ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИСКУРСА

ПОДХОДЫ К АНАЛИЗУ ИНТЕРАКТИВНОГО АСПЕКТА ДИСКУРСА

Н.Д. Павлова

Важнейшей психологической составляющей коммуникативной функции речи является взаимодействие коммуникантов — организа( ция совместных действий, координация совершаемых собеседни( ками «шагов» в разговоре. Необходимость изучения интерактивного аспекта диалога подчеркивал Б.Ф.Ломов. Он рассматривает сопря( женные речевые действия как микроуровень общения, требующий изучения наравне с общением как стороной образа жизни индивида (макроуровень) и отдельными контактами, в которые вступают люди (мезауровень) [4].

Хотя проблема речевого взаимодействия и его механизмов ключевая в понимании общения, заметное продвижение в ее изуче( нии достигнуто в основном в последние десятилетия. Во многом оно связано с исследованиями повседневного бытового разговора — так называемый conversation analysis [17; 23; 24 и др.]. Данное направление считается одним из наиболее масштабных в дис( курс(анализе. Однако осуществленные исследования не исчерпы( вают темы и ставят немало новых задач.

Ряд актуальных вопросов связан с «локальным фокусом» прово( димых исследований. Так, принцип последовательности, который понимается как базовый при организации разговора, объясняет согласование парных реплик (вопрос предполагает ответ, предло( жение — принятие или отклонение и пр.). Но какова связь между соседними парами? Выявляя правила координации действий в пре( делах фрагмента, подход не раскрывает сквозной взаимозависи( мости реплик, а, значит, в стороне остаются и многие процессы

имеханизмы, объединяющие действия собеседников в общее целое.

Сориентацией на детали разговорной организации связана и дру( гая особенность подхода, дающая основания для упреков в фор( мальности анализа [11; 15]. Принцип последовательности предусмат( ривает, что согласование реплик регулируется правилами сочетания речевых актов определенного типа. Другие аспекты содержания не рассматриваются. На наш взгляд, в этой связи уместнее говорить об известной суженности подхода. Несомненно, однако, что для изу(

чения процесса интеракции необходимо включить в рассмотрение

9

как типовые осознаваемые намерения (вопрос, предложение, прось( ба), так и иные, нередко менее явные интенции (выразить отношение, осуществить самопрезентацию и пр.) и анализировать не только отдельные фрагменты, но и общую организацию разговора.

Помимо динамики взаимодействия, целостности дискурса и со( ответствующих методических вопросов, за рамками рассматрива( емых исследований остается и другая проблема. Анализируя интер( акцию, невозможно ограничиться описанием универсальных пра( вил, обеспечивающих участие в разговоре. Наряду с универсальными приемами и правилами существуют более специальные стереотипы, характеризующие линию поведения, тактику или стиль общения. Выявление таких стереотипов, в той или иной степени присущих человеку как собеседнику, актуально в связи с задачами оптимизации общения, исследованиями дифференциально(психологического плана. Кроме того, поскольку использование специальных интер( активных приемов зависит от условий коммуникации и ее целей, на этом пути открывается возможность характеризовать социальную практику, сложившуюся в разных сферах действительности.

Подходы к изучению названных вопросов, не исчерпывающих, конечно, актуальной проблематики области, предложены в наших работах [6; 7; 9;10 и др.]. Исследования проводятся в рамках коммуни( кативной парадигмы, предусматривающей изучение речи в структу( ре общения и жизненной ситуации. В качестве общей методологиче( ской основы выступают при этом принцип субъекта [1] и категория общения [4]. Мы полагаем, что именно с этих позиций, подчерки(

вающих активность личности, имеющуюся у нее свободу выбора, возможно понимание психологии взаимодействия, его процессуаль( ного характера. Эта методология составляет альтернативу представ( лению о человеке как объекте воздействия и манипулирования — так называемой «объектной парадигме». Если последняя применима в таких областях, как исследование рекламы, дискурс СМИ, то субъ( ектная парадигма необходима при изучении диалога, востребована психологией общения, психотерапией и пр.

Остановимся на разработанных подходах и некоторых резуль( татах, которые были получены.

1. Интерактивная организация разговора

Основу одного из подходов к дискурсу составило представление, согласно которому взаимодействие собеседников осуществляется

по двум основным линиям: по линии решения определенной познава(

1 0

тельной проблемы; в плане отношений коммуникантов и их регуля( ции. Это представление, связывающее реализующиеся взаимодейст( вия с интеллектуальными усилиями говорящих в осмыслении стоящих вопросов и их отношениями, опирается на данные социально(пси( хологического изучения интеракции в малой группе и группового решения задач [18; 21; 22]. Мы полагаем, что движение разговора в существенных чертах определяется противоречиями в динамике взаимозависимых линий коммуникации — проблемной и отношенче( ской. Требовалось исследовать дискурс с указанных позиций, описав его интерактивную структуру и влияющие на нее процессуальные факторы.

Разработанная методическая схема предусматривает регистра( цию естественной речи методом «скрытого магнитофона». Дискурс представляется в виде последовательности действий участников, образующих по своему характеру два плана взаимодействия — про( блемный и отношенческий. К первому в соответствии с разработан( ной классификацией относятся формы активности собеседников, связанные с обменом информацией (запрос информации, инфор( мирование), концептуализацией (запрос и выражение мнения, развитие идеи), оценкой информации и ее источника и др. (рисунок 1, трек П). Всякого рода отвлечения от темы, побочные ассоциации, житейские примеры и т.п. образуют как бы вспомогательный содер( жательный план (рисунок 1, трек С). Ко второму отношенческому плану взаимодействия причисляются различные формы активности по линии соотнесения позиций собеседников — согласие, несогла(

сие, двойственное отношение, разъяснение и «приспособление» мнений (трек К на рисунке 1), а также действия, служащие регу( ляции отношений (вовлечение партнера в разговор, выражение за( интересованности, поддержки и пр., трек О). Используются коли( чественные показатели — частота различных видов активности по разговору и индивидуально по каждому из участников.

Подобный подход, реализованный на материале непринужден( ного обсуждения новостей в СМИ, позволил показать, что характер интерактивных «шагов» разговора определяется не только взаимо( обусловленностью реплик по типу «вопрос — ответ»; формы взаимо( действия зависят от продвижения участников в осмыслении стоящей проблемы и складывающихся отношений. Так, согласно полученным данным, конфронтация собеседников вызывает переход от оценоч( ных высказываний и концептуализации поступившего сообщения к обмену информацией, привлечению дополнительных сведений. Это позволяет достичь определенного уровня консолидации и откры(

вает возможность более глубокого и пристрастного обсуждения.

1 1

Рис. 1. Фрагмент разговора Отображена последовательность и основные действия участников —

А, Н, И и Л. Линия развертывания обсуждения обозначена стрелками

Вместе с тем, поскольку рамки содержательного плана разговора оказываются более или менее узкими, это, в свою очередь, опреде( ляет возможности дальнейшего развертывания дискурса.

По результатам анализа, реплики говорящих объединяет и регу( лирует включенность в общий ход разговора, и это касается как

проблемной линии обсуждения, так и формирующихся отношений.

