Правовой статус церковных имуществ в России в допатриарший период. Монография

В указанный период времени в России возникает живейший интерес и в отношении третьей важнейшей доктрины — «симфонии властей», причем вызван этот интерес был исключительно утилитарными причина- ми: необходимостью обосновать преемственность меж- ду властью византийского императора и властью ве- ликого московского князя и выработать чин венчания на царство великого князя (позже — царя) и поставле- ния на должность митрополита92.

Вне всякого сомнения «симфония» была извест- на в России задолго до формирования централизо- ванного государства, но долгое время являлась лишь «книжным» наследием Византии, ибо как зависимость Московской митрополии от Константинополя, так и не- самостоятельность власти великого московского князя не создавали условий для ее укоренения и восприятия российским обществом и государством. В период конца XV — первой половине XVI вв. эта доктрина стала вос- требованной в качестве основы для построения отноше- ний церкви и государства в России. А ее официальное закрепление в памятниках российского права произо- шло в Стоглаве 1551 г.

Глава 62 Стоглава «От свитка новых запове- дей» содержала рецепиированный из предисловия кVI НовеллеЮстинианапринципсогласиясвященства и царства, которые происходят от единого божествен- ного начала93. В русских памятниках права это первое упоминание о концепции «симфонии властей», пря- мая рецепция византийской нормы. В гл. 60 Стоглава запрещается «неправедно владети и судити земно- му царю» в сфере, где установлены «священническая

92См. подр.: Фроянов И. Я. Драма русской истории: на путях к Оприч-

нине. С. 82–85.

93См.: Российское законодательство X–XX вв. : в 9 т. Т. 2. С. 370.

51

начало и власть»94. В предисловии и царских вопро- сах и ответах Собора на них проведена была идея единства «священства» и «царства»: единение царя и церкви и ответственности царей за состояние обще- ства и церкви. Да и сам Стоглавый собор, открывший- ся после окончания первого Земского собора 1549 г., явился знаковым событием в правовом развитии госу- дарства, общества и церкви. Именно по результатам этого собора был составлен первый в истории России отечественный сборник церковного права — Стоглав 1551 г., в рамках которого были закреплены канони- ческие нормы русского происхождения и подтвержде- но действие отдельных норм византийского права, из- вестных ранее исключительно только по переводным Номоканонам.

Восторжествовал принцип, известный ранее в рам- ках византийской правовой традиции, которой «было чуждо намеренное и сознательное противопоставление светского и церковного законодательства»95. Это дало возможность И. В. Беляеву охарактеризовать Стоглав «образцом сближения государственного и церковного права»96, а А. Я. Шпакову — сам Собор 1550–1551 гг. назвать явлением, в котором «государство и церковь, слитые в единый организм, осуществляют совместную, также единую программу»97.

94См.: Российское законодательство X–XX вв. : в 9 т. Т. 2. С. 465–466.

95Графский В. Г. Представления о власти и законе в Средневековой Руси: римско-византийское влияние // Римско-константинопольское наследие на Руси: идея власти и политическая практика / IX Международный семинар исторических исследований «От Рима к Третьему Риму». Москва, 29–31 мая

1989 г. М. : РАН ИРИ, 1995. С. 132.

96Беляев И. В. Материалы для истории русской церкви. О Стоглаве // Чтения общества любителей духовного просвещения. М., 1875. Июль. С. 9.

97Шпаков А. Я. Стоглав (К вопросу об официальном и неофици-

52

Стоглавый собор осуществил проверку норм Судебника 1550 г. на соответствие канонам, о чем ука- зано в приветственной речи Ивана IV: «Се Судебник перед вами и уставные грамоты. Прочтите и рассуди- те, чтобыбылонашеделопоБозевродироднеподвиж- но по вашему благословению, аще достойно сие дело на святом соборе утвердив… и вы, рассудя по прави-

лам святых апостол и святых отець, утвержа- те во общем согласии вкупе, а яз вам, отцем сво-

им и з братиею, и з своими бояры челом бью»98 (выде- лено мной. — И. Ш.-Ц.). Собор утвердил и Судебник 1550 г., и уставные грамоты по вопросам местного са- моуправления, а также обсудил вопрос о введении общегосударственного налога на выкуп пленных, так что Стоглавый собор не был исключительно цер- ковным собранием, о чем упоминали многие исто- рики. К примеру, церковно-земским Стоглавый собор 1550–1551 гг. считали С. Ф. Платонов99, М. А. Дья- конов100, С. О. Шмидт101, Н. Е. Носов102, Л. В. Череп- нин103. Сам же термин «церковно-земский собор» был введен в науку еще в дореволюционный период И. Н. Ждановым104.

