Нарушения развития и социальная адаптация. Монография

рактере конкретного выбора весьма часто проецировались инди

видуальные проблемы в общении со стороны выбирающего, оп

ределявшие пол, возраст, физические и характерологические осо бенности «попутчика».

При выборе потенциально доступных заданий обнаружились заметные различия между подгруппами детей с низким и более вы

соким ОИП. В частности, первые стабильно избегали демонстра

ции школьных умений (всего 17,4%, или 15 выборов из 86 сделан

ных), предпочитая реально выполнимые виды деятельности. При

мечательно, что нередко обнаруживая завышенную самооценку (по данным предыдущей методики) по таким характеристикам, как «умный», «аккуратный», «хорошо учится», в данном случае дети демонстрировали вполне адекватный их реальным возмож

ностям уровень притязаний, чему, несомненно, способствовала

«закрытая» форма актуализации самооценки.

Во второй подгруппе (дети с более высоким ОИП) количество

«сложных» выборов составляло 31,8% (14 выборов из 44 сделан

ных). На просьбу продемонстрировать те или иные из выбранных

ими умений (арифметические задачи, письмо под диктовку, дек

ламация стихов) более чем в половине случаев (62%) дети отвеча

ли отказом или обнаруживали несостоятельность. В первой под

группе такие ситуации были выявлены в 75% случаев, причем за

фиксированы они были у детей с разным уровнем успешности школьной адаптации. Во второй подгруппе подобные, непосиль ные, выборы принадлежали преимущественно детям с достаточ но выраженными признаками дезадаптации, что позволяет гово

рить о сохранении актуальности переживаний, связанных с опы том неуспеваемости, а, следовательно, о компенсаторном характере подобных выборов. В пользу этого предположения сви

детельствовало достаточное понимание сложности выбора (дли

тельность латентного периода) в отличие от детей первой подгруп пы, где такой выбор чаще всего бывал облегченно бездумным или даже случайным.

При выборе трех желаний в обеих подгруппах доминировали различные материальные ценности (66,9% в первой и 53,6% во вто

рой подгруппе). Выборы иной направленности были достаточно разнообразны и представляли интерес в контексте анализа пер сональных проблем и переживаний ребенка. В частности, не тре буют комментариев такие желания, как «чтобы папа не пил вод ку», «чтобы мама меня не била», «чтобы бабушка жила с нами», «чтобы дома всегда было много еды» и т.п.

Другие, более опосредствованные желания, включая фантас тические, встречавшиеся примерно с одинаковой частотой в обе

их подгруппах, все же различались по направленности и содержа

131

нию. Так, в первой подгруппе, особенно среди детей с признака

ми дезадаптации, в них выступала фиксация на простых, потен

циально достижимых (самостоятельно) целях, эгоистические, асо циальные, иногда агрессивные установки («чтоб не ставили дво ек», «чтоб хорошо себя вел», «чтоб завтра каникулы», «стать силачом», «стать ниндзей», «чтоб меня все боялись» и т.п.). Во вто

рой подгруппе похожая картина наблюдалась в основном среди

дезадаптированных школьников (интеллектуальные различия

здесь как бы нивелировались, уступая место аффективности). По

мере смягчения симптомов чаще появлялись безобидные и даже вполне альтруистичные по содержанию выборы, свидетельству ющие о достаточной степени внутреннего психологического ком форта («научиться петь», «полетать на самолете», «отдыхать на

море», «чтобы все люди жили дружно», «чтобы у каждой собаки

был свой дом» и т.п.).

Таким образом, содержание ценностных выборов в диапазоне,

ограниченном структурой данной методики, обнаруживает зависи

мость не только от интеллектуальных возможностей ребенка, но и

от качества социально психической адаптированности его личнос

ти (выступая одновременно и одним из индикаторов этого качества).

Следующий этап анализа был направлен на оценку особенно

стей семейной социализации детей группы Б и являлся аналогич

ным по своей структуре анализу, проведенному в группе А. Раз ница состояла в том, что подгруппы детей из выборки учащихся массовой школы формировались на основе различий в психомет рической оценке интеллекта, поскольку целью анализа являлся

поиск возможных корреляций между особенностями семейной со циализации и умственным развитием детей (формально это была группа нормальных детей, т.е. не наблюдавшихся у психиатра и

не имевших никакой официально зарегистрированной невроло

гической патологии).

