Основы исламской философии (избранное из произведений Муртазы Мутаххари)

Глава четвёртая. Постижение 91

мостным референтом понятия «человек», что по отношению к нему истинно определение человека и что он является источником особых воздействий человека. Во втором виде субъект является акцидентальным референтом предиката, определение последнего по отношению к нему не истинно. Например, если возьмём высказывание «Зейд есть писец». На ступени своей самости Зейд не является писцом. Лишь когда у него появляется случайный признак писания, между субъектом и предикатом имеет место бытийное единство.

Четвёртая посылка. Смысл утверждения о том, что категории самостно отличаются друг от друга в том, что все внешние вещи являются референтами этих десяти категорий. То есть всякая возможно-сущая вещь, обретшая бытие вовне, является референтом одной из категорий, и предицирование ей этой категории первичной самостной предикацией истинно. Нет вещи, которая не подпадала бы под одну из категорий. Равным образом ни одна вещь не может подпадать под две категории. Смысл различия категорий и классификации вещей, согласно последним, состоит именно в том, что одна и та же вещь не может являться самостным референтом двух вещей и что невозможно предицировать ей две категории первичной самостной предикацией. Однако одна и та же вещь может являться самостным референтом одной категории и акцидентальным референтом другой или же акцидентальным референтом двух категорий. Например, Зейд является самостным референтом субстанции и акцидентальным референтом качества, количества, положения и т. д. Равным образом вещь может сама являться одной категорией и быть референтом другой категории. Иными словами, одна категория может быть предицирована ей первичной самостной предикацией, а другая — общеупотребительной технической предикацией.

Теперь мы в состоянии правильно понять трудность, связанную с умственным бытием. Утверждение о том, что содержат сами чтойности вещей (скажем, чтойность человека или чтойность дерева), следует понять так, что в первичной самостной предикации явленной в уме чтойности есть, соответственно, человек, дерево и т. п. Однако они не являются таковыми согласно общеупотребительной технической пре-

94 Основы исламской философии

горечи, испытанные им в разное время и в разных местах, представляются ему единой горечью, которая повторилась многократно и, возможно, ещё повторится много раз. Иными словами, ум извлекает из их совокупности единый смысл, который истинен по отношению к каждому из них. Следовательно, постижение сходства приводит его к суждению о некотором единстве. Тогда он нарекает этот общий смысл именем, который применим по отношению ко всем единицам и особям. Постепенно он начинает представлять понятие горечи как нечто отделённое от особенностей времени, места и бытийных условий, как субъект универсальных высказываний.

Следовательно, горечь как постигаемое имеет три ступени. Первая ступень есть ступень чувственного постижения. Она предстаёт нам как особое воздействие, испытываемое в момент съедания определённого вещества. Вторая ступень есть ступень воображения. Это форма чувственно постигаемой горечи, хранимая памятью и вспоминаемая в определённых условиях. Третья ступень есть ступень умопостижения. Здесь мы имеем дело с универсальным умственным понятием горечи, которое не учитывает частное ощущение.

Подобным же образом обстоит дело с нашим представлением о человеке. Знакомясь с матерью, вначале новорожденный имеет очень смутное представление о ней. Затем он знакомится с отцом и другими родственниками и получает смутное представление о них. Таким образом, он сохраняет в своей памяти форму матери, отца и других людей. Вследствие повторения этих ощущений он постепенно обретает способность создать общее понятие человека. Следовательно, постижение человека также имеет три ступени — чувственную, воображаемую и умственную. Подобным образом обстоит дело

ис другими чувственно воспринимаемыми вещами. Постепенно он начинает группировать постигнутые им вещи и давать их группам имена. Данное им имя есть универсальное имя всей группы вещей, а не её особей. «Человек», «животное», «баран» и «лошадь» не являются именами отдельных особей. Наоборот, каждое из них есть имя универсального смысла

ипонятия, охватывающего все особи данной группы. Эти универсальные умственные смыслы именуются «умопостигаемые»

Глава четвёртая. Постижение 95

(ма‘кÖулôāт), их отличие от постигаемых чувством и воображением вещей заключается в их универсальности.

Таким образом, всё постигаемое нами подпадает под один из трёх упомянутых видов постижения. Чувственное постижение осуществляется посредством одного из пяти внешних или внутренних чувств — зрения, слуха, обоняния, осязания и вкуса. Создаваемую этим постижением форму называют «чувственно постигаемая форма». То, что в этом постижении постигается, есть форма чувственно постигаемой вещи, запечатлевающаяся в уме. Однако референт и действительность этой формы находятся вовне, а не в уме. Затем аппарат постижения человека посредством этой чувственно постигаемой формы создаёт другую форму той же вещи, которая остаётся в уме и сохраняется в воображении или памяти. Мы называем эту форму «воображаемая форма», а её постижение — «воображение». Рассматривая некоторое количество воображаемых форм чувственно воспринимаемых вещей, наш ум устанавливает аспект, в котором соучаствуют все особи, и создаёт общее понятие, охватывающее их всех. Это универсальное понятие называют «умопостигаемое».

Чувственное постижение и воображение имеют дело с частными особями, соучаствуя в этом аспекте. Умственное же понятие является универсальным, отличаясь от двух первых. Философы полагают, что остальные животные разделяют с человеком первые две ступени постижения — чувство и воображение, но они лишены третьей ступени — умопостижения.

Теперь нам ясно, что имеется в виду под словом «умопостигаемое». Это универсальный смысл и понятие, который соответствует многим и обретает бытие на ступени умственного постижения. Следовательно, универсальность является неотъемлемым свойством умопостигаемого, и никакое частное понятие не является умопостигаемым. Универсальные понятия играют важную роль в постижениях человека. Большинство слов, употребляемых нами в обыденном языке, обозначают универсальные понятия.