98 Емченко Е. Б. Стоглав. Исследование и текст. М. : Индрик, 2000.

С. 253.

99См.: Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. Изд. 5-е. СПб., 1907.

С. 144–145.

100См.: Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя древней Руси до конца XVII века. Изд. 4-е. СПб., 1912. С. 454–455.

101См.: Шмидт С. О. Становление российского самодержавства. М. :

Мысль, 1973. С. 181.

102См.: Носов Н. Е. Становление сословно-представительных учрежде- ний в России. Изыскания о земской реформе Ивана Грозного. Л. : Наука, 1969.

С. 72.

103См.: Черепнин Л. В. Земские соборы русского государства XVI–XVII вв.

М. : Наука, 1978. С. 81.

104См.: Жданов И. Н. Церковно-земский собор 1551 г. // Исторический вестник. 1880, февраль.

53

Однако такой авторитетный дореволюционный историк права, как В. Н. Латкин, полагал неправо- мерным именовать Стоглавый собор 1550–1551 гг. «церковно-земским», поскольку на нем не присутство- вали все сословия, да и не только данный церковный Собор решал в истории России XVI–XVII вв. и церков- ные и светские вопросы105. Среди современных авторов с ним солидарен В. В. Шапошник106. В правомерности оценки Стоглавого собора как «церковно-земского» выразила сомнение Т. Е. Новицкая, утверждающая, что Собор 1550–1551 гг. все же являлся церковным, и его состав отличался от Земского собора107.

Несомненно, интересную оценку правового статуса Стоглавого собора высказал И. Я. Фроянов, призываю- щий считать данный Собор церковно-государственным, ибо «Собор 1551 года выступает не в качестве совеща- тельного органа, каковым преимущественно являл- ся каждый земский собор XVI века, а как высший за- конодательный орган государства, с одной стороны, и как высшая церковная инстанция — с другой»108. Указанный автор характеризовал Стоглавый собор как «важнейший элемент русской государственности сере- дины XVI века»109. В целом такая оценка уже выска- зывалась в дореволюционной историографии110, но тер- мин был введен именно И. Я. Фрояновым.

105См.: Латкин В. Н. Лекции по внешней истории русского права. СПб. :

Тип. Я. И. Либермана, 1888. С. 73–74.

106См.: Шапошник В. В. Указ. соч. С. 154.

107См.: Российское законодательство X–XX веков : в 9-ти т. Т. 2. С. 409.

108Фроянов И. Я. Драма русской истории: на путях к Опричнине. С. 738.

109Там же. С. 738.

110См.: Беляев И. В. Об историческом значении деяний Московского со- бора 1551 г. // Русская беседа. Ч. 4. М., 1858. С. 8.; Шпаков А. Я. Указ. соч. С. 306; Каптерев Н. Ф. Царь и церковные московские соборы XVI–XVII столетий // Богословский вестник. 1906, декабрь. С. 631.

54

Все приведенные мнения, разумеется, имеют под собой определенную доказательную базу. Однако в це- лом они не противоречат, а дополняют друг друга, ибо Стоглавый собор можно охарактеризовать и как церковно-земский, и как церковно-государственный, потому что это разнопорядковые характеристики. Действительно, посоставуСоборбылцерковно-земским, хотя земский элемент и не был в нем доминирующим, а по своим полномочиям, целям и задачам он может рассматриваться как церковно-государственное собра- ние, поскольку выступил как высшая инстанция по от- ношениюкЗемскомусобору1549 г., утвердивегоправо- вые акты. Даже монарх в некоторой степени поставил на контроль Стоглавого собора собственные законода- тельные полномочия, о чем и указал в приветственной речи111. И такое поведение царя отнюдь не противоре- чило господствовавшим политико-правовым доктри- нам времени, ибо к середине XVI в., как уже отмеча- лось, сформировалось в русской правовой культуре три- единство доктрин самодержавия, преемства имперской идеи от Византии («Москва — Третий Рим») и «симфо- ниивластей». Правовойстатусцерковныхимуществ, за- крепленный в Стоглаве, также следует рассматривать через призму «симфонии властей», стремящихся к сов- местному и плодотворному сотрудничеству по устрое- нию государства и общества.

Таким образом, исключительно византийская правовая традиция, согласно которой светское зако- нодательство должно согласовываться с канонами, достаточно ярко проявилось и в деятельности Собора 1550–1551 гг. Следует отметить, что в XVI в. Стоглав был основным источником, который применялся

111 См.: Емченко Е. Б. Стоглав. Исследование и текст. С. 253.