Анализ этих зависимостей сохранялся и в группе Б, но дополни тельно к нему оценивалось возможное влияние семейных факторов

на частоту появления «осложняющей симптоматики». Дифферен циация на подгруппы, представленная ранее в табл. № 10, вполне,

на наш взгляд, соответствовала этой цели. В итоге анализ насыщен ности факторами риска был проведен раздельно в 4 подгруппах: №1 диапазон ОИП 71 80, осложненная; №2 ОИП 71 80, неосложнен ная; №3 ОИП 81 105, осложненная;№4 ОИП 81 105, неосложнен ная. Фактическим материалом для сравнительного анализа стали данные «психологического анамнеза», собранные по 53 семьям (по

подгруппам от 1 й до 4 й соответственно: 14, 20, 14, 5 семей).

Так же как и в предыдущей группе, сначала была проведена

предварительная количественная формализации данных, которые

132

затем были преобразованы в средние арифметические величины,

отражающие представленность факторов риска в каждой подгруп

пе. Результаты этого преобразования отражены в нижеследующей таблице.

Таблица ¹ 13 Особенности семейной социализации (насыщенность факторами риска) детей группы Б.

После приведения средних арифметических величин к обще

Проанализируем вероятное значение этих цифр по каждой под группе в отдельности, причем на примере 1 й подгруппы сделаем это более подробно.

Подгруппа №1. Максимум негативных влияний приходится на дородовой период, причем и качество их, и мера выраженности во многих случаях оставляют мало шансов для благополучного психического развития будущего ребенка, даже если исключить

наличие факторов органического ряда. Здесь мы видим и высо кий процент отсутствия брачных отношений, а там, где они фор мально существуют, высокую напряженность конфликтов; здесь

133

же отмечается и частое злоупотребление алкоголем не только со

стороны будущих отцов, но и матерей, которые к тому же более

чем в половине случаев не хотели иметь ребенка. Неудовлетвори тельные бытовые условия, равно как и материальное положение, завершают картину.

Впериоде младенчества ситуация несколько смягчается лишь

вотдельных случаях. По подгруппе же в целом она остается не

благоприятной: к прежним негативным факторам добавляется не

только отсутствие поддержки со стороны близких родственников,

но и появление (или усиление) конфликтов с ними. Все это, есте ственно, отражается на характере отношения матери к ребенку, способствуя в ряде случаев формированию эмоционального от чуждения.

Вдошкольном периоде описанные тенденции в целом сохра

няются, дополняясь довольно частым применением физических

наказаний, иногда с признаками жестокости. Отмечается невни

мание к интеллектуальному развитию ребенка: с ним мало игра

ют, мало общаются, не замечают или не придают значения при

знакам отставания в развитии.

Некоторое улучшение ситуации по подгруппе в целом проис

ходит в период младшего школьного возраста, причем за счет та

ких важных факторов, как смягчение конфликтной напряженно

сти между родителями, снижение интенсивности алкоголизации и физических наказаний. Истинное внимание и озабоченность проблемами развития детей, уже заявляющих о себе неудачами в школе, у большинства родителей так и не появляются; вместо них

часто возникают неадекватные претензии к школьным учителям. Клинически данная подгруппа квалифицируется как неослож ненная дебильность, причем эта оценка при обследовании детей

не вызывала у нас сомнений. Однако далеко не во всех случаях

можно было говорить о соответствии феноменологии конкретных клинических проявлений данным медицинского анамнеза и не врологических заключений. Гораздо очевиднее в этих случаях вы

ступали связи между тяжестью «семейного анамнеза» (в нашем понимании) и выраженностью картины психического недоразви

тия и поведенческих расстройств.