1 2

Предложенный подход дополняет другие исследования дискурс( анализа, которые, как отмечалось, ориентированы главным образом на изучение отдельных интеракций (conversation analysis) и нередко ограничиваются выявлением формальных оснований согласования реплик (например, британская школа [16; 26 и др.].

Полученные результаты показательны также в контексте иссле( дования решения мыслительных задач в условиях диалога, осуществ( ленного в работе А.В.Брушлинского и В.А.Поликарпова. Основы( ваясь на данных лабораторного эксперимента, авторы приходят к выводу, что конкретные формы взаимодействия зависят «от сбли( жения или расхождения аналитико(синтетических процессов инди( видов в ходе решения общей задачи», диалог подчиняется познанию [2, с. 125]. Наше исследование, как представляется, позволяет допол( нить это заключение. Оно показывает, что в естественном разговоре формы взаимодействия во многом зависят от складывающихся отно( шений: выражая свою точку зрения по обсуждаемой теме, соотнося ее с мнениями других, коммуниканты вступают в определенные отношения, и эти отношения становятся одним из факторов, опреде( ляющих характер дальнейших интеракций. Не только познаватель( ная деятельность, но и отношения между людьми влияют на ход разговора и выступают в роли движущей силы его развития.

Показано также, что предложенный подход к дискурсу позволяет характеризовать индивидуальный вклад участников в организацию разговора. По соотношению квалифицируемых видов активности возможно описание поведения коммуникантов в разговоре, характе(

ристика их особенностей как собеседников.

2. Стереотипы вербального взаимодействия

Важным аспектом изучения взаимодействия партнеров в разго( воре является, как отмечалось, выявление интерактивных стерео( типов, составляющих определенную линию поведения, тактику или стиль общения. Эта проблематика непосредственно связана с рас( смотренным выше исследованием, обнаружившим своеобразие роли собеседников в организации разговора. Однако если основы( ваться на анализе образцов коммуникативной практики (конкрет( ных диа( и полилогах), для описания устойчивых паттернов разго( ворного поведения коммуникантов требуется огромный материал. К тому же, хотя подобный подход хорошо зарекомендовал себя при изучении отдельных интерактивных приемов [17; 23; 25 и др.],

его возможности в моделировании общей линии разговорного

1 3

поведения довольно ограничены. Проблемы остаются как в понима( нии организации дискурса, так и в том, чтобы характеризовать спе( цифику действий участников.

Для выявления стереотипов ведения разговора и квалификации индивидуальных особенностей собеседников нами разработана тех( ника речевого анкетирования. Идея подхода состояла в том, чтобы получить данные о типовых формах поведения в разговоре с помощью опроса лиц, постоянно в разных ситуациях общающихся между собой.

Методика речевого анкетирования основана на объемном переч( не переменных разговорного поведения; анкетировании как способе их характеристики; использовании аппарата логики предикатов и логического программирования для анализа и структурирования данных. В анкете около 30 вопросов, набор как правило неальтерна( тивных ответов. Это содержание охватывает 37 характеризуемых переменных — элементарных, принимающих лишь два возможных значения («истинно» либо «ложно») утверждений о субъекте. Пере( чень переменных иллюстрирует рисунок 2.

С использованием аппарата логического программирования матрица анкетных данных описывается совокупностью моделей — непротиворечивых, объединенных логическими связками и образу( ющих целостное высказывание утверждений. Генерация и отбор моделей обеспечены специальной компьютерной программой, разработанной в сотрудничестве с математиком А.П. Поповым. Синтезированные модели подвергаются психологической интер( претации: структурные параметры модели соотносятся паттернам

реализуемого поведения.

Таким путем на материале анкетирования 20 постоянно контак( тирующих друг с другом лиц, ответивших на вопросы анкеты в отно( шении каждого из остальных 19 участников (всего свыше 170 анкет), получено 9 содержательно различных экспериментальных моделей. В порядке снижения общей активности репрезентируемого поведе( ния они образуют последовательный ряд: от максимально активных стереотипов лидерского типа до представляющих полный простор инициативе собеседников пассивных стратегий.

Представление о характере моделей позволяет составить риcу( нок 2. Можно видеть, что каждую модель отличает своеобразное со( четание переменных, взятых в определенном значении. Так, модель 1 представляет собой 18(компонентную формулу, состоящую из объ( единенных связкой «и» (конъюнкция) утверждений о субъекте: он на( стойчиво ставит свою тему, не ждет, когда для этого представится случай; если обсуждаемая тема неинтересна, не отмалчивается,

не поддерживает разговор нехотя; желая вставить реплику, не ждет

1 4

предоставления слова и т.д. Модель описывает инициативную неза( висимую стратегию ведения разговора, для которой значима специ( фикация всех анализируемых блоков переменных — начиная от спо( соба постановки темы до позиции в обсуждении и результирующих эффектов.

Сопоставление с другими моделями позволяет интерпретировать модель 1 как стереотип поведения лидера. Подтверждением этой и других интерпретаций служат данные дополнительной серии: рес( пондентов просили ответить на вопросы анкеты, охарактеризовав типичное поведение лидера и ряд других стереотипов. Согласно по( лученным данным, рассматриваемая модель дает высокую вероят( ность описания соответствующих экспертных характеристик.

Рассмотрим для сравнения еще один стереотип. Противополож( ностью модели 1 выступает модель 9, которая не предполагает ка( кой(либо содержательной или поведенческой инициативы, пред( оставляет полный простор действиям собеседников. Согласно этой модели, коммуникант не ловит паузу, чтобы включиться в разговор; если его перебивают, не противится этому, не ищет возможности заговорить; упрек «Не перебивай!» не адресуется ему даже изредка; он предпочитает роль слушающего, не роль говорящего и пр. Ориен( тация на слушание достигает здесь своего апогея. Даже предыдущая модель (модель 8), не говоря об остальных, предполагает в некоторых своих констатациях определенную активность коммуниканта, например, при специальном предоставлении ему слова. В модели 9, репрезентирующей стереотип пассивного, молчаливого слушания,

неконкурентное и в некоторых проявлениях партнер(зависимое поведение оборачивается молчанием.

Помимо описания моделей и обоснования их интерпретации, осуществлено сопоставление выявленных стереотипов и анализ тех изменений, которые претерпевают основные исследуемые паттерны по мере снижения активности поведения и перехода от лидер( ских к партнер(ориентированным стратегиям. Показано, к примеру, что с уменьшением активности силовые приемы включения в ком( муникацию, отстаивания своих позиций при перебивании переходят

вуступчивость, выжидание или отстраненность. Уменьшение актив( ности сопровождается также отказом от оппонирующей позиции

вдиалоге, менее выраженной и существенной становится направ( ленность реплик. Результирующие социальные эффекты более диалектичны. Наиболее инициативные стратегии не обеспечивают сколько(нибудь однозначной позитивной реакции окружающих. Менее активные варианты (модели 4, 5) более приемлемы, однако

возможности их реализации во многом зависят от социального

1 5

Рис. 2. Стереотипные способы ведения разговора. Представлены характеризуемые переменные и 9 экспериментальных моделей разговорного поведения. Значение переменных, входящих в модель,

1 6

показано цветом: «черный» — утверждение истинно, «штриховка» — утверждение ложно. Незаполненные («белые») позиции отвечают утверждениям, исключенным из модели процедурой

17

контекста. Наименее активное поведение, не обеспечивая поддерж( ки и одобрения, всецело зависит от реакции окружающих.

