Основатели Саратовского исторического краеведения (А.Ф. Леопольдов и Г.С. Саблуков). Монография

В Саратове среди местной администрации возникли разногласия по вопросу о возможности обороны города, Державин и главный судья колонистов Лодыжинский решили спасаться бегством. Комендант Бошняк принял другое решение. Он стал готовиться к обороне. «Страх и трепет, -

замечает А.Ф. Леопольдов, - объяли жителей Саратова. Многие скрылись в лесах, ущельях и на островах Волги, не жалея домов и имущества; но многие,

уговоренные верными и храбрыми сынами отечества, остались в городе,

положась на волю божию»296.

По утверждениям А.Ф. Леопольдова, 5 августа 1774 г. войска Пугачева подошли к Саратову и 6-го августа начали штурм города. Саратовцы, по его мнению, мужественно сопротивлялись, но предательство купца Кобякова и командира Саратовского батальона Салманова привело к сдаче крепости.

Бошняк с остатками гарнизона бежал на судах в Царицын, захватив с собой казну и документы. В захваченном городе восставшие «делали такие неистовства и наглости, какие только могли вдохнуть буйства и упорная закоренелая злоба. Мятежники пировали на площадях, разделяя между собой золото, серебро и другие драгоценности»297 .

6 августа Пугачев покинул Саратов и стал двигаться вниз по Волге. К

нему «все еще приставала всякая сволочь: иностранцы тут поселенные,

большей частью бродяги, негодяи, возмущенные каким - то польским конфедератом. Пугачев составил из них гусарский полк»298.

13 августа восставшие подошли к Камышину и взяли его штурмом.

Затем они двинулись к центральному городку Волжского казачьего войска Дубовке. В Иловлинской станице войсковой старшина Майков арестовал казака из Антиповской станицы Ивана Черникова, у которого обнаружился

«манифест» Пугачева к волжским казакам. Этот документ А.Ф. Леопольдов

296Там же. С.100.

297Леопольдов А.Ф. О нашествии Пугачева на Саратовский край// Саратовские губернские ведомости. 1843.

№ 30.

298Леопольдов А.Ф. Исторический очерк Саратовского края. С. 104.

81

обнаружил в архиве Царицынской комендантской канцелярии и копию отправил в Русское географическое общество299.

По показаниям Черникова исследователь составил и описание Пугачева: « Роста среднего, тонок, плечист, круглолик, смугл, волосы на голове, усах и бороде русые, с проседью, борода небольшая, нос с небольшой горбиною, сверху загнутый и кожа на нем лупится»300.

Захватив Дубовку, Пугачев двинулся к Царицыну и 21 августа попытался взять его штурмом. «В Царицыне, по словам Леопольдова, уже давно приготовились встретить его с оружием местный комендант,

полковник Цыплетев и саратовский Бошняк… Войска, находившиеся в Царицыне, действовали с беспримерной храбростью»301. Восставшие попытались организовать осаду города, но столкновения с враждебно настроенными донскими казаками и приближение войск под командованием Михельсона заставили пугачевцев обойти укрепленный город и двинуться вниз по Волге дальше. 25 августа Михельсон догнал Пугачева у Черного Яра и нанес ему сокрушительное поражение, «отбив 19 пушек, 4 единорога, одну полевую мортиру и весь обоз; на месте положил из его скопища более двух тысяч человек»302. Сам Пугачев бежал за Волгу, где, по словам Леопольдова,

скрывался в землянке на бахче около села Александров Гай. «Сообщники Пугачева,- говорит историк, - находясь в сетях и видя неминуемую гибель,

сговорились выдать его правительству в надежде на прощение и не обманулись»303.

Документы из архива Царицынской комендантской канцелярии дали А.Ф. Леопольдову возможность проследить деятельность А.В. Суворова по организации поимки Пугачева. В начале сентября 1774 года Суворов прибыл в Саратов, где узнал, что Михельсон разбил Пугачева, и последний с несколькими десятков спутников бежал за Волгу. 8 сентября Суворов писал

299Овчинников Р.В. Манифесты и указы Е.И. Пугачева./Р.В. Овчинников. Источниковедческое исследование. М., 1980. С.144.

300Леопольдов А.Ф. Исторический очерк Саратовского края. С.106.

301Там же. С. 106.

302Там же. С.108.

303Там же. С. 109.

82

царицынскому коменданту: «Сего дня вступаю в Николаевскую слободу, а

отсель отправляюсь к реке Узеню с дештаментом генерал-майора, графа Меллина, куда по известиям до меня дошедшим разбойник Емелька ушел»304.