55

в церковных судах, о чем сохранились отдельные гра- моты Ивана IV, предписывающие церковным судам руководствоваться в своей деятельности в первую оче- редь им112. Отдельные его главы, посвященные цер- ковному суду и статусу церковных имуществ, — 53–64 и 66–68 — применялись вплоть до XVIII в., о чем упо- минал патриарх Адриан в 1700 г. в ответе на запрос бояр, состоявших в комиссии по подготовке нового цер- ковного сборника113.

До введения патриаршества были проведены еще два собора русского духовенства — 1580 и 1584 гг., ко- торые получили у историков наименование церковно- земских114, поскольку они рассматривали вопросы не только внутрицерковного управления и богословско- го характера, но и важнейшие государственные дела. В частности, в определениях обоих соборов самым важ- ным был вопрос о правовом режиме церковного зем- левладения. Однако представляется некорректным оценивать статус церковных соборов XVI и XVII вв. в качестве органов по управлению монастырским иму- ществом, какэтобыловысказановсовременнойистори- ографии115, ибо они являлись представительными орга- нами, но не административными, которые в силу свое- го предназначения должны иметь постоянную основу деятельности и более четкий круг полномочий, нежели соборы.

112 См.: Грамота Ивана IV Покровскому Чухломскому монастырю от 17 мая 1551 г. // АИ. Т. 1. № 125. С. 185.

113См.: Макарий (Булгаков), митр. История русской церкви. СПб. : Тип.

Бокрама, 1870. Т. VI. Кн. 1. С. 245–246.

114См.: Черепнин Л. В. Земские соборы Русского государства в XVI–XVII вв.

С. 123.

115См. подр.: Баскова А. В. Церковные Соборы как органы по управле- нию монастырским имуществом в XVI–XVII вв. // История государства и права. 2013. № 15. С. 38–41.

56

В работе церковно-земских соборов XVI в. в пол- ной мере раскрылась доктрина «симфонии властей», которая предполагала взаимодействие светской и ду- ховной властей в решении общественных проблем.

Объединение в российском общественном созна- нии, отражение в законодательстве и правоприме- нительной практике трех указанных доктрин — са- модержавия, «Москва — Третий Рим» и «симфонии властей» — привело к возникновению идеи «божес- твенности» царской власти и созданию «православно- го государства». «Бог повеле ему царствовати и мир воздержати, и для того цареви в титлах пишутся самодержцы»116, — объяснял автор «Валаамской бе- седы» основание самодержавия в России. Правда, Иван IV полагал, что государь сам строит свое царство без помощи бояр: «А Российское самодержавство из- начала сами владеют своими государствы, а не боля- ре и вельможи»117. Но в вопросе о божественном проис- хождении самодержавной власти он был вполне соли- дарен с автором «Валаамской беседы»: «… ежи от Бога данные нам власти самем владети»118. Между тем ав- тор «Валаамской беседы» объяснял этот постулат бо- лее четко: «Богом бо вся свыше передана есть пома- заннику царю и великому Богом избранному князю. Благоверным князем русским свыше всех дана есть Богом царю власть над всеми»119.

Возникновение указанных правовых доктрин привело к изменению содержания государственно- церковных отношений в России и прежде всего роли

116Моисеева Г. Н. Указ. соч. С. 162.

117Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским / пер. с древнерусско- го Я. С. Лурье, Ю. Д. Рыков // коммент. В. Б. Кобрина, Я. С. Лурье. М. : Наука, 1993. С. 21.

118Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. С. 16.

119Моисеева Г. Н. Указ. соч. С. 162.

57

монарха по отношению к управлению церковью. Начи- ная с Василия II, великие князья стали возглавлять церковные соборы. По подсчетам К. Ю. Байковского, в период с 1441 по 1504 гг. церковные соборы созыва- лисьсучастиемвеликогокнязявсреднемразвтриспо- ловиной года по различным поводам120. Особую роль, как и когда-то византийские императоры, стали играть великие князья в избрании митрополитов, ибо без со- гласования с монархом кандидатура не утверждалась архиерейским собором, и в этом смысле, как указывали Н. М. Карамзин и А. Е. Пресняков, великие князья ста- ли фактически главами церковных соборов121. О пра- ве великого князя участвовать в избрании митрополи- та поведал Иван III в послании к патриарху Дионисию от 1467 г.: «… от Рима митрополита у нас не быти, мне не надобен»122.