Моделирование типовых способов разговорного поведения мы считаем самостоятельным итогом работы. Описаны варианты общей линии ведения разговора, что при анализе отдельных образцов дис( курса представляется достаточно затруднительным.

Вместе с тем выявленные типовые модели составили основу дру( гого проведенного исследования — характеристики поведения кон( кретных коммуникантов.

Рассмотрению индивидуальных особенностей коммуникантов послужило анкетирование 15 членов группы, занятой научной рабо( той. Каждый респондент ответил на вопросы анкеты, охаракте( ризовав 14 остальных участников опроса. Индивидуальные матрицы данных тестировались по набору типовых моделей. Поведение ха( рактеризовалось на основе одной — отчетливо преобладающей либо нескольких моделей (путем интерпретации их совокупности).

По материалам исследования, четырех коммуникантов отличает активная эгоцентрическая линия поведения — их манера ведения раз( говора наиболее адекватно характеризуется двумя моделями «Лидер»

и«Жесткий лидер» (рисунок 3а). Четверо других членов группы обна( ружили склонность к активному, но в большей мере считающемуся с партнерами ведению разговора (рисунок 3в). Здесь модель «Лидер» выступает в одном ряду с моделью «Светский человек». В комбинации с рядом других стереотипов это не ориентированная на первенство, более спокойная и обходительная линия поведения. В следующей под(

группе коммуникантов лидерские и вообще эгоцентрические тенден( ции уступают место ориентации на партнеров (рисунок 3с). На первый план выходят модели «Светский человек», «Активный слушающий», зачастую «Инициативный слушающий», иногда «Поддакивающий». Варианты пассивного, в некоторых реакциях партнер(зависимого поведения остальных членов группы репрезентируют главным обра( зом различные сочетания моделей «Пассивный, малоговорящий»

и«Неуверенный, неинициативный» (рисунок 3d).

Как свидетельствуют полученные данные, индивидуальные харак( теристики могут быть и более детальными. Конкретизация баланса различных моделей обеспечивает выявление широкого спектра индивидуальных вариантов разговорного поведения. Важно отметить, что проведенное год спустя повторное анкетирование большей части состава группы дало результаты, близкие к первоначальным. Индиви( дуальные «профили» разговорного поведения сохраняют тот же ха( рактер. В то же время, обнаруживается общая тенденция некоторого

сдвига поведения к более активным стереотипам.

1 8

Рис. 3. Разговорное поведение коммуникантов

a — эгоцентрическая линия ведения разговора и ее индивидуальные варианты; b — считающееся с партнером ведение разговора и его модифи( кации; c — варианты ориентированного на партнера ведения разговора; d — пассивное, партнер(зависимое участие в разговоре. По горизонтали — порядковый номер модели. По вертикали — степень соответствия индиви( дуальных данных модели (оценка совпадения в долях единицы). Модели: 1 — «Лидер»; 2 — «Жесткий лидер»; 3 — «Болтун»; 4 — «Светский человек»; 5 — «Инициативный слушающий»; 6 — «Поддакивающий»; 7 — «Активный слушающий»; 8 — «Неуверенный, инертный»; 9 — «Пассивный малого( ворящий»

1 9

Методика анкетирования позволяет получить достаточно общие, целостные и одновременно конкретные характеристики индивиду( альных особенностей ведения разговора, что немаловажно в кон( сультативной и коррекционной работе. Вместе с тем характеризуется определенный коммуникативный контекст — та сфера действитель( ности, к которой рассматриваемые материалы относятся.

В плане выявления своеобразия разговорной практики в разных областях жизни осуществлено сопоставление данных, касающихся группы, занятой научной работой, с результатами другого проведен( ного исследования, которое было направлено на анализ разговорного общения российских предпринимателей.

По данным 75 проанализированных анкет, в сфере малого бизнеса отчетливо превалируют наиболее активные разговорные стереотипы. У коммерсантов наиболее выражены стереотип жесткого доми( нантного поведения (модель 2), модель 1 — «Лидер», а также стереотип «Болтун» (модель 3). В сравнении с охарактеризованной выше науч( ной группой здесь, можно сказать, представлена лишь одна первая подгруппа (ср. рисунок 3). Хотя подобный сдвиг поведения, казалось бы, вполне соответствует социальному контексту, избранная линия ведения разговора не может быть признана оптимальной. По данным исследования, она зачастую идет в ущерб аргументации, конструк( тивному согласованию позиций деловых партнеров.

3 . Интенциональные основания речевого взаимодействия

Если подходы, представленные в разделах 1 и 2, уже основа( тельно проработаны и описаны [6; 7; 9], то разработка третего под( хода к изучению речевого взаимодействия коммуникантов пока что в самом начале. Этот подход может быть назван интент(анализом интеракции. Идея состоит в том, чтобы подойти к пониманию ме( ханизмов взаимодействия с позиций развиваемых представлений об интенциях как психологической основе вербальной коммуника( ции [8; 10; 13 и др.].

Интенции, рассматриваемые нами в широком смысле как пред( метные направленности субъекта, образуют основу и глубинное содержание речи, которое непосредственно связано с целями дея( тельности и видением мира субъектом, его желаниями, нуждами, установками. Роль речи не сводится к выражению отдельных осозна( ваемых намерений («Я требую…»). Как показало исследование ин(

тенций на модели предвыборной кампании кандидатов в президенты

2 0

России, интенциональная структура дискурса представляет собой иерархически организованную систему; ее постоянной компонентой в норме выступает направленность субъекта на адресата [10].

Выражение и распознавание интенций является, очевидно, важ( нейшей предпосылкой речевого взаимодействия: координации совершаемых действий, взаимопонимания, достижения целей гово( рящих. Изучение интенционального аспекта интеракции позволяет уяснить движущие силы разговора, его действительную значимость для участников. Можно полагать, что в условиях непосредственного общения интенциональное состояние собеседников в существенных чертах определяет направленность на партнера и текущую коммуни( кацию. При этом наряду с интенциями, возникающими по ходу взаи( модействия (ответить, уточнить, подтвердить), движение разговора обусловливают и более общие устремления, формирующиеся за рам( ками диалога в связи с практической деятельностью коммуникантов. Ставилась залача провести интент(анализ диалогов, описав их ин( тенциональную структуру, роль адекватного, напротив, неверного (неполного) истолкования интенций в развитии разговора.

С использованием методических наработок интент(анализа [10; 13 и др.], а также существующих представлений о типовых схемах течения разговора [19; 20] исследование осуществлено под нашим руководством О.Медведевой (студенткой(дипломницей Психологиче( ского института ГУГН). Материалом послужили 30 аутентичных диа( логов, записанных методом «скрытого магнитофона» в условиях не( принужденного бытового общения.