Суворов также приказал генерал-майору Багратиону охранять пути к Эльтонскому озеру. Достигнув реки Узень, Суворов узнал о выдаче Пугачева Яицкому коменданту Симонову. Он сопровождал пленного Пугачева в деревянной клетке и закованного по рукам и ногам до Симбирска, где передал П.И. Панину.

«С усмирением бунта и восстановлением законных властей, - замечает А.Ф. Леопольдов, - везде по городам и селениям забраны под караул тысячи из всех сословий. Началась разборка. Невинные тотчас освобождены и отпущены в свои места; маловинные воспользовались милосердием монархини по силе объявленного манифеста»305. Остальные подверглись различным наказаниям.31 августа 1774 года в Царицыне были повешены три донских казака и два дворовых человека. 17 апреля 1775 года в Саратове совершился обряд гражданской казни над бывшим майором Салмановым,

которого отправили затем в Сибирь на каторжные работы. Купца Кобякова били кнутом. Казачьего урядника Уфимцева, наказав кнутом, отправили на каторгу. «Простых казаков наказали плетьми от девяти десятого, прочих менее виновных палками. Военных дезертиров, добровольно предавшихся самозванцу, прогнали сквозь строй и отослали иных на линию, других в Сибирские полки, многих из простолюдинов высекли розгами и отослали в места их жительства»306.

Восстание 1773—1775 гг., по мысли А.Ф. Леопольдова, явилась страшным бедствием для Саратовского края, где в результате всеобщего разорения, начался массовый голод. Используя документы из архива городского магистрата в Саратове, историк рисует довольно безотрадную картину: «Люди зажиточные едва могли пропитываться лебедою, помешивая

304Там же. С.110.

305Там же. С.114.

306Там же. С. 114.

83

к ней малейшую часть ржаной муки или отрубей. Бедные питались почти тем же, чем и животные, которых участь была завиднее участи человека,

питавшегося пищею, не свойственной его организму»307. Леопольдов утверждает, что только в Саратове жертвами голода стали 1000 человек.

Причины голода историк справедливо видел в следующем: восстание помешало убрать урожай 1774 года, а имевшиеся припасы были разграблены.

Документы Царицынской комендантской канцелярии позволили исследователю проследить отголоски в Саратовском Поволжье восстания Пугачева. В 1775 году стали распространяться слухи о новом народном вожде Заметаеве или Метелкине. Говорили, что Заметаев занимался разбоем на Каспии, а затем решил идти вверх по Волге. От Черного Яра до Симбирска были устроены дозоры, а главнокомандующий правительственных войск граф П.И. Панин запретил упоминать имя Заметаева. В июне 1775 года последний был пойман.

В 1780 году донской казак Максим Ханин в Дубовке при поддержке группы уральских казаков попытался объявить себя «Петром III», но был немедленно схвачен.

Большое влияние на А.Ф. Леопольдова в процессе работы над описанием восстания Пугачева в Саратовском Поволжье оказала «История Пугачева» А.С. Пушкина. Некоторые эпизоды саратовский историк полностью позаимствовал у Пушкина, сохранив без изменения отдельные фразы. А.С. Пушкин первый попытался проследить ход восстания в Саратовском Поволжье. Рассматривая действия пугачевских войск на правом берегу Волги, Пушкин говорит о постепенном приближении восставших к Саратову. Особый интерес великого поэта вызвала деятельность Г. Р.

Державина, пытавшегося возглавить оборону города и его окрестностей.

Исследователи отмечают, что порою материалы Пушкина о Державине не вполне точны или даже не верны, и только о саратовском периоде его

307 Там же. С 120.

84

деятельности поэт «знает несколько подробнее и положительнее».308 Пушкин первым рассказал о попытках саратовских чиновников организовать гарнизон на защиту города, о возникших между ними разногласиях, о

штурме 6 августа, а также о поимке Пугачева в Саратовском Заволжье.

А.Ф.Леопольдов отмечает и ограниченность источниковедческой базы пушкинского сочинения: « Пушкин немного сказал в своей «Истории пугачевского бунта» о нашествии злодея на наш край, но и в этом немногом у него много неверного. И немудрено: он не видел подлинного следствия,

которое хранится в Царицыне, и из которого я извлек большую часть этой статьи»309.

