Правовой статус церковных имуществ в России в допатриарший период. Монография

Таким образом, период конца XV — первой поло- вины XVI вв. явился не только временем завершения объединениярусскихземель, ноитемхронологическим отрезком в истории России, когда произошло доктри- нальное оформление концепции Московского государ- ства как «Святой Руси». Следует отметить, что все три доктрины являются культурно-правовым наследием Византиилиботесносвязанысэтимнаследием. Однако византийское наследие было творчески интерпретиро- вано, а его реализация обладала самобытностью.

Государственно-церковные отношения в допатри- арший период прошли длительную эволюцию от за- висимости церковной, а в отдельных сферах и свет- ской, власти Древней Руси от Византийской империи и до образования в период складывания Российского централизованного государства национальной Русской православной церкви, духовенство которой четко осоз- навало свое место в мире православия и было готово служить интересам России, взаимодействуя с велико- княжеской властью. Накануне принятия патриарше- ства Русская православная церковь уже имела факти- ческий опыт самостоятельного управления собствен- ной организацией, была встроена в государственный механизм через участие церковной иерархии в зем- ских и церковно-земских соборах. Однако весь допат- риарший период правовая форма церковной органи- зации в России оставалась неизменной — митрополия Константинопольской патриархии, которая до падения Византийской империи и фактически, и юридически подчинялась верховной власти империи в лице импе- ратора и патриарха. Это выражалось в процедуре пос- тавления митрополита на должность, распростране- нии на территории Древней Руси действия церковно- го законодательства Византии, подсудности высшего

61

духовенства и светской власти Руси высшему визан- тийскому церковному суду. После падения Византии возникли предпосылки для создания автокефалии Русской православной церкви, которая фактически была установлена в середине XV в., но юридического ее оформления в этот период еще не состоялось.

Вплоть до падания Византийской империи целый ряд государственно-правовых концепций, которые мог- ли бы содействовать оформлению Российского государ- ства и уже существовали в готовом виде в византийской правовой культуре и законодательстве, в том числе

и«симфониявластей», немоглибытьвоспринятывпра- восознании русского общества и реализованы на прак- тике из-за ограничения суверенитета светской власти

иположения церковной организации как церковно- территориального округа Константинопольской патри- архии. СвхождениемпроцессаобразованияРоссийского централизованного государства в заключительную фазу зарождается практика государственно-церковных отношений на основе независимости светской и церков- ной властей от внешних субъектов. Целый ряд полно- мочий византийского императора в церкви перешел к великому Московскому князю, а патриарха — к мит- рополиту. Эти обстоятельства не могли не сказаться на эволюции правового статуса церковных имуществ, ибо болевой точкой государственно-церковных отноше- ний с конца XV в. стала судьба церковного землевла- дения, имевшая не только богословское, но и юридиче- ское значение.

62

Глава II

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ИНСТИТУТА ЦЕРКОВНЫХ ИМУЩЕСТВ ДО ВВЕДЕНИЯ ПАТРИАРШЕСТВА

1. Церковные имущества: понятие и классификация в русском праве допатриаршего периода

Всинодальный период истории России, в частно- сти в законодательстве XIX — начала ХХ вв., использо- вался термин «имущества церковных установлений»131.

Всостав «имущества церковных установлений» на- ряду с движимыми и недвижимыми вещами, имуще- ственными правами входили в качестве объектов не- движимости земельные участки132, а до 1764 г. именно земельные участки составляли основу церковных иму- ществ в России. Статус земельных участков, принадле- жавших монастырям, кафедрам и другим церковным учреждениям и общинам, начиная с правления Ивана III, являлся предметом постоянных дискуссий в отно- шениях между церковью и государством.

Внаучных работах XIX–ХХ вв. также использова- лосьпонятие«церковныеимущества», причемвработах канонистов различались два подхода в его толковании.

131СЗРИ. Т. IX. Ст. 400, 403, 413.

132См.: Там же. Т. Х. Ст. 386.