Кроме того, как было показано выше, данная подгруппа харак теризовалась различными уровнями качества школьной адапта ции, которая в половине случаев была вполне успешной. Объяс нение этому факту можно найти, с одной стороны, исходя из нео днородности ситуаций семейной социализации (сила негативного

влияния различных факторов и на различных возрастных этапах у разных детей была неодинаковой). С другой стороны, следует

принимать во внимание менее жесткий уровень требований,

134

предъявляемый вспомогательной школой к адаптивным возмож

ностям ребенка. В подтверждение этого свидетельствует тот факт,

что большинство детей с легкими признаками школьной дезадап тации имели весьма короткий опыт обучения в массовой школе (3 ребенка из их числа сразу были направлены во вспомогательную школу ).

Во 2 й подгруппе суммарные оценки влияния негативных се

мейных факторов существенно ниже, чем в предыдущей, причем

во всех выделенных периодах. Максимум их также приходится на

дородовой период, однако он не намного выше, чем в 3 м и в 4 м периодах, что свидетельствует о постоянном характере этих вли яний, но более слабых по своей интенсивности. И если по клини ческой характеристике все дети этой подгруппы относятся к нео

сложненной дебильности, то по качеству школьной адаптации

более трети из них представляются не вполне благополучными.

Здесь еще более отчетливо обнаруживается зависимость этого не

благополучия от условий семейной социализации: именно в тех

семьях, где происходило наибольшее накопление негативных фак

торов, дети обнаруживали меньшую способность адаптироваться

к ситуации школьного обучения. Убедительных зависимостей от

клинических факторов (во всяком случае на уровне имевшейся до

кументации) здесь также не отмечалось. Более того, отмечено 4

случая, где реальный уровень психического развития детей явно превышал ожидаемый, если принимать во внимание тяжесть ме дицинского анамнеза и выраженность обнаруженной у них орга нической симптоматики. Во всех этих случаях атмосфера семей

ного воспитания включала весьма незначительное число негатив ных факторов на всех возрастных этапах.

В 3 й подгруппе суммарное количество этих факторов являет

ся наибольшим в сравнении с другими подгруппами. Максималь

ный их удельный вес приходится на дородовой период и на дош кольный. В качественном выражении отмечается преобладание наиболее жестких, деструктивных влияний на ребенка: в 10 слу

чаях из 14 фиксируются конфликтные отношения между родите лями, а в 12 случаях злоупотребление алкоголем (не только отца

ми, но и матерями). Кроме того, если в дородовом и младенчес ком периодах выявлено 4 случая отсутствия брачных отношений, то к школьному возрасту их уже 7 (правда, с уходом из семьи от цов снижается процент случаев алкоголизации и конфликтов, од нако учащаются и ужесточаются наказания детей).

Дети из этой подгруппы, как было сказано выше, отличались

наиболее высокими показателями интеллектуального развития (правда, с явным преобладанием невербальных достижений), но од

новременно и наиболее выраженными поведенческими расстрой

135

ствами и нарушениями школьной адаптации. Все они поначалу

обучались в массовой школе, откуда были выведены через1 1,5 года

во вспомогательную школу, причем в 11 случаях из 14 родители от неслись к этому событию весьма равнодушно. В качестве формаль ной причины перевода везде фигурировала стойкая неуспеваемость по основным предметам, сочетающаяся с плохим поведением и

объясняемая, естественно, наличием олигофрении в степени лег

кой или даже умеренно выраженной дебильности.

Этот диагноз, по нашим данным, можно было подтвердить

лишь в 3 случаях; в остальных речь могла идти о ЗПР сложного генеза: легкая, в большинстве случаев, органическая недостаточ ность в сочетании с деструктивными условиями «семейного воспи тания», тормозящими и искажающими процесс психосоциально

го развития ребенка. Повышенная аффективность, недостаточ

ная социализированнность, малая опосредованность поведения,

сложившиеся и закрепившиеся на протяжении дошкольного дет

ства, усугубились у этих детей переживанием своей несостоятель

ности в массовой школе. И хотя проявления этих особенностей

несколько смягчались после перевода во вспомогательную шко

лу, во многих случаях (47,1%) выраженность школьной дезадап

тации в момент обследования оставалась достаточно высокой.

