Правовой статус церковных имуществ в России в допатриарший период. Монография

Кто же и каким образом управлял церковным имуще- ством Русской церкви в допатриарший период? Кто был собственником церковных имуществ? На основании ка- ких вещных прав обладали церковные учреждения и общины принадлежавшим им имуществом?

Какужеуказывалось, вфеодальнуюэпохуоргани- зация православной церкви в России в целом не пред- ставляла собой юридического лица. Имущества всег- да приписывались и признавались владением опре- деленного церковного учреждения или должности: «митрополичьи села», «владычни земли», «монасты- реви имения». Собственником церковных имуществ всегда называли того святого, которому был посвящен монастырь или церковь, что нашло отражение в тер- минологии памятников реализации права, дошед- ших до нас от периода XIV–XVI вв.: вклады делали на имя Св. Троицы, Богородицы, св. Ильи и других общецерковных и местных святых. Стало быть, в мас- совом правосознании общества этого периода в отно- шении церковных имуществ господствовала доктри- на «собственности святых»213, столь распространенная и в Византийской империи. Отсюда и вытекало пре- пятствие в формировании представления о церковных имуществах как едином правовом институте в обыден- ном (массовом) правосознании.

Вместе с тем божество, за которым признава- лось обладание церковным имуществом, есть юриди- ческая фикция. Оно наделялось правоспособностью и, как и современное юридическое лицо, в имуществен- ном обороте могло осуществлять права, создавать и ис- полнять обязанности через своих представителей, ка- ковыми выступали должностные лица — епископы,

213 См., напр.: Павлов А. С. Исторический очерк секуляризации церков- ных земель в России. Ч. I. С. 23–26; Горчаков М. И. Указ. соч. С. 118–120.

91

настоятели монастырей, приходские священники, а в некоторых случаях и миряне.

Исследуявопрососубъекте, владеющемцерковны- ми имуществами в феодальный период, следует иметь

ввиду, что правосознание феодального общества имело некоторые особенности. Во-первых, в обыденном право- сознании рядовых индивидуумов, как уже отмечалось, владеющий субъект ассоциировался либо с личностью конкретного митрополита, который в данный момент руководил митрополией, либо с именем конкретного святого, которому передавалось имущество «в насле- дие благ вечных». Во-вторых, в богословских трактатах и канонических текстах указывался другой субъект, ибо речь в них идет об имуществах церковных, монас- тырских, владычных, т. е. субъект — это либо религи- озная община, либо церковная должность. В-третьих,

внекоторых случаях в качестве обобщенного субъекта, ибо еще не сложилось представления о церковной орга- низации в целом как едином юридическом лице, упо- минается божество (канонизированный святой).

Но если не учитывать эти особенности, то возни- кает путаница с определением субъекта церковного имущества, что часто встречается в работах канонис- тов да и современных юристов, воспринявших старин- ную концепцию русских дореволюционных канони- стов по поводу множественности субъекта церковного имущества214. В частности, утверждается о существова- нии множественности концепций относительно субъ- екта прав на церковное имущество (что отчасти вер- но, ибо концепции исторически сменяли друг друга),

214 См., напр.: Павлов А. С. Курс церковного права. С. 444–450; Романовская В. Б. Правовое регулирование имущественных прав русской пра- вославной церкви в имперский период // «Черные дыры» в российском законо-

дательстве. 2006. № 1. С. 421–423.

92

о крайней запутанности этого вопроса и о неопреде- ленности представлений о субъекте прав на церковные имущества (что уже невозможно юридически, ибо всег- даестьтеснаясвязьимуществасвладеющимсубъектом, иначе имущество следует отнести к разряду res nullis).

Думается, что в определении субъекта следует отталкиваться от юридической практики конкретной эпохи, тем более что в нормативных правовых актах и сборниках российского происхождения данная про- блема почти не затронута.

В связи с подчиненным положением Русской пра- вославной церкви, существовавшим до 1448 г., в оте- чественной историографии был поднят вопрос о роли Византии в управлении церковными имуществами, ведь управление митрополиями лежало не только в сфере властных полномочий Константинопольского патриарха, но и являлось прерогативой византийского императора.

Очевидно, что положение Русской церкви как ча- сти Константинопольской патриархии предполагало и предоставление отчетов об управлении митрополи- чьим округом, и подчинение юрисдикции Византий- ской империи в части церковных вопросов, и выплаты части дохода митрополии в казну Константинополь- ской патриархии. Эти обязанности существовали у всех митрополичьих округов, и вряд ли для Русской церкви было сделало исключение; по крайней мере, о таком исключении из правила до сей поры не найдено ника- ких документальных или косвенных подтверждений. Отсюда вытекала дискуссия о платежах Русской церк- ви в пользу Византии215.