63

К примеру, П. П. Соколов утверждал, что все имуще- ства, служащие задачам богослужения и благотво- рительности, являются по церковному законодатель- ству «церковными имуществами»133. Солидарен с ним был и Н. Д. Кузнецов, определявший церковные иму- щества следующим образом: «Совокупность матери- альных средств и предметов, принадлежащих и слу- жащих для достижения ею своих задач в мире, пред- ставляет собой то, что должно быть названо церковным имуществом»134. В то же время в трудах таких канонис- тов, как М. И. Горчаков и А. С. Павлов, посвященных различным аспектам правового статуса церковных имуществ в средневековой России, указанное понятие толковалось все-таки более узко, и церковные имуще- ства выделялись авторами из среды других объектов имущественных прав по владеющему субъекту — цер- ковным должностям, учреждениям, общинам или цер- ковной организации в целом135.

В работах отечественных цивилистов церков- ные имущества выделялись из других объектов иму- щественных прав по владеющему субъекту. К приме- ру, Д. И. Мейер полагал, что «объектами гражданского права представляются вещи и чужие действия. Оба эти предмета подходят под понятие имущества, так что, можно сказать, имущество представляется объектом

133См.: Соколов П. П. Церковно-имущественное право в Греко-римской империи. Опыт историко-юридического исследования : дис. ст. магистра. Новгород : Тип. И. И. Игнатовского, 1896. С. 17.

134Кузнецов Н. Д. К вопросу о церковном имуществе и отношении госу- дарства к церковным недвижимым имениям в России: доклад присяжного пове- ренного Н. Д. Кузнецова IV отделу Предсоборного Присутствия // Богословский вестник. 1907. (Б.м.) : (б.и.). С. 4.

135См., напр.: Павлов А. С. Исторический очерк секуляризации церков- ныхземельвРоссии. Ч. I. Одесса: Тип. УльрихаиШульце, 1871; ГорчаковМ. И.

Оземельныхвладенияхвсероссийскихмитрополитов, патриарховиСвятейшего Синода (988–1738 гг.): Из опытов исследования в истории русского права. СПб. : Тип. А. Траншеля, 1871.

64

гражданского права»136. Указанный автор выделял церковные имущества в качестве отдельного института русского гражданского права137. Е. В. Васьковский так- же указывал на существование института церковных имуществ, выделяемых по владеющему субъекту138. Относительно соотношения понятий «вещь» и «имуще- ство» он утверждал, что «наше законодательство упо- требляет слово “имущество” вместо слова “вещь”, и оно более широкое по своему значению, ибо означает еще

исовокупность имущественных прав, принадлежащих конкретному лицу»139.

Всовременном российском праве термин «цер- ковные имущества» не применяется, в законодатель- стве и научных работах используется другой термин — «имущество религиозного назначения». Он закреплен в ст. 21 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»140, а его легальное определение дано в п. 1 ст. 2 Федерального закона от 30.11.2010 № 327-ФЗ «О пере- даче религиозным организациям имущества религи- озного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности»141: «имущество религиозного назначения — недвижимое имущество (помещения, здания, строения, сооружения, включая объекты культурного наследия (памятники истории

икультуры) народов Российской Федерации, монас- тырские, храмовые и (или) иные культовые комплексы),

136Мейер Д. И. Русское гражданское право (Классика русской цивилис-

тики: по 8-му изд., 1902). М. : Статут, 2003. С. 159.

137См.: Там же. С. 174.

138См.: Васьковский Е. В. Учебник гражданского права (Классика рус- ской цивилистики). М. : Статут, 2003. С. 114.

139Там же. С. 134.

140См.: СЗ РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

141См.: РГ. 2010. 3 дек.