Обратим внимание, что только умопостигаемые формы делятся на первичные и вторичные. По отношению к чувственно постигаемым и воображаемым формам это деление не

96 Основы исламской философии

имеет смысла, ибо оно касается только универсальных [а не частных] понятий1.

Уяснив это, обратимся ко второму вопросу — определению вторичных умопостигаемых и их отличию от первичных умопостигаемых.

2.2. Классификация умопостигаемых

Рассматривая свой ум, мы находим в нём понятия, или представления, двух видов.

Первый вид. К нему относятся такие представления, как человек, животное, растение, минерал, теплота, холод, белизна, чернота, сладость и горькость. Их особенность заключается в том, что мы судим о их бытии вовне, утверждая, например, что «человек существует вовне», «животное существует вовне» и так далее. К этой группе относятся также представления о наших душевных состояниях (наслаждении, боли, страхе, радости и т. п.), о которых мы судим как имеющих бытие

вдуше человека. Различие между теми и другими заключается только в том, что первые связаны с вещами, имеющими бытие вне нашей души и духа, а вторые — с вещами, имеющими бытие в них. Первые из них мы получаем посредством внешних чувств, а вторые — посредством чувств внутренних. Однако всякая особь, относящаяся к первой или второй группе, по отношению к другим её особям представляет нечто бытийно отдельное и самостоятельное. Всякое из этих представлений есть нечто самостоятельное, сообщающее о некой сущей вещи вовне или в нашей душе.

Второй вид. К нему относятся такие представления, как бытие и небытие, необходимость и возможность / невозможность, причинность и следственность, единство и множественность, вечность и возникновение, равенство и неравенство, потенциальность и актуальность. Ни одно из этих понятий не сообщает о неком особом сущем, и при этом они могут быть предицированы всем сущим. Иными словами, они не являются формами частных вещей. Мы не можем включить

вряд понятий первого вида понятия второго вида. Иными

1 Ведь бессмысленно спрашивать, является ли частное понятие «Тегеран» (или частное понятие «Зейд») первичным или вторичным умопостигаемым.

98 Основы исламской философии

2.2.2. Вторичные умопостигаемые

Как мы видели, умопостигаемые второй группы не являются непосредственными формами внешних вещей и их объективаций. Будучи предицированны к чувственно или умственно постигаемым вещам, они не становятся разъяснителями (мубаййин) их чтойности и истины. Напротив, они объясняют лишь их состояния и свойства (притом что это состояние или свойство не представляет частную объективацию или частное сущее). Эти умопостигаемые не могут быть ответом на вопрос о чтойности вещи. Иными словами, они лишены самостного бытия и не являются обладающими частным бытием самостями. Мы называем таких умопостигаемых вторичными умопостигаемыми.

Пять (или несколько) категорий, охватывающих все роды и виды, являются первичными умопостигаемыми. Следовательно, классификация вещей по категориям есть классификация первичных умопостигаемых. Однако вторичные умопостигаемые под неё не подпадают, поэтому на вопрос, к какой категории относится единство, возможность и другие вторичные умопостигаемые, следует ответить, что ни к какой, ибо деление на категории относится только к первичным умопостигаемым.

2.3.Разница между первичными и вторичными умопостигаемыми

Из сказанного выше следует, что есть три существенных различия между первичными и вторичными умопостигаемыми.

1. Первичные умопостигаемые являются непосредственными формами внешних вещей. В их создании не участвует и не посредничает другая постигаемая форма. В свою очередь вторичные умопостигаемые не являются непосредственными формами вещей. Напротив, они являются лишь атрибутами вещей, при этом не такими атрибутами, которые являются формами состояний частных сущих. Это атрибуты, предицируемые субъектам, о которых нельзя утверждать, что они обладают независимым от бытия описываемой им вещи бытием. Например, бумага существует вовне, она белая и единая. Как

Глава четвёртая. Постижение 99

белизна, так и единство являются атрибутами бумаги. Как бумага, так и белизна имеют бытие вовне, отличающееся от бытия других сущих. Мы можем утверждать о бумаге, что она существует, и о белизне, что она тоже существует, однако при этом бытие последней является акциденцией бытия бумаги. Однако, рассматривая атрибут единства, мы видим, что он не является особым сущим. Истинность этого утверждения очевидна, поэтому мы не станем приводить доказательства, хотя они и есть1.

Это различие можно объяснить и посредством утверждения, что единство и другие вторичные умопостигаемые являются не частями (акÖсāм) сущего, а его свойствами (ахÖкāм). Таким образом, мы не можем сказать, что единство есть одно из частей сущего, но можем, например, сказать, что тело (или некое другое сущее) едино. В действительности это различие можно разделить на две части.

Во-первых, первичные умопостигаемые есть части сущего, а вторичные умопостигаемые — его свойства, поэтому на всякое первичное умопостигаемое можно указать как на отдельное сущее, а на вторичное — нельзя.

Во-вторых, первичные умопостигаемые представляют непосредственные формы внешних вещей, в их создании в уме не принимают участия другие постигаемые формы. Вторичные же умопостигаемые являются в уме посредством других постигаемых форм, то есть первичных умопостигаемых. Иными словами, они есть абстрактные понятия, извлечённые из первичных умопостигаемых. Мы не будем рассматривать здесь, как совершается это извлечение2.

2. Первичным умопостигаемым предшествует чувственное восприятие и воображение. Они обрели бытие сперва на ступени чувства, затем на ступени воображения и только затем облеклись в умственную универсальную форму. Например, частное понятие горечи раньше существовало во вкусе и в памяти, затем посредством обобщающей и абстрагирующей силы ума обрело универсальную форму. Вторичным же умопостигаемым не предшествуют чувство, воображение и частность.