Таким образом, дети из данной подгруппы, имея изначально

неплохие органические предпосылки психического развития, не только не получили в семье необходимых возможностей для их ре ализации, но и приобрели целый комплекс негативных личност ных установок и образований, резко затрудняющих процессы со

циальной адаптации и социализации.

В 4 й подгруппе, представленной всего 5 детьми, отмечается минимальное количество негативных семейных влияний, причем

представленное сравнительно «мягкими» факторами, т.е. предпо

ложительно не способными приводить к таким грубым деформа циям аффективно личностной сферы, как в предыдущей подгруп пе. Здесь можно было говорить о преобладании теплого эмоцио

нального отношения к детям, большей интенсивности общения с ними, а также о безусловно более «мирной» атмосфере семейного

взаимодействия, включающей и отношения с близкими родствен никами. И хотя склонность к злоупотреблению алкоголем отме чалась у 2 отцов (из 4), она не достигала выраженных форм и не сопровождалась грубостью, развязностью, агрессией, выступая, по видимому, как способ релаксации (в состоянии опьянения, со слов матерей, эти отцы становились оживленнее, разговорчивее

и «добрее»).

По формально социологическим характеристикам семьи этой

подгруппы занимали самое высокое место; в мировоззренческих

136

установках преобладали позитивные социальные ценности (чест

ность, трудолюбие, приверженность к порядку, взаимопомощь и

т.п.). Вместе с тем уровень педагогической компетентности нельзя было назвать достаточным: воспитание в целом носило стихийный характер, преобладала забота, главным образом, о витальных по требностях детей. В 4 случаях родители не замечали (или не прида

вали значения) признакам отставания детей в развитии, хотя вос

питатели детских садов пытались обратить на это их внимание. Бо

лее того, эти признаки, скорее всего, были вполне очевидными, т.к.

по данным медицинского анамнеза и психоневрологического об следования детей, выраженность симптомов резидуально органи ческих расстройств была достаточно отчетливой.

По результатам полного психодиагностического обследования,

у 3 х детей можно было говорить о наличии легкой степени оли

гофрении, у 2 х — о задержке психического развития церебраль

но органического генеза, несмотря на то, что, по данным психо

метрии, уровень интеллектуального развития тех и других фор

мально мог быть отнесен к пограничной недостаточности. Все эти

дети были направлены во вспомогательную школу после 1 го года

обучения в массовой школе, причем родители без особого сопро

тивления приняли рекомендации медико педагогической комис

сии, поверив, что это делается в интересах их детей.

Кратко обобщая результаты проведенного анализа, можно от метить следующее. Семейная социализация обследованных нами учащихся вспомогательных школ в значительной части случаев ха

рактеризуется массивными и продолжительными негативными влияниями на ребенка при явном дефиците влияний позитивных. Существенный процент детей, у которых относительно высокий

уровень интеллектуального развития сочетается с выраженными

признаками школьной и шире — социально психической дезадап тации, а также с синдромами нервно психических расстройств, позволяет говорить в данном случае о большей степени патоген

ности средовых факторов, чем органических. Аффективно поведенческие расстройства, тесно переплетаясь

с признаками обедненности и искаженности ценностно мотива ционной сферы, с одной стороны, и несформированностью целе направленных форм мыслительной деятельности, с другой сторо ны, приводят к эффекту утяжеления диагноза. Фактором, усугуб ляющим и генерализующим нарушения социально психической дезадаптации личности, особенно для этой категории детей, явля

ется опыт пребывания в массовой школе; для детей с более низким интеллектом этот опыт, как правило, является более коротким и

менее травматичным.

137

3. Результаты исследования учащихся вспомогательной школы, лишенных родительской опеки (группа В )

Так же как и в предыдущей группе, все эти дети, общим коли

чеством 64 чел., имели диагноз «олигофрения в степени дебиль

ности» (легкой или умеренно выраженной). Критерии отбора в

группу те же, что и в группу Б. Отягощенность психопатологичес

кой симптоматикой, зафиксированная в 75% случаев,и распреде ление детей по полу представлены в табл. № 14.