65

построенное для осуществления и (или) обеспечения таких видов деятельности религиозных организаций, как совершение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, проведение молитвенных и ре- лигиозных собраний, обучение религии, профессио- нальное религиозное образование, монашеская жиз- недеятельность, религиозное почитание (паломниче- ство), в том числе здания для временного проживания паломников, а также движимое имущество религиоз- ного назначения (предметы внутреннего убранства культовых зданий и сооружений, предметы, предна- значенные для богослужений и иных религиозных це- лей)». В налоговом законодательстве РФ используют- ся термины со сходным значением: «предметы рели- гиозного назначения», «культовые здания» (ст. 149, 251 НК), «здания, строения религиозного назначения»

(ст. 395 НК).

Следует отметить, что указанные термины и их легальное толкование не совпадают с содержанием тер- мина «церковные имущества», в первую очередь пото- му, что те объекты имущественных прав, которые вклю- чались в институт церковных имуществ в дореволю- ционной России, имели более широкий перечень. Как отмечают авторы «Научно-практического комментария к Федеральному закону “О свободе совести и религиоз- ных объединениях”», состав объектов как недвижимого, так и движимого имущества в Законе о передаче иму- щества религиозного назначения гораздо уже, чем пе- речень объектов недвижимого имущества, закреплен- ный в ст. 130 ГК, поскольку в него не вошли земель- ные участки, недра земли и некоторые другие объекты недвижимого имущества142. В то же время п. 1 ст. 21

142 См.: Научно-практический комментарий к Федеральному закону «О свободе совести и религиозных объединениях» (постатейный) / под общ. ред. Р. В. Маранова. М. : Славянский правовой центр, 2011. С. 461.

66

Федерального закона «О свободе совести и религиоз- ных объединениях» устанавливает, что «в собственно- сти религиозных организаций могут находиться зда- ния, земельные участки, объекты производственного, социального, культурно-просветительского и иного на- значения, предметы религиозного назначения, денеж- ные средства и иное имущество, необходимое для обес- печения их деятельности, в том числе отнесенное к па- мятникам истории и культуры».

В настоящем исследовании термин «церковные имущества» будет использован как термин доктриналь- ный, и под ним будет пониматься совокупность движи- мых и недвижимых вещей, прав на них и имуществен- ных требований, которыми обладали в исследуемый хронологический отрезок времени церковные должно- сти, учреждения и общины.

Однако различие между современным поняти- ем «имущество религиозного назначения» и понятием «церковные имущества» заключается не только в соста- ве объектов имущественных прав — можно их разгра- ничить и по иным критериям. В частности, если пер- вые выделяются по своему назначению, то церковные имущества выделяются из остальных объектов имущес- твенных прав по принадлежности, иными словами по владеющему субъекту — церковной организации.

Классификация имуществ по владеющему субъек- ту не нова и была известна в различные эпохи и в рам- ках различных цивилизаций. Так, еще римский юрист классического периода Гай в своих Институциях, раз- деляя вещи по владеющему субъекту, указывал, что есть отдельная категория вещей — вещи божествен- ного права (ius divinum), которые суть вещи, посвя- щенные божеству, и вещи со священным значени- ем (res sacrаe). Под вещами, посвященными божеству,

67

понимались вещи, переданные храмам, но их собствен- ником была своеобразная «персона» — божество, ибо в древности и в Средневековье еще отсутствовала кон- струкция юридического лица, как осознанное с точки зрения права явление. Правосознание древних связы- вало объекты имущественных прав, передаваемых хра- мам, с принадлежностью тому божеству, которому храм был посвящен. По выражению С. Н. Братуся, «рим- ские юристы не доработались до понятия юридического лица. Они уподобляли муниципии, союзы, император- скую казну (фиск) лицу, но отсюда не делали вывода о том, что существуют два вида лиц — люди и коллек- тивные образования»143.