Новый этап в развитии Саратовского Поволжья А.Ф. Леопольдов начинает с 1780 года, когда указом Екатерины II учреждается Саратовское наместничество, а ряд дворцовых сел превратились в уездные города. Кроме того, к Саратовской губернии (наместничеству) были «по соображениям правительства причислены к ней города с уездами: Новохоперск от Воронежской губернии, Черный Яр от Астраханской и часть Борисоглебского уезда от Тамбовской»310. Первым саратовским губернатором (наместником) становится генерал-майор И.И. Поливанов.

А.Ф. Леопольдов отмечает его попытки изучать регион: «Говорят, что после него утратилось много бумаг, которые могли бы служить пояснением и материалами для истории здешнего края, потому что он каждый день записывал состояние погоды, урожаи хлебов, цены жизненных припасов,

время вскрытия и замерзания Волги, перемены атмосферы, словом, все любопытное и достопамятное, случившееся в здешнем крае»311.

Создание губернии, по словам А.Ф.Леопольдова, « имело самое благодетельное влияние на здешний край, усилило его народонаселение,

обезопасило города и села от своеволия, оживило земледелие, торговлю и промышленность. Население быстро увеличивалось в особенности в городах

308Грот Я. Деятельность и переписка Державина во время Пугачевского бунта. СПб., 1861. С. 1.

309Леопольдов А.Ф. Исторический очерк Саратовского края. С. 96.

310Там же. С.131.

311Там же С. 136.

85

приволжских, где трудолюбию и сметливости представлялось множество случаев и средств к управлению благосостояния»312.

Одним из первых успехов социокультурного развития в новых условиях стало открытие в сентябре 1786 года народного училища в Саратове. Это было первое учебное заведение на территории Саратовского Поволжья, где «не только в высших слоях народа, даже во дворянстве и купечестве очень многие были безграмотные»313. В 1806 году на средства,

собранные местным дворянством и пожертвованные Александром I, была открыта первая в губернии Александровская больница. В 1808 году в Саратов и некоторые уездные города были назначены повивальные бабки,

получившие образование в Петербургском повивальном институте. В 1810

году по инициативе губернатора Панчулидзева начинается планомерное строительство города Саратова, открыта пожарная часть, а в 1814 году сооружен гостиный двор. В 1808 году при губернском правлении создается первая в Саратове типография.

А.Ф. Леопольдов старательно фиксировал все важнейшие события,

происходившие в Саратове и губернии впервые десятилетия XIX столетия.

От его внимания не ускользали и явления природы, эпидемии, пожары,

открытие новых административных учреждений и учебных заведений,

крещение нерусского населения губернии и тому подобное.

Стремясь дать обстоятельный очерк о прошлом региона, А.Ф.

Леопольдов выделил и основные этапы в истории Саратовского Поволжья:

древнейший период, характеризующийся нахождением в регионе полулегендарных народов, о которых почти ничего неизвестно; период существования Золотоордынского государства, центр которого располагался на территории Саратовского края; период вхождения Нижнего Поволжья в состав Московского государства, когда начинается процесс его постепенного заселения и хозяйственного освоения, и регион был наполнен различными

312Там же. С. 131-132.

313Там же. С. 136.

86

антигосударственными элементами, служившими питательным материалом для всевозможных народных выступлений; период после петровских реформ,

когда в регионе начинается комплекс мероприятий по широкому распространению по инициативе правительства использование хозяйственных возможностей края и его планомерное заселение.

Оценивая вклад А. Ф. Леопольдова в изучение Саратовского Поволжья,

подчеркнем, что он не только стоял у истоков местной провинциальной историографии, но и сделал своеобразную попытку проследить ход исторических событий в регионе с древнейших времен до первых десятилетий XIX века. Им впервые высказаны более или менее четкие предположения о причинах, времени и месте основания Саратова, довольно последовательно прослежен процесс колонизации края, ход восстания под руководством Е. Пугачева. Консервативные политические взгляды наложили свой отпечаток на работы А.Ф. Леопольдова. Иногда он выступал в значительной степени как публицист, задачей которого являлась распространение определенных социально-политических идей. Во многом он следует в русле положений, высказанных Н.М. Карамзиным. Его работы во многом напоминают хроники. Им присуще последовательное изложение событий в хронологическом порядке без детального выяснения причинно-

следственных связей, имеют место элементы некритического отношения к источникам. Однако А.Ф. Леопольдов первый из исследователей, изучавших Саратовский край, обратился и к устным преданьям, и к документам из архивов. Когда-то Н.А. Полевой говорил о Н.М. Карамзине как историке: «Не ищите в нем высшего взгляда на события.…Придет по годам событие:

Карамзин описывает его и думает, что исполнил долг свой, не знает или не хочет знать, что событие важное не вырастает мгновенно, как гриб после дождя, что причины его скрываются глубоко, но взрыв означает только, что фитиль, проведенный к подкопу, догорел, а положен и зажжен был гораздо прежде»314. Эти слова могут быть полностью отнесены и к научно-

314 Цит. по: Эйдельман И. Последний летописец./ И. Эйдельман. М., 1983. С. 150.