Диалоги записывались на пленку и затем стенографировались по специальной системе, учитывающей наложение реплик, паузы, другие особенности устной формы [14]. На основе анализа объектов обсуждения и приписываемых им характеристик на 1(ом этапе ис( следования выявлялись основные интенции и интенциональные структуры, характерные для рассматриваемой ситуации. Развернутое пошаговое описание диалогов опиралось на квалификацию функцио( нальной направленности сопряженных реплик (2(й этап). Результаты подвергались экспертной оценке.

Как показывает анализ, в диалогах при всем разнообразии их тематики выделяются три основных референциальных объекта: партнеры коммуникации (условно «ПК1» и «ПК2») и «действитель( ность» — явление или предмет, о котором идет разговор. Обращаясь друг к другу, партнеры атрибутируют этим объектам определенные характеристики, обнаруживающие интенции обсуждения.

На рисунке 4 приведена схема интенциональной структуры

одного из проанализированных диалогов. Можно видеть, что основу

2 1

Рис. 4. Интенциональная структура диалога Показаны типовые компоненты интенциональной структуры диалога:

направленность участников (ПК 1 и ПК 2) на себя (тонкие стрелки), на собеседника (жирные стрелки), на действительность (пунктирные стрелки). Отображены конкретные интенции, формирующие указанные направленности, ПК 1 и ПК 2 — партнервы коммуникации

интенциональной организации разговора формируют: направлен( ность участников на себя, интенциональная направленность на собе( седника и направленность на окружающую действительность (пока( зано стрелками). Эти типовые интенциональные направленности представлены совокупностью конкретных интенций, специфичных для каждого диалога (выразить позицию, спровоцировать и т.п.). По соотношению типовых направленностей выделяются диалоги ин(

формационного характера, в которых наиболее выраженной является направленность участников на действительность, и диалоги фатиче( ские, где превалирует интенциональная направленность на собесед( ника (как в диалоге на рисунок 4). Третий случай — преимущественная направленность говорящих на себя — в рассматриваемых материалах не обнаружен. Обычны, однако, диалоги смешанного плана, в которых

2 2

представлены варианты разной доминирующей направленности собе( седников (к примеру, интенциональное состояние одного определяет главным образом направленность на себя, другого — на партнера общения). Следует отметить, что видоизменение типовой интенци( ональной структуры в конкретных диалогах может быть связано не только с соотношением основных интенциональных направленно( стей и наполняющими их интенциями. Нередко компонент, обозна( чаемый нами как «действительность», так или иначе структурируется,

вчастности, выделяется особый референциальный объект («про( тивник» говорящего, виновник происходящих событий), на котором сосредоточены интенции отрицательного характера (обвинение, угроза и пр.).

Вцелом по результатам первого этапа анализа диалоги имеют характерную интенциональную структуру. Существенную роль в этой структуре играет направленность на собеседника, сообщающая остальным интенциям соотнесенное с адресатом «диалогическое» выражение. Закономерен вопрос: как модифицируется интенцио( нальный подтекст по ходу разговора в связи с текущими действиями участников? Обращаясь к рассмотрению процессуального аспекта взаимодействия, мы провели на втором этапе пошаговый интент(ана( лиз диалогов: ход диалога моделировался как последовательность реп( лик, имеющих определенную интенциональную направленность.

Материалы, касающиеся одного из проанализированных диа( логов, иллюстрирует рисунок 5*. Сопоставление интенциональных паттернов, репрезентируемых в последовательности реплик, пока(

зывает, что интенции собеседников определенным образом скоор( динированы. Не только стремления вступить в разговор, уточнить информацию, другие «простые» эксплицитно выражаемые интен( ции актуализируют сопряженные с ними устремления партнера (реплики 1–4 и др.), скрытая направленность на провоцирование, выяснение отношений также отреагируется, вызывая уклончивость, встречное провоцирование, стремление представить себя в выиг( рышном свете (реплики 5–8, 11–12). Собеседники улавливают ин( тенциональный подтекст, в том числе вуалируемые интенции, хотя

вдиалоге это может проявляться опосредованно и далеко не сразу (как в репликах 6–12 в связи с направленностью первого партнера на выяснение отношений). Соответственно, и интенциональное со( стояние говорящих нередко имеет устойчивый характер, обуслов(

*На рисунках 4 и 5 представлены данные, относящиеся к одному и тому же диалогу на тему «измена».

2 3

Рис. 5. Интенциональные паттерны собеседников в процессе разговора Отображена последовательность реплик участников — ПК1 и ПК2.

Линия развертывания обсуждения обозначена стрелками. В левом поле рисунка — порядковый номер реплики

2 4

ливая характер взаимодействия на протяжении целого фрагмента (что, к сожалению, не удается отразить на схеме).

Специального рассмотрения заслуживают случаи искаженного или неверного истолкования интенций. Как показывает анализ, такие случаи обычно эксплицитно или имплицитно отмечаются собеседником, вызывая корректирующие реплики (рисунок 5, реп( лика 13), паузы, иногда сбои в развитии разговора. Примечательно, что само явление непонимания интенций партнера может иметь различную природу. Наряду с добросовестным заблуждением, когда коммуникант (в силу неоднозначности выражения) не прочитывает или, напротив, домысливает интенциональный подтекст, возможны варианты так называемого «коммуникативного саботажа», которые связаны со стремлением настоять на своем, задеть или обидеть собе( седника и т.п. [3; 5; 12]. Подобное «непонимание» обнаруживается

ив рассматриваемом диалоге. Здесь оно отражает нежелание дать прямой ответ, в конечном счете, направленность на встречное про( воцирование (рисунок 5, реплики 11–13).

Вцелом проведенное исследование позволяет заключить: выра( жение и распознавание интенций является важной составляющей речевого взаимодействия. Передача интенций служит необходимой основой взаимопонимания, координации действий, достижения це( лей говорящих. Помимо устремлений, формирующихся за рамками диалога, движение разговора обусловливают интенции, возника( ющие по ходу взаимодействия в связи с поступающими репликами собеседника. Направленность на партнера и текущую коммуника(

цию в существенных чертах определяет интенциональное состояние собеседников. В общем случае типовая интенциональная структура диалога включает: направленность участников на себя, интенцио( нальную направленность на собеседника и направленность на окру( жающую действительность. В конкретных диалогах названные типо( вые компоненты имеют различную соотносительную выраженность

исвоеобразное интенциональное наполнение.

Осуществленное исследование позволяет продвинуться в разра( ботке интенциональной модели речевого взаимодействия, которая будет служить, как можно надеяться, не только научным, но и прак( тическим задачам консультативной и коррекционной работы. Мы связываем перспективы этого направления с разработкой тон( ких приемов интент(анализа, позволяющих исследовать роль скры( тых и вуалируемых интенций, а также интенций, неосознаваемых говорящими.

Необходимым представляется и продолжение исследований

на основе ранее разработанных подходов. В первую очередь это ка(

2 5

сается моделирования речевого взаимодействия партнеров, реали( зующих тот или иной характерный способ ведения разговора.