215 См.: Николаевский П. Ф. Учреждение патриаршества в России // Христианское чтение. 1879. Ч. 2. С. 13; Никольский Н. М. История русской церк- ви. 3-е изд. М. : Политиздат, 1983. С. 32.

93

Однако удаленность округа от границ импе- рии неизбежно породила некоторые послабления контроля со стороны Константинопольской патри- архии. Так, митрополит Русской церкви не отправ- лялся каждые два года, как предписывалось дру- гим православным митрополитам, для личного отче- та в Константинополь, но из летописей известно, что с отчетами о состоянии митрополии периодически по- сылались в Константинополь представители митропо- лита. Есть и летописные упоминания о богатых подар- ках, которые отвозились кандидатами в митрополиты

ипредставителями митрополитов в Византию импе- ратору и патриарху. Как уже упоминалось в первом параграфе, в летописях встречаются и отдельные со- общения об участии в этих платежах русских князей. Но вместе с тем из письменных источников не ясен пра- вовойстатусэтих«подарков»: платежилиэтовказнупа- триархии от митрополичьего округа, разовые подарки, положенные по этикету, или пожертвования, выплачи- ваемые по доброй воле. Скорее всего, имели место и пе- риодические платежи от митрополита в казну патриар- хии, и разовые пожертвования со стороны князей.

Доказательством прямого подчинения митропо- лии Константинопольской патриархии является и на- личие ставропигиальных монастырей, управляющих- ся напрямую патриархом. Однако упоминание о та- ковых в источниках раннего периода не встречается,

илишь около 1383 г.216 Симонов монастырь получает

216 Далеко не все исследователи поддерживают эту дату. Так, И. В. Ос- троумовсвязываетэтотфактсовторойпоездкойвКонстантинопольмитр. Федора в 1386 г. (См. подр.: Остроумов И. В. Храм Рождества Пресвятой Богородицы на Старом Симонове. М., 1913. С. 14), а Г. И. Вздорнов говорит об учреждении ставропигии только в 1388 г. (См.: Вздорнов Г. И. Книгописание и художествен- ное оформление рукописей в московских и подмосковных монастырях до кон- ца первой трети XV в. // Труды отдела древнерусской литературы. М.-Л. 1966.

Т. XXII. С. 123).

94

статус ставропигиального217. Между тем мнения иссле- дователей о единичности этого факта в допатриарший период разошлись218, ибо в литературе было высказано мнение и о том, что ставропигиальным был старейший в Древней Руси Киево-Печерский монастырь219.

Православная церковь в России являлась цен- трализованной организацией, вследствие чего митро- политы и епископы всегда имели право получать со- гласно канонам часть дохода от церковных учрежде- ний и общин на нужды епархий и всей митрополии и одновременно имели право управления церковными имуществами, включавшее в себя контроль и надзор за пользованием и распоряжением последними.

До начала XVI в. вопрос о внутрицерковных сбо- рах и пошлинах регулировался исключительно кано- ническим правом. Еще в 1382 г. Константинопольский патриарх передал в Московскую митрополию посла- ние вместе с Суздальским архиепископом Дионисием, осуждавшее поствление священников «на мзде», но расходы кандидата на должность на вино, све- чи и угощение (трапезу) в послании исключались из определения понятия «мзда», и указывалось, что такие подношения не должны осуждаться220. Именно

217 См., напр.: Макарий (Булгаков), митр. Указ. соч. Кн. 3. С. 117;

Ивина Л. И. Крупная вотчина Северо-Восточной Руси конца XIV — первой поло- вины XVI в. Л. : Наука, 1979. С. 39; Кучкин В. А. Начало Московского Симонова

монастыря // Культура средневековой Москвы XIV–XVI вв. М. : Наука, 1995. С. 117.

218См.: Давиденко Д. Г. О статусе и подведомственности московского Симонова монастыря в конце XIV века (к проблеме государственно-церковных отношений в Московской Руси) // Религии мира. История и современность. Ежегодник. М. : Наука, 1983. С. 75–76.

219См.: Титов Ф. И. Киево-Печерская лавра как ставропигиальный мо- настырь. Киев : Тип. Киево-Печерской Успенской Лавры, 1918; Щапов Я. Н.