87

исследовательской деятельности А.Ф. Леопольдова. Большинство выводов А.Ф. Леопольдова не выдержало испытания временем, но именно он дал импульс к дальнейшему изучению местной истории новому поколению исследователей.

Историко-статистические исследования А.Ф. Леопольдова появились в одно время с работами В.В. Пассека, И.И. Срезневского, И.П. Сахарова. Это дает основания говорить, что в 30-е годы XIX века активно начинает формироваться провинциальная историография, объектом исследований которой становится местная, локальная история.

88

Глава III. Саратовский историк-краевед Г.С. Саблуков и

проблемы изучения золотоордынских памятников на территории

Саратовского края

Процессы, возникшие в исторической науке на рубеже 20-30-х годов

XIX века, вели к расширению круга источников как письменных, так и материальных, что в свою очередь неизбежно ставило вопрос об обстоятельном изучении остатков материальной культуры прошлого. Если путешественники XVIII века лишь констатировали наличие развалин предшествующих эпох, то в новых условиях вставал вопрос об их детальном обследовании и изучении, а также и сохранении для последующих поколений. Памятники прошлого рассматриваются не только в качестве местных достопримечательностей, но и как значимый источник сведений о прошлом. В исторических исследованиях начинают использоваться данные нумизматики. Интерес исследователей начинают привлекать эпизодические находки старинных вещей. Встает вопрос об их целенаправленном поиске. В

этой связи все большое и большое значение начинает приобретать археология, которая ранее рассматривалась, с одной стороны, как раздел искусствознания, с другой - как одна из частных дисциплин антиковедения, и

от которой теперь требовали «тщательно собирая вещественные остатки произведений древности, открыть в них следы древних идей, и таким образом развить систему духовной жизни древних народов»315.

Эпизодические шаги в этом направлении делались уже в XVIII

столетии, когда известный историк В. Н. Татищев издал в 1739 одну из первых в мире инструкций для археологических раскопок. Во второй половине XVIII века, то есть после вхождения Черноморского побережья в состав Русского государства, начинается активный поиск античных древностей. Первые большие научные раскопки скифского кургана произвёл в 1763 генерал А. П. Мельгунов, исследование древнегреческих городов в

315 Энциклопедический лексикон. СПб.: тип. А. Плюшара, 1835. Т. 3 Ара – АӨо. С. 251.

89

Крыму начал в конце 18 в. П. И. Сумароков. Чиновник администрации Новороссийского края И. А. Стемпковский в первой трети XIX века начал систематическое археологическое исследование древнегреческих городов.

При нём вскрыт в 1830 скифский курган Куль-Оба близ Керчи, впервые познакомивший науку с шедеврами античного ювелирного искусства. «Ничто не может быть утешительнее для ума просвещенных людей и достойнее их благородных усилий,- указывал исследователь, - как стараться спасти от совершенного забвения существующие еще в отечестве нашем остатки образованности народов столь отдаленной древности, ничто не может доставить им более удовольствия, как находить по истечении 20

столетий памятники, которые могут дать самые достоверные свидетельства относительно религии и правления, наук и художеств, деяний и нравов поколений, столь давно угасших. Таковыми исследованиями мы можем некоторым образом извлекать удовольствие и пользу из самого праха»316.

Однако не только античные древности привлекали внимание исследователей. Археограф К. Ф. Калайдович, много сделавший для выявления и издания письменных памятников отечественной истории, ввёл в

науку ископаемые русские древности, издав и довольно правильно прокомментировав клад золотых вещей, найденный в 1822 в Старой Рязани.

Он же дал первую научную характеристику русских городищ (древних укрепленных поселений). В 20-е годы XIX века З.Я. Доленга-Ходаковский первым в исторической науки отметил исключительное богатство России городищами и курганами. Он также одним из первых в отечественной литературе дал четкую формулировку роли древностей как исторического источника.

Министр внутренних дел Л.А. Перовский в 40-е годы XIX века постарался упорядочить раскопки и улучшить методику полевых исследований. Археологов обязали вести поденные записи работ, делать

316 Стемпковский И.А.. Мысли относительно изыскания древностей в Новороссийском крае./И.А. Стемпковский. //Отечественные записки № 81. 1827. № 82. С. 42

90