Литература

1.Брушлинский А.В. Проблемы психологии субъекта. М., 1994.

2.Брушлинский А.В., Поликарпов В.А. Мышление и общение. Минск, 1990.

3.Бычихина О.В. Интерпретационная деятельность участников коммуникации // Проблемы интепретационной лингвистики: Автор — текст — адресат. Новосибирск, 2001. С. 159–166.

4.Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психо( логии. М., 1984.

5.Николаева Т.М. О принципе «некооперации» и/или о категориях социолингвистического воздействия // Логический анализ языка. Противоречивость и аномальность текста. М., 1990. С. 220–232.

6.Павлова Н.Д. Коммуникативная семантика речи // Психологи( ческий журнал. 1991. № 2.

7.Павлова Н.Д. Системный подход в исследованиях вербальной коммуникации // Труды Института психологии РАН. М., 1997.

С.72–78.

8.Павлова Н.Д. Интент(анализ телеинтервью // Языковое сознание: Формирование и функционирование. М., 1998. С. 87–100.

9.Павлова Н.Д. Коммуникативная функция речи: интенциональ( ная и интерактивная составляющие. Дис... докт. психол. наук.

М., 2000.

10.Павлова Н.Д. Предвыборные итенции в речи политиков // Психо( логические исследования дискурса. М., 2002. С. 78–97.

11.Поттер Дж. Дискурс(анализ как метод исследования естест( венно протекающей речи // Иностранная психология. 1998. № 10.

С.36–45.

12.Суховей Е.А. Лексические проявления принципа «некоопе( рации» в газетных текстах переписки с читателем // Проблемы интерпретации в лингвстике и литературоведении. Т. 1. Новоси( бирск, 2002. С. 144–148.

13.Ушакова Т.Н., Павлова Н.Д., Алексеев К.И., Латынов В.В. Слово в действии. Интент(анализ политического дискурса. СПб.: Алетейя, 2000.

14.Atkinson J.M., Heritage J.C. Structures of Social Actions: Studies in Conversation Analysis. Cambridge, 1984.

15.Beun R.J. Mental state recognition and communicative effects //

Journal of Pragmatics. 1994. Vol. 21. P. 191–214.

2 6

ИНТЕНТ7АНАЛИЗ ВЕРБАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ*

Н.Д. Павлова, Н.А. Алмаев, И.А. Зачесова, В.В. Латынов, Л.А. Шустова

Введение. Интенции и дискурс. В течение длительного времени изучение речи осуществлялось в рамках парадигмы, ориентирован( ной на индивида и индивидуальные процессы. Это накладывало серь( езные ограничения на понимание роли речи в общении. С формиро( ванием междисциплинарного коммуникативного подхода акцент переносится на проблемы вербальной коммуникации, которые свя( заны с проведением комплексных теоретических и эмпирических исследований дискурса, т.е. речи, с учетом совокупности психоло( гических, лингвистических, прагматических, социокультурных и др. факторов, речи, «погруженной в жизнь» [2, с. 136]. Важным направ( лением исследований в обозначенном контексте становится из( учение интенционального аспекта дискурса, что определяется той ролью, которую играют интенции в речи и речевом общении.

Интенции, трактуемые нами в широком смысле как предметные направленности субъекта, образуют основу и глубинное психологи( ческое содержание речи, которое непосредственно связано с целями деятельности и «видением мира» субъектом, его желаниями, нужда(

ми, установками. Понимание интенционального подтекста — важ( нейшая предпосылка диалогического взаимодействия, достижения целей собеседников. Соответственно, без обращения к интенцио( нальному плану дискурса невозможно уяснить не только ход инте( ракции, но и то, почему собственно человек включается в общение.

Изучение интенциональных оснований вербальной коммуни( кации, раскрывающее неразрывную связь речевого содержания с устремлениями субъекта в текущем акте общения, необходимо для описания процессов формирования и передачи смысла, разви( тия представлений о коммуникативном назначении человеческой речи. Разработки в рассматриваемой области актуальны в практи( ческом отношении. Методики интент(анализа и данные о формах выражения интенционального состояния коммуникантов важны

*Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гума( нитарного научного фонда (грант 01(06(00212а).

2 8

впсихологической экспертизе и могут использоваться специали( стами пиар, политическими и общественными деятелями. Они также способны помочь в разработке вопросов, связанных с эффектив( ностью вербальной коммуникации, развитием коммуникативных навыков и оптимизацией понимания.

Впроведенном комплексном исследовании интенциональной составляющей дискурса решались следующие основные задачи. Во(первых, для выявления места и роли интенций в коммуникации проводилось экспериментальное изучение интенциональных осо( бенностей речи в разных коммуникативных ситуациях (непринуж( денное общение лицом к лицу, педагогическое общение в школе и др.). Во(вторых, осуществлялся анализ выражения интенций в про( дуцируемой речи, а также их понимания слушающим. В(третьих, важную задачу работы составило развитие метода изучения интен( ций — интент(анализа — с разработкой вариантов техники, пригод( ных для изучения речи в специальных условиях общения.

Метод интент(анализа. Исследование проводилось с позиций коммуникативного (дискурсивного) подхода, предусматривающего изучение речи в системе коммуникативных отношений и реали( зующего принципы системной методологии и принцип субъекта

визучаемой области. В качестве основного метода использовался метод интент(анализа — теоретико(экспериментальный подход к изучению интенций, позволяющий выявить стоящие за речью ин( тенции коммуникантов и их влияние на организацию дискурса [10].

Всопоставлении с другими существующими подходами новизна

разрабатываемого метода состоит в ориентации на интенциональ( ные характеристики речи, соотнесенные непосредственно с ходом коммуникации. Так, весомый вклад в изучение интенционального аспекта речи вносят исследования, опирающиеся на теорию речевых актов [9]. Этот авторитетный подход не лишен, однако, существен( ных ограничений: исследования основываются на данных мысленного эксперимента, учитываются лишь типовые осознаваемые намерения (обещание, просьба), моделируются изолированные высказывания либо стереотипные схемы течения разговора [14]. Метод интент(ана( лиза позволяет преодолеть эти ограничения и характеризовать не только типовые, но и другие интенции (в том числе неосознаваемые), которые воспринимаются партнерами и составляют психологическую реальность коммуникации.

Как подход психологический интент(анализ предусматривает изучение интенционального подтекста естественных речевых мате( риалов, почерпнутых непосредственно из окружающей жизни (в ча(

стности, методом «скрытого магнитофона»). В ходе исследования

2 9

сформирована база данных объемом более 100 аутентичных текстов, относящихся к разным условиям коммуникации: непосредственное непринужденное общение, педагогическое общение, публичные политические дебаты и интервью, печатные публицистические и ху( дожественные тексты. Звучащая речь записывалась на пленку и за( тем стенографировалась по специальной системе, учитывающей паузы, наложение реплик, другие особенности устной формы выска( зываний [13].