Государство и церковь в Древней Руси, X–XIII вв. С. 199–200.

220 См.: Стоглав // Российское законодательство : в 9-ти т. Т. 2. С. 363; Стефанович Д. О Стоглаве. Его происхождение, редакции и состав. К исто- рии памятников древнерусского церковного права. СПб. : Тип. И. В. Леонтьева, 1909. С. 263.

95

на послание патриарха Филофея221 ссылался Сто- главый собор как на авторитетный источник, запре- щавший подношения при поставлении на церковные должности. Совсем иное — официально установленные государством пошлины, которые вносились в церков- ную казну за утверждение в должности.

Начиная с XVI в. эти вопросы стали регулировать- ся русским законодательством, учреждаемым государ- ственной властью при участии духовенства, но и здесь можно отметить влияние рецепиированных норм ви- зантийского права. Так, Стоглав 1551 г. использует 32-ю главу из 87 Новелл Юстиниана, перевод которой помещен в Кормчую книгу, устанавливающую плате- жи при поставлении на должность епископов, причем это правило узаконило обычай: «За обычая же а, токмо даяти поставляющимся епископом прощаем, яже посе- ем в сем законе писана суть»222.

Стало быть, платежи при введении в должность, хоть и осуждались, но все же существовали, являясь источником дохода для епископов, несмотря на то, что еще Собор 1503 г. запретил все пошлины при введении в сан, а они продолжали взиматься, причем размер их, как указывал Д. Стефанович, не был четко установ- лен223. Поэтому Стоглавый собор был вынужден вновь вернуться к этому вопросу и в гл. 89 разрешил взи- мание пошлин при назначении попов или дьяконов, но размер пошлин был упорядочен и уменьшен по срав- нению с византийскими правилами224. Поднимался во- прос о пошлинах, взимаемых при поставлении попов и дьяконов, и в гл. 69, которая также упоминала о том,

221По мнению Д. Стефановича — патриарха Нила (См.: Стефанович Д. Указ. соч. С. 263).

222Стоглав // Российское законодательство : в 9-ти т. Т. 2. С. 363.

223См.: Стефанович Д. Указ. соч. С. 70.

224См.: Российское законодательство X–XX вв. : в 9 т. Т. 2. С. 364.

96

что Собор 1503 г. отменил пошлины с поставления бе- лого духовенства в приходы225, а Собор 1550–1551 гг. их восстановил.

Таким образом, в имущественном отношении Московская митрополия к моменту учреждения пат- риаршества управлялась собственной иерархией. Государство на этом этапе еще не вмешивалось в управ- ление церковными имуществами. Однако и русские епископы согласно канонам имели лишь право кон- троля над распоряжением церковными имуществами и на часть дохода от монастырей и приходов. В осталь- ном церковные общины, кафедры, монастыри и другие церковные учреждения в распоряжении и пользовании имуществом были самостоятельны.

Каково же было вещное право церковных учреж- дений на имущество?

Значительная часть авторов называет это право правом собственности. К примеру, М. И. Горчаков по- лагал, что большинством своих имуществ церковь об- ладала на праве собственности, с чем можно согласить- ся относительно имуществ движимых. Однако указан- ный автор утверждал, что право собственности было стараниями стяжателей в XVI в. ограничено вслед- ствие создания ими, а затем и юридического закрепле- ния государством, «теории неотчуждаемости» церков- ных имуществ226.

Против этой концепции выступал В. О. Клю- чевский, отмечавший, что ни до XVI в., ни позже церк- ви не запрещалось распоряжение имуществами вплоть до их отчуждения, поэтому об ограничении права соб-

225См.: Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею императорской Академии наук (ААЭ). Т. 1.

СПб., 1841. № 382. С. 484.

226См.: Горчаков М. И. Указ. соч. С. 153–168.

97

ственностиречьидтинеможет. Онутверждал, что«пра- во церкви на поземельную собственность не оспарива- лось православным обществом в принципе; первым, кто усомнился в этом праве относительно монастырей, был защитник неотъемлемости церковных имуществ и гла- ваиерархиимитрополитКиприан»227. В. О. Ключевский полагал, что «источник ограничения лежит в природе такой собственности», а не в теории «неподвижности» церковных имуществ228.