Вещи со священным значением являлись таковы- ми вследствие своего практического назначения, поэто- му могли находиться в обладании частных лиц, госу- дарства, общин, а также могли быть посвящены боже- ству. Дореволюционный исследователь П. П. Соколов утверждал, что хотя римляне и полагали, что собствен- ником священных вещей является божество, но это не осознавалось ими как право собственности в юри- дическом смысле. Это было «скорее отрицанием чело- веческих правомочий на вещь», ибо божество все же не рассматривалось в качестве персоны144. По мнению указанного исследователя, признание вещи res sacrae не заключало в себе никаких имущественных момен- тов, а было связано с сакрально-религиозным значени- ем145. С этим тезисом нельзя согласиться, ибо вещи бо- жественногоправа, какивещичеловеческогоправа, все же объекты материального мира, имеющие экономиче-

143Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве.

М. : МЮ СССР, 1947. С. 40.

144См.: Соколов П. П. Указ. соч. С. 53.

145См.: Там же. С. 50–51.

68

скую форму товара, в силу чего они неизбежно выступа- ли объектами имущественного оборота. Однако очевид- но, что далеко не все сделки и иные юридические дей- ствия могли быть осуществимы с подобными вещами. Это вытекало из распространения на правовой режим такого имущества сакрально-религиозного табу.

С созданием при римском императоре Констан- тине церковной христианской организации указанный подход в классификации вещей был рецепиирован ка- ноническим правом. Каноны различали церковные имущества (вещи) как имущества, служащие задачам богослужебной деятельности и благотворительности, и имущества, служащие обеспечением для необходи- мыхрасходовнаэтивидыдеятельности146. Своеобразие византийского права, заключавшегося в объедине- нии канонов и норм светского права в единую систе- му без разграничения их по методу и предмету пра- вового регулирования147, привело к тому, что были во- едино слиты светский (восходящий к классическому римскому праву) и канонический (созданный в пери- од раннего Средневековья) подходы в классификации res sacrae.

Церковная организация в целом не являлась по византийскому праву лицом частного права; субъек- том частного права могли выступать отдельные церков- ныеобщиныилимонастыри, ночащевсего, какиврим- ском праве, таковым являлось божество, которое теперь как субъект пусть и абстрактный, но все же участвую- щий в гражданском обороте, наделялось правоспособ- ностью персоны частного права. К примеру, импера- тор Юстиниан установил, что наследниками, федеи- комиссионерами и легатариями по завещанию могут

146См.: Соколов П. П. Указ. соч. С. 19.

147См.: Графский В. Г. Указ. соч. С. 132.

69

выступать И. Христос, христианские святые или муче- ники, причем имущество следовало передавать в цер- ковь того города, где проживал наследодатель148.

При таком подходе смешивались два крите- рия: принадлежность имущества владеющему субъек- ту и целевое предназначение имущества, поскольку вещи со священным значением не обязательно должны были принадлежать церковным учреждениям, а впол- не могли находиться в обладании частных лиц, госу- дарства, городских и сельских общин. Действительно,

вВизантии частным лицам, императорам, общинам верующих, отдельным семьям не воспрещалось владе- ние монастырями, как имущественными комплекса- ми, церковными строениями. Выделение в самостоя- тельную группу имуществ (вещей) со священным зна- чением привело к появлению новой классификации,

вкоторой основанием выступало целевое назначение имущества.

Двойственность сохранялась в рамках византий- ского права и перешла затем в русское право феодаль- ного периода, в котором можно наблюдать похожий подход в классификации церковных имуществ: имуще- ства рассматривались по их принадлежности владею- щему субъекту. Имущество, передаваемое по договору или завещанию, переходило по представлениям совре- менников не к церкви в целом и не конкретному цер- ковному учреждению, а к определенному святому, чье имя было дано церковному учреждению (Св. Троице, Богородице, св. Илии Пророку и т. п.).

Впрочем, по представлениям русского духовен- ства церковные имущества могли принадлежать лишь

148 См.: Сильвестрова E. B. Новелла III Юстиниана и юридическая природа прав церкви Константинополя на ее имущество в начале VI в. н. э. //

Византийский временник. М., 2006. Т. 65 (90). С. 36; С. J. I. 2. 25.

70