Интент(анализ, который по общему характеру представляет со( бой глубинный семантический анализ речи, реализовывался в двух основных вариантах. Первый предусматривает интерпретативный анализ дискурса, который опирается на коммуникативную ком( петенцию исследователя и связан с герменевтической традицией. Второй основывается на субъективном оценивании интенциональ( ных элементов речи группой экспертов и сближается с психосеман( тикой. Обе названные линии конкретизировались в специальных приемах и техниках, разработка которых опиралась на ряд сформу( лированных принципов [6, 8]. Учитывая проблемы подхода, ориенти( рованного на теорию речевых актов, мы считали необходимым:

–не ограничиваться идентификацией интенций, выражаемых отдельными речевыми актами, но рассматривать дискурс как единое семантическое целое;

–принимать в расчет как типовые намерения (приказ, просьба), так и другие обычно менее явные интенции (представить себя

вопределенном свете, проявить отношение к партнеру и пр.); –опираться на коммуникативный контекст, знать ситуацию,

вкоторой находятся коммуниканты;

–осуществлять валидизацию получаемых характеристик.

Очерченный подход позволил отработать необходимые мето( дики интент(анализа речи в разных условиях коммуникации. В ходе исследования апробировалась техника интент(анализа диалоги( ческой речи в условиях непосредственного непринужденного общения, предусматривающая квалификацию интенций субъекта с опорой на ответные реплики собеседника [3]. Развитие получила также методика коммуникативно(ориентированного интент(анализа политического дискурса, включающая элементы логико(семантиче( ского анализа и обращенная к таким составляющим интенциональ( ного содержания, которые связаны с текущим взаимодействием, практической деятельностью и ее задачами [7]. Кроме того, было по(

ложено начало разработке методик изучения понимания интенций

3 0

субъекта «наивной» аудиторией. Для изучения понимания интенций детей взрослыми предложена процедура анкетирования методом вынужденного выбора [11; 12]. Методика, сочетающая анализ текста и процедуры субъективного шкалирования, апробирована для иссле( дования понимания интенций и субъективной оценки художест( венных текстов [1].

Результаты исследования

1. Дискурсные интенциональные структуры. Разработанные мето( дики интент(анализа использовались для выявления интенциональ( нального своеобразия речи в разных условиях коммуникации.

1.1. И.А.Зачесовой осуществлено исследование интенциональ( ной структуры повседневного бытового диалога, который в последние годы привлекает большое внимание и по праву считается базовой формой речевого общения [5; 15]. Анализ показал, что в непринужден( ных разговорах, записанных в домашней обстановке, интенциональ( ная направленность собеседников отвечает двум основным линиям. С одной стороны, это решение определенных проблем, с другой — налаживание и поддержание межличностных отношений. Преобла( дание интенций, соответственно, проблемного и отношенческого ха( рактера определяет жанр диалога: обсуждение, инструктирование, разговор «понемногу обо всем» и др.

Обычный бытовой диалог — это диалог(обсуждение. В интенцио(

нальной организации такого диалога высока роль взаимосвязанных «парных» интенций, говорящая о понимании собеседника, направ( ленности партнеров друг на друга. Как свидетельствует таблица 1, характерными являются следующие интенциональные паттерны: обозначить проблему — задать уточняющие вопросы; высказать мнение — согласиться, возразить, высказать другое мнение; выра( зить сомнение — поддержать, возразить; просить совета — совето( вать и др. По степени выраженности выделяются такие интенции, как: высказать мнение, согласиться, возразить, объяснить. Сопод( чиненную роль в обсуждении играют и интенции отношенческого плана, демонстрирующие расположение к собеседнику, стремление оживить разговор, вызвать и проявить сочувствие.

Интенциональная структура диалогов, названных инструктив( ными, отличается большей жесткостью. Если в диалогах(обсужде( ниях интенции часто размыты, то в диалогах данного типа они про( являются обычно достаточно прямо и лаконично. Собеседники дают

указания (12%), просят что(то сделать (11,5%), напоминают (5,3%)

3 1

Представлены типовые варианты интенциональных паттернов партнеров коммуникации — ПК1 и ПК2. Выраженность интенций указана в процентах к общему числу выявленных интенций (усредненные данные по 20 диалогам). Интенции проблемного характера обозначены обычным шрифтом; интенции отношенческого характера выделены курсивом

и пр. (таблица 2). В целом количество проблемных интенций доходит здесь до 94%, тогда как интенции отношенческого характера выра( жены слабо. Такое соотношение связано со спецификой семей( ной коммуникации. Здесь угроза коммуникативной неудачи и ссо( ры не столь страшна — для примирения с родственниками нужно, как правило, меньше психологических усилий, чем для восстановле( ния отношений с посторонними [3; 5].

Диалоги типа «понемногу обо всем» имеют иную направлен( ность. Для них характерны стремления поболтать, посплетничать, поделиться переживаниями, а также поддержать собеседника, выразить сочувствие (таблица 3). Рассказ о событиях в таком разгово(

ре — лишь повод к общению, та канва, на которой развивается отно(

3 2

Представлены типовые варианты интенциональных паттернов партнеров коммуникации — ПК1 и ПК2. Выраженность интенций указана в процентах к общему числу выявленных интенций (усредненные данные по 20 диалогам). Интенции проблемного характера обозначены обычныйм шрифтом; интен( ции отношенческого характера выделены курсивом

шения участников (до 70% от числа манифестируемых интенций составляют интенции отношенческого характера). Разговор скачет с одного на другое, причем, предлагая тему, партнеры изначально ориентированы на заинтересованность собеседника: любая тема поддерживается и получает развитие. Если один высказывает мне(

ние, другой, как правило, стремится развернуть его и поддержать.

3 3

Представлены типовые варианты интенциональых паттернов партнеров коммуникации — ПК1 и ПК2. Выраженность интенций указана в процентах

кобщему числу выявленных интенций (усредненные данные по 16 диалогам). Интенции проблемного характера обозначены обычным шрифтом; интенции отношенческого характера выделены курсивом

1.2.Своеобразен интенциональный подтекст педагогического дискурса. Результаты экспертной квалификации интенций учителя, манифестируемых при диалогическом общении с детьми (учебная дискуссия, внеклассные занятия), представлены в таблице 4 — левая часть. В правой части таблицы для сопоставления приводятся данные об интенциях, присущих монологической форме педагогического дискурса (объяснение нового материала и т.п.).

В диалогической форме педагогического общения наиболее выраженным является стремление поддержать диалог (до 26,5% от общего числа обнаруживаемых интенций). Другие интенции про( являются реже, однако они достаточно разнообразны и обусловли( вают целую палитру поведенческих реакций, способствующих раз( витию межличностных отношений. Такие направленности, как на( правленность на обсуждение, стремление отвлечь, согласиться, обна( ружить альтернативу, проявляются только в диалоге. Ряд интенций,

кпримеру, стремления отвлечь ребенка, успокоить, передать иници( ативу, которые очень важны для преодоления возникающих кон( фликтов, проявляются слабо и далеко не каждым учителем. Как по(

казывает таблица, учитель больше сосредоточен на осуществлении

3 4

Представлены типовые интенции основных форм педагогического дискурса: диалогической (левая часть таблицы) и монологической (правая часть). Данные о выраженности интенций приведены в процентах к общему числу выявленных интенций. Указано число случаев проявления интенции в дискурсе (среднее по выборке)

3 5

дидактических и организационных задач, чем задач коммуникатив( ных, хотя именно их актуализирует ситуация.