Впрочем, феодализм всегда предусматривает условность, ограниченность собственности, если толь- ко речь не идет о собственности верховного сувере- на. В отношении церковных имуществ можно указать на то, что значительная часть объектов имуществен- ных прав была передана церкви по односторонним сделкам или по публично-правовым актам (жалован- ным грамотам). Помимо церковных учреждений, осно- ванных государством в лице княжеской власти, при- ходские церкви, храмы и часовни строились частны- ми лицами и общинами, которые и должны были выде- лять определенное имущество для функционирования церковного учреждения. Возникает вопрос: сохраняли ли учредители какое-либо вещное право на переданное имущество?

В. Б. Кобрин, изучая земельную политику госу- дарства в XIV–XVI вв., пришел к любопытному выво- ду о том, что пожалование земельных участков князья- ми (удельными и великими) в монастыри или епископ- ским кафедрам не означало, что они утрачивали свой суверенитет над этими землями, ибо они оставались

227Ключевский В. О. Разбор сочинения о. Горчакова «О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и Святейшего Синода (988–1738 гг.): Из опытов исследования истории русского права». С. 20.

228См.: Там же. С. 24.

98

«в вотчине» пожаловавшего княжеского рода229. К при- меру, ярославские князья Пенковы, обладавшие су- веренными правами до конца XV в., передавали мо- настырям по жалованным грамотам села и иные объ- екты недвижимого имущества. Сохранилась меновая грамота кн. Пенко от 1496 г., согласно которой он жа- лует монастырь «что у них в моей вотчине в Верховье деревни»230. А в 1463 г. ярославский князь Федор Романович передал Спасо-Ярославскому монастырю жалованную грамоту на пустошь: «Что в моей вотчи- не пустошь святого Спаса»231. В подтверждение можно сослаться и на норму позитивного права, согласно ко- торой церковные учреждения, находившиеся на земле великого князя, были под его юрисдикцией. В частно- сти, в Судебнике 1497 г. в ст. 63 «О землях суд» указы- валось: «А взыщут на боярине или на монастыри ве- ликого князя земли, ино судити за шесть лет, а да- лее не судить»232 (выделено мной. — И. Ш.-Ц.). Отсюда следует, что указанная статья разграничивала статус монастырей, расположенных на землях великого кня- зя, и иных монастырей, не имевших отношения к ве- ликокняжескому домену.

Означает ли это, что право собственности сохра- нялось за князем, пожаловавшим земельный участок церковному учреждению? Разумеется, как верховный суверен, князьсохранялверховнуювластьнадвсейтер- риторией государства, т. е. в данном случае речь идет не о частноправовых началах, а о публично-правовых основах феодальной собственности. На этом основании верховная власть всегда имела право изъятия земель,

229См.: Кобрин В. Б. Указ. соч. С. 77.

230АСЭИ. Т. III. № 271.

231Там же. Т. III. № 198, 200.

232Российское законодательство X–XX вв. : в 9 т. Т. 2. С. 62.

99

переданных во владение субъектам частного права. Но все же церковное землевладение, возникшее пу- тем княжеских пожалований, имело особый статус, от- личный от статуса светских землевладельцев. Не зря древнерусские князья, ордынские ханы, а затем и ве- ликие московские князья в жалованных грамотах употребляли такие выражения, как «передать впрок», «впредь на веки вечные» и т. п., иногда с указанием потомкам не вмешиваться в иммунитетные права цер- ковных учреждений. В. И. Сергеевич указывал, что

вэтот период слово «собственность» было неизвест- но, а вместо него использовались описательные вы- ражения: «купил впрок без выкупа», «продал в дернь, без выкупа» и т. п.233

Представляется, что в частноправовом смысле князья передавали кафедрам и монастырям земель- ные владения в безусловное бессрочное владение, близкое по правомочиям к содержанию современно- го права собственности. Язык правоприменительных актов подтверждает указанный тезис, поскольку кня- зья жаловали монастырям и кафедрам, соборным хра- мам «села», «пустоши», «покосы» и т. п., но не вотчины, причем объекты недвижимости передавались по жа- лованным грамотам церковным учреждениям без об- ременений. Стало быть, вотчины у церковных учреж- дений могли появиться только путем приобретения у частных лиц. В дальнейшем монархи подтверждали не столько сам факт владения пожалованных предше- ственниками имуществ, сколько иммунитетные права

вземельных владениях митрополита, епископов и мо- настырей, для чего выдавались уже не жалованные,

233 См.: Сергеевич В. И. Лекции и исследования по древней истории русского права / под ред. и предислов. В. А. Томсинова. М. : Зерцало, 2004.

С. 378, 387.

100