Отдельным доказательством установления док- трины «симфонии властей» в практике государственно- церковных отношений является завещание митропо- лита Ионы, в котором «Дом Пречистой» был передан заботам Василия II Темного123. К. Ю. Байковский рас- ширительно толкует это положение завещания, по- лагая, что под «Домом Пречистой» следует понимать всю митрополию, что вряд ли соответствует действи- тельности, — скорее речь идет о переходе имущества митрополичьего дома под юрисдикцию великого кня- зя по «мирским делам» в условиях, когда автокефа- лия Московской митрополии со стороны субъектов

120См.: Байковский К. Ю. Развитие концепций царства, святости и вой- ны за веру в трудах московских книжников XV века. С. 48.

121См.: Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. V–VIII. Калуга, 1993. С. 317; Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства. Очерки по истории XIII–XV столетий. Пг., 1918. С. 452.

122РИБ. Т. 6. Стб. 709.

123Русский феодальный архив XIV — первой трети XVI века. Ч. 3. М., 1987. С. 654.

58

международного права не была юридически признана, а византийского императора, который ранее выполнял функцию внешнего епископа по отношению к церкви, уже не существовало.

С. М. Каштанов обратил внимание на процесс установления великокняжеской юрисдикции над мо- настырскими людьми по мере складывания центра- лизованного государства: если до конца XV в. монахи находились под исключительной юрисдикцией митро- полита, то в конце XIV в. возникла «двойная подсуд- ность», поскольку с укреплением власти монарха монас- тыри стремились перейти под его покровительство124. Особенно много источников по этому поводу сохра- нилось от эпохи правлений Василия II и Ивана III. Ряд монастырей, подсудных ранее по «мирским делам» удельным князьям, перешли под покровительство мос- ковского великого князя. Даже Иосиф Волоцкий обра- щался к великому князю с просьбой защитить его монас- тырь от произвола Волоцкого князя125. Такая политика была продолжена в правление Василия III, ставшего к тому же, как утверждает А. Л. Хорошкевич, ктитором всех афонских монастырей, Синайского и ряда серб- ских монастырей126.

Последнее ярко подчеркивает изменение статуса великого князя, власть которого отчасти стала распро- страняться и на территорию, не входившую в состав ве- ликокняжеского домена, но по праву «внешнего» епи- скопа церкви, коим ранее был византийский импера- тор, великий московский князь руководил церковными

124См.: Каштанов С. М. Церковная юрисдикция в конце XIV — нача- ле XVI в. // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990.

С. 151–163.

125См.: Послания Иосифа Волоцкого / сост. А. А. Зимин и Я. С. Лурье.

М. : АН СССР. 1959. С. 201, 209.

126См.: Хорошкевич А. Л. Указ. соч. С. 202–204.

59

учреждениям и духовенством за пределами территории собственного государства. Это положение дел относи- тельно притязаний Ивана III к Новгородской республи- ке отмечал еще Н. М. Карамзин127. До 1470 г. великий князь не являлся верховным сувереном в Новгороде, но отчасти обладал властью духовной, отсюда происте- кало обоснование повода к войне против Новгорода — это якобы желание новгородцев перейти в «латинство», чего православный государь — охранитель православ- ной веры — позволить не мог128.

Но оборотной стороной столь бурного сближения позиций светской и духовной властей в России стало учащение в конце XV в. конфликтов между монархами и митрополитами129. Достаточно вспомнить широко из- вестный конфликт между Иваном III и митрополитом Геронтием по поводу освящения Московского Успен- ского собора в 1479 г.130: митрополит собирался при освя- щении ходить против солнца — «обсолонь», а великий князь при поддержке Вассиана Рыло и архиепископа Геннадия настаивал на хождении по солнцу — «посо- лонь». Конфликт разросся до демонстративного ухода Геронтия с митрополии, длившегося более года.

Однако приведенный пример конфликта между светской и духовной властями носил канонический ха- рактер, но можно указать и на конфликты, носившие правовой характер. Это, прежде всего, конфликт по по- воду намерения светской власти изъять монастырское землевладение, проявившееся в правление Ивана III.

127См.: Карамзин Н. М. Указ. соч. Т. V. Калуга, 1993. С. 150.

128См.: ПСРЛ. Т. 24. С. 190; РИБ. Т. 6. Стб. 721–732.

129См.: Байковский К. Ю. Московские государи и церковь во второй по- ловине XV века // Гуманитарные науки на рубеже веков. Материалы Меж- вузовской научной конференции. М. : МФЮА, 2001. С. 12.

130См.: Скрынников Р. Г. Крест и корона: Церковь и государство на Руси

IX–XVII вв. С. 127–128.

60