Для монологической формы педагогического дискурса основной является направленность педагога на цели и задачи урока: выражен( ность такого рода интенций составляет более 16,9% регистрируемых интенций. Учитель реализует наиболее привычную форму взаимо( действия с детьми — он объясняет (13,6 %), обобщает (15,2%), регули( рует действия (7,6%), делает замечания (4,2%). Кроме того, учителя используют уроки для самопрезентации, хотя это и не так выражено, как можно было ожидать (5,0%).

Раскрывая внутренний психологический подтекст дискурса, интент(анализ обнаруживает слабые стороны сложившейся учебной практики. Педагоги явно недооценивают значение диалога. Для них ведущими в педагогическом процессе выступают дидактические задачи, что нередко идет в ущерб задачам коммуникативным. Прове( денное исследование, развернуто представленное в публикации Л.А.Шустовой [12], убеждает в необходимости совершенствования навыков учебного диалога, а также сознательной регуляции сложив( шихся форм взаимодействия с детьми.

1.3. В сопоставлении с бытовым и педагогическим дискурсом отчетливо проявляется интенциональное своеобразие политических и публицистических выступлений.

По результатам интент(анализа, для политического и публици( стического дискурса типовыми являются следующие интенциональ( ные направленности: направленность на критику оппонента, на апо(

логизацию собственного Я и своей позиции, на анализ окружающей действительности и на оказание воздействия. Названные типовые компоненты не являются при этом рядоположными. Направленность на действительность образует нижний уровень интенциональной иерархии. Выступающие рассматривают такие факты (явления, про( блемы), которые позволяют выставить собственные позитивы или служат дискредитации оппонента как ответственного за охарактери( зованное положение. Интенции второго уровня иерархии — апо( логизация и критика, — модифицируя анализ действительности, в свою очередь испытывают влияние направленности говорящего на аудиторию. Апологизация строится так, чтобы привлечь адресата к своей персоне; критика служит тому, чтобы восстановить его про( тив конкурентов. Направленность на адресата, оказание воздействия составляет верхний уровень системы. Под влиянием этой направлен( ности интенции нижних уровней иерархии приобретают конкрет( ное соотнесенное с адресатом выражение, обеспечивающее адекват(

ное восприятие и пропагандистское воздействие дискурса.

3 6

Интенции взаимосвязаны между собой и иерархичны. Кроме этого вывода, который, как мы полагаем, имеет достаточно общий характер, исследование выявляет характерную вариативность ин( тенционального подтекста выступлений. Обнаружено, что из четы( рех типовых интенциональных компонент политических и публици( стических текстов две являются основными — это направленность на апологизацию своего Я и своей позиции и оказание воздействия. Направленность на анализ действительности и направленность на критику оппонента обычны, но не обязательны. Выступлениям критического типа отвечает полная четырехкомпонентная или в от( сутствии направленности на действительность трехкомпонентная интенциональная структура. Выступлением апологетичного типа присуща трехкомпонентная интенциональная структура, которая при невыраженности направленности на действительность редуци( руется до двух основных компонентов.

Получены также данные о характерных способах отражения рас( сматриваемых интенций в речи. Так, показано, что типовые «полити( ческие» интенции (представить себя в выигрышном свете, дискре( дитировать оппонента и др.) нередко проявляется в простой открытой форме. Говорящий обсуждает соответствующие объекты, и атрибути( руемые характеристики обнаруживают интенции рассмотрения — апологизация, критика, анализ и их конкретные варианты. Материалы не ограничиваются, однако, только такими наиболее очевидными интенциональными проявлениями.

Наряду с простой формой выражения рассматриваемых интен(

ций, удается описать и регулярные формы непрямого проявления интенций. К примеру, один из выявленных стереотипов предусмат( ривает, что говорящий обрисовывает некую фактическую ситуацию и далее заявляет о своей готовности улучшить или исправить поло( жение; представление фактов и самопрезентация одинаково служат апологизации. В достаточно сложной непрямой форме может выра( жаться и направленность на критику оппонента. Так, получены дан( ные, свидетельствующие о том, что в контексте высказываний, впря( мую приписывающих оппоненту негативные качества, приведение фактов действительности служит дискредитации противника как виновного в сложившемся положении. Подобная форма косвенного обвинения оппонента, являющаяся «скрытым» проявлением направ( ленности на дискредитацию, широко используется в политической риторике. Прием позволяет расширить сферу критики, избегая от( ветственности за ее содержание. Характерные примеры подобной манипуляции и развернутый интент(анализ выступлений действу(

ющих российских политиков отражены в работе Н.Д.Павловой [7].

3 7

Следует остановиться также на такой форме проявления свое( образного интенционального подтекста политического и публици( стического дискурса, как повышенная оценочность. Сопоставление с другими видами дискурса обнаруживает выраженную направлен( ность выступлений на позитивное представление одних социальных объектов (социальных слоев, институтов власти и пр.) и негатив( ное — других. Получены данные, подтверждающие, что транслиру( емые оценки ориентированы на систему ценностей адресата [9]. Направленность на аудиторию, т. е. оказание воздействия, является основной в интенциональной структуре политических и публици( стических текстов. Выступающий основывается на представлении об установках и ценностях аудитории, в расчете на них производит оценивание, что(то декларирует, критикует. В результате осуществ( ляется выигрышная самопрезентация (апологизация), дискредита( ция оппонента и адресат привлекается на сторону выступающего.

2. Понимание интенций субъекта. Изучение интенциональных оснований естественного включенного в коммуникацию дискурса требует включить в круг исследуемых вопросов не только выраже( ние интенций в продуцируемой речи, но и их понимание «наивным» адресатом, слушателем или читателем. Первые шаги, осуществлен( ные в работе в этом направлении, касались изучения интерпретации интенций детей взрослыми и субъективной оценки художественных текстов.

2.1. Особенности понимания интенций детей работающими с ни( ми взрослыми исследовались экспериментально Л.А.Шустовой [11; 12].

Двум профессионально различным группам участников (воспитатели и психологи) предъявлялись записи спонтанных детских диалогов. По инструкции требовалось, опираясь на прилагаемый список ва( риантов, осуществить квалификацию интенциональной направлен( ности высказываний: «на игру» — поддержать игру, отказаться от нее, дезорганизовать; «на партнера» — стремление установить контакт, выразить согласие, дружелюбие, напротив, недоброжелательность, агрессию и т.п.; «на себя» — направленность на самоутверждение, захват инициативы, напротив, самоуничижение и пр. Полученные 6030 ответов респондентов распределились следующим образом.

По оценке воспитателей, у ребенка преобладают интенции, кото( рые обозначаются как направленные «на партнера» (1641 ответов из 3015), причем четверть из них характеризуется как имеющие отрицательный знак (направленность на агрессию и т.п.).

