любой другой из модусов по принципу «все во всем, все в одном, и каждое в каждом». Таким образом, модусы не являются частями объекта, элементами его структуры или функциями. Это формы осуществления объекта, потенциально совпадающие друг с другом, поскольку они и есть сам объект, в нашем случае, сознание человека и его социальное бытие. Можно сказать, что модус – это один и тот же объект, наблюдаемый с разных позиций или в разных измерениях.

8

Модальную методологию следует отличать от других способов познания. В частности, расщепление объекта в спектр модусов не имеет ничего общего с соотнесенностью объекта с его контекстом. Контекст можно сравнить со средой, включающей в себя объекты или тексты в качестве своих элементов. Это своего рода «задний план», на фоне которого проявляются их смыслы или признаки. Например, можно рассматривать преступление как таковое, а можно делать это в социальном контексте или в контексте жизненных обстоятельств преступника. И этот контекст может придать преступлению иной вид, вплоть до его оправдания. Так, среди русских мыслителей и гуманистов XIX в. была широко известна формула «среда заела», имевшая революционно-демократическое и либеральное истолкование. Её суть в том, что условия существования преступника настолько тяжелы и унизительны, что его преступление является только их закономерным следствием. Мы видим, что контекст может кардинально менять качества исследуемого явления.

Рассмотрение объекта в разных контекстах обладает большим объяснительным потенциалом. Соотнесенность с более широким планом действительности объясняет непонятные ранее свойства объекта и причины их возникновения. Модальный анализ, напротив, не объясняет специфику предметов, их качественное своеобразие, причинно-следственные связи, их семантику или ценность. Модальный подход нацелен на обнаружение другого объекта как того же самого, наподобие прослеживания индивида сквозь возможные логические миры, а не на включение его в контекст [5, с. 118]. Скорее, при модальном подходе происходит смена ракурсов или фокусов наблюдения объекта, как, например, при междисциплинарных исследованиях. Описание одного и того же объекта на категориальном языке разных наук (например, описание одного и того же процесса как физического и как химического) будет иметь результатом различные описания самостоятельных объектов, однако, сама методология исследования указывает на онтологическую тождественность этих объектов.

Три получаемые в результате модального подхода проекции осознаны в социальной философии как традиционно выделяемые формы общественного сознания – обыденная, научная и религиозная. Нашей задачей будет являться демонстрация точек их совпадения, что откроет доступ к описанию сознания человека в его многомерности. Однако, как было сказано выше, модальный анализ не имеет своей непосредственной целью объяснение специфики предметов, их качественное своеобразие выявляется на основе их взаимного тождества. Поэтому отправной точкой исследования является конкретизация выделенных нами трех измерений, в которых мы планируем наблюдать сущность человека. Для этой цели мы планируем использовать сравнительно-исторический и феноменологический методы.

Первый метод, благодаря обращению к результатам философской рефлексии разных авторов, даст нам сравнительно полную картину представлений о рациональности, сакральности и обыденности. Сравнительно

9

полную, так как мы планируем обратиться к истории этих проблем исключительно в современной философии, начиная с XX в. Феноменологический подход ценен тем, что выявляет различные формы активности сознания, интерпретируя их как способы «создания» мира, оформления его в его конкретности, предметности, наделения его смыслом. Феноменология схватывает бытие в момент его возникновения в сознании и, более того, успевает уловить то дорефлексивное, допредикативное его состояние, которое предшествует всякой оформленности опыта. Эта тема тесно связана с модусом обыденности.

Феноменологический анализ важен, поскольку он показывает, «с одной стороны, что любой окружающий мир, имеющий в тот или иной момент времени некую форму, функционально зависит – и неотделим – от сообщества людей, его формирующих, и, с другой стороны, что интенциональный анализ – это также метод, с помощью которого историческое развитие окружающих миров – как и живущих в них людских сообществ – может быть понято изнутри, как субъективно порожденный результат» [6, с. 285]. Для нашего исследования обращение к феноменологии продуктивно именно в этом ключе, поскольку мы рассматриваем рациональность, сакральность и обыденность одновременно как модусы сознания и социальности.

Феномен личности, как пишет М. К. Мамардашвили, «означает воспроизводство в точках индивидуального человеческого существования именно вот того построения самого себя вокруг несомненного невербального существования своего мыслящего состояния в мире» [7, с. 101]. Мамардашвили анализирует объективные области смысла как целостности, наличествующие независимо от индивидуальных сознаний. Но мы не впадем в противоречие с его точкой зрения, если будем трактовать эти целостности также и социально-исторически, как результат генетического развития человеческого разума. Таким образом, мы полагаем, что первичные структуры повседневности, сакральности и рациональности одновременно объективны и субъективны, социальны и историчны. Они голоморфны в том смысле, что порождаются типом человеческой разумности

исубъективности и в то же время формируют человеческую разумность

исубъективность, превращаясь в модусы социального бытия.

Обратимся теперь к рассмотрению каждого из трех выделенных модусов подробнее, начав с феномена рациональности.

RATIO: историко-философский аспект

Рациональность в самом широком смысле трактуется как разумность, поскольку понятие «рациональность» происходит от латинского слова ratio, переводимого как «разум». Интрига исследования рациональности заключена в определении разума. Существуют различные версии понимания разумности. В европейской философской традиции термин ratio обозначает мышление прежде всего в аспекте его познавательной активности. Рационалистическая философия традиционно артикулировала

10