В оценке практических психологов у детей значительное пре( обладание имеют интенции, направленные «на игру» (1340 ответов

из 3015).

3 8

Оценки психологами и воспитателями речевой продукции детей

вплане направленности «на себя» различаются незначительно (психологи — 21,6% высказываний, воспитатели — 19,2%).

Оценки воспитателей по сравнению с оценками психологов вы( являют большее количество интенций, имеющих отрицательную направленность. Оценки психологов более консолидированы.

По данным беседы, проводившейся после эксперимента, психо( логи в большей степени, чем воспитатели, стремятся не оценивать слова ребенка буквально, не приписывать им собственных мыслей и чувств. Они имеют установку не столько на действия и поступки детей, сколько на выражение ими желаний и потребностей, не стре( мятся прекратить нежелательную деятельность ребенка.

Вцелом полученные материалы свидетельствуют о значительных «разночтениях» в понимании интенций детей работающими с ними специалистами. Взрослые видят детское поведение с различных сто( рон, причем в их оценке отражаются как представления о надлежа( щем поведении в ситуации, так и профессиональный опыт. Воспи( татели чаще квалифицируют интенции ребенка с позиций человека,

взадачу которого входит сохранение жизни и здоровья детей, приви( тие им навыков самообслуживания. Дистанция с ребенком сокраще( на настолько, что ему нередко приписываются собственные чувства и побуждения воспитателя. Психолог стремится через речь понять личность ребенка, он фиксируется на игре как наиболее значимой деятельности этого возраста.

Конечно, непосредственное участие в актуальной ситуации

общения в сравнении с анализом транскриптов диалогов открывает большие возможности понимания интенций. Однако многогран( ность факторов, включенных в такие ситуации (в том числе сложив( шиеся стереотипы личного отношения к детям), способна замаскиро( вать значение отдельных переменных. Есть все основания полагать, что выявленное в эксперименте влияние профессионального опыта, знаний и навыков субъекта на понимание им интенционального подтекста речи играет немалую роль и в естественных коммуника( тивных ситуациях.

2.2. Исследование понимания интенций и субъективной оценки ху( дожественных текстов осуществлялось Н.И.Гадовской и Н.А. Алма( евым на основе оригинальной методики, сочетающей анализ текста и процедуры субъективного шкалирования [1]. Испытуемые оценива( ли фрагменты произведений разных авторов, специфичные по ин( тенциональной направленности (19 фрагментов), по 42 дескрипторам, выбор которых осуществлялся психологами(экспертами. Рассматри(

вался вопрос, насколько устойчивым является отнесение текстов

3 9

к соответствующим описательным характеристикам (дескрипторам). Гипотеза исследования предусматривала, что дескрипторы, отража( ющие характеристику интенциональной доминанты текста («акцен( туированной картины мира»), будут отнесены к текстам соответству( ющих категорий. В исследовании приняли участие 21 человек, каждый из которых оценивал каждый литературный фрагмент по всем 42 дес( крипторам.

Результаты шкалирования выявили отсутствие значимых межлич( ностных различий в отнесении текстов к предложенным дескрипто( рам. Смыслы, выражаемые в языке, имеют значительную инвариант( ность у представителей одной и той же культуры и мало подвержены влиянию индивидуальных различий. Вместе с тем такие различия, мало сказывающиеся на понимании текста как таковом, оказывают значительное влияние на оценку текстовых содержаний: когда испы( туемым предлагалось характеризовать тексты по степени субъектив( ной близости, интересности и т.п., индивидуальные различия возни( кали и были существенными.

Полученные материалы обнаружили способность текста инду( цировать предусматриваемое автором эмоциональное состояние чи( тателя и позволили подойти к вопросу о закономерностях такого процесса. В исследовании было показано, что индукция эмоциональ( но(аффективного состояния при понимании художественного тек( ста осуществляется на нескольких уровнях сложности текстовых образований. Должны быть выделены, по крайней мере, следующие уровни. Во(первых, уровень тематический, где психологическое зна(

чение имеет не только частота введения новых тем, но также степень опоры на преждесказанное, характер текстовой прогрессии. Во(вто( рых, уровень характеристик предложений, на котором целесообразно рассматривать такие параметры, как длина периодов, особенности синтаксической структуры и пр. Третьим уровнем формирования эмоционально аффективного смысла является, очевидно, семантика глаголов и наречий, соединяющих воедино различные содержания

ихарактеризующих временные параметры переживаний. Четвертый уровень индукции эмоционального значения денотативный. Этот уровень наиболее известен в психологии: индукция осуществляется через существительные, объекты, к которым они относятся, а также ассоциации как со словом, так и с объектом. Наконец, последним уровнем, вносящим свой вклад в эмоциональное восприятие текста, по результатам исследования следует признать отдельные фонемы

ифонетические признаки.

Заключение. В целом проведенное исследование позволяет зак(

лючить: дискурс передает не только представления и убеждения субъ(

4 0

екта, но также его интенции в конкретном акте общения. Последнее в немалой степени модифицирует речевое содержание, так что вос( приятие интенционального подтекста собеседником выступает важ( ной предпосылкой достижения целей коммуникации, взаимопони( мания, координации совершаемых действий.

По результатам анализа важнейшей детерминантой интенцио( нального состояния субъекта выступает направленность на партнера

итекущее взаимодействие. В повседневном бытовом диалоге интен( циональная специфика проявляется в соотношении интенций про( блемного и отношенческого плана и их конкретных вариантов (дать/ запросить информацию, высказать мнение и пр.). Для политического

ипублицистического дискурса типовыми являются интенциональ( ные направленности на критику оппонента, апологизацию собствен( ной позиции, на анализ окружающей действительности, оказание воздействия на адресата; последняя направленность является веду( щей и подчиняет себе другие интенции. Специфика педагогического дискурса связана с преимущественной выраженностью интенций дидактического, организационного и собственно коммуникативного характера. Осуществлено описание типовых интенциональных структур дискурса, а также способов их проявления на разных уров( нях текстовой организации. Начато изучение понимания интенций «наивным» адресатом (слушателем или читателем), в котором, помимо факторов, определяющих особенности понимания (профессио( нальные установки, степень включенности в коммуникацию, межлич( ностные различия), намечаются пути оптимизации речевого общения.

Литература

1.Алмаев Н.А., Градовская Н.И. Субъективное шкалирование и кон( тент(анализ в оценке эмоционально(аффективной компоненты текста // Психологические исследования дискурса. М.: ПЕРСЭ, 2002. С. 18–40.

2.Арутюнова Н.Д. Дискурс // Языкознание. Большой энциклопеди( ческий словарь / Гл. ред. В.Н.Ярцева 2(е изд. М.: Большая Россий( ская энциклопедия, 1998. С. 136–137.

3.Зачесова И.А. Интенциональные особенности речи в непринуж( денном общении // Психологические исследования дискурса. М.: ПЕРСЭ, 2002. С. 141–151.

4.Зачесова И.А. Особенности речи в непринужденном семейном общении // Вербальная коммуникация: Теория и практика.

Ярославль, 2003.

4 1