В сравнении с группой Б, здесь отмечается некоторое увели чение количества детей с «умеренно выраженной дебильностью»

(УД), а именно — на 10% (18% и 28% соответственно). Одновре

менно, но уже на 21%, возрастает число случаев с осложняющей

симптоматикой (54% и 75% соответственно); при этом распреде

ление ее по степеням дебильности также изменяет свой характер:

если при УД она фиксируется в 100% случаев, как и в группе Б, то

ЛД она сопровождает уже в 65% случаев (в группе Б меньше 50%).

Можно отметить также некоторое нарастание тяжести психопа

тологических расстройств: психопатоподобный синдром встреча

ется здесь в 23% случаев (в группе Б в 15%).

По данным психометрического исследования интеллекта,груп па В также оказалась весьма неоднородной в пределах одной и той же степени умственной отсталости, отраженной в диагнозе.В ча стности, ОИП был зафиксирован в диапазоне от 66 ед. до 96 ед.

Результаты разделения его на три уровня, условно соответствую

Таблица ¹ 14 Клиническая квалификация детей группы В (вспомогательная школа, дети, лишенные родителей)

138

Таблица ¹ 15 Распределение детей группы В по величине общего интеллектуального показателя и диагнозу

щих умственной отсталости, пограничной недостаточности и не

высокой возрастной норме, представлены в табл.№ 15.

Как видно из таблицы, в диапазон умственной отсталости (66 — 80) попадают 42 ребенка (65,6%): 28 чел. с ЛД и 14 чел. с УД. К этому следует добавить, что существенных различий между циф

рами ОИП у детей с ЛД и УД не отмечалось; более того, в несколь

ких случаях этот показатель был выше у детей с УД.

По структуре психометрического профиля у всех детей этой

подгруппы, за редким исключением, отмечался более низкий уро

вень вербальных достижений в сравнении с невербальными. Этот

контраст увеличивался у детей с осложненной ЛД и еще более — с

осложненной УД. Кроме того, качественный психологический анализ деятельности выявил более высокий уровень ее организа ции при неосложненной ЛД; при осложненной же отмечались такие явления, как колебания целенаправленности, дезорганиза ция при затруднениях, слабость мотивации достижения, быстро нарастающее пресыщение работой, требующее постоянной и раз нообразной внешней стимуляции. ЛД осложнялась в 2 случаях психопатоподобным синдромом, в 6 — церебрастеническим, в 5 — неврозоподобным; УД в 5 случаях психопатоподобным, в 4 — не врозоподобным, в 5 — церебрастеническим.

В диапазон пограничной недостаточности (81 90) попадают 15 детей (23,4%), из них 4 чел. с УД. При отсутствии существенных различий в структуре психометрического профиля общими явля лись довольно контрастные различия между ВИП и НИП (пер вый в отдельных случаях был ниже на 15 17 ед.), а также заметная

неравномерность достижений как по отдельным субтестам, так и по качеству ответов и действий внутри субтестов. Довольно часто

имели место попытки отказа от выполнения задания даже при не

139

значительных затруднениях, сопровождавшиеся в ряде случаев

выраженными аффективными реакциями (слезы, раздражение,

гнев). Вместе с тем, можно было отметить и интерес к работе, и стремление добиться хорошего результата. И если в предыдущей подгруппе основой сотрудничества отчетливо выступал интерес к новому лицу (взрослому), то здесь контакт носил более конструк

тивный характер, включая в себя мотивы совместной деятельнос

ти и общения. ЛД осложнялась здесь церебрастеническим синд

ромом в 2 случаях и неврозоподобным в 6 случаях; УД во всех 4

случаях — с психопатоподобным синдромом.

В диапазоне низкой возрастной нормы (91 96) представлены лишь дети с ЛД в количестве 7 чел. (11%). Так же, как и в группе Б, здесь концентрируется основной процент психопатоподобной

симптоматики (4 случая из 6). Вместе с тем, в ситуации исследо

вания практически все дети достаточно успешно контролировали

собственные эмоциональные проявления, стремились произвес

ти благоприятное впечатление на экспериментатора, работая

вдумчиво и старательно. Однако в 4 случаях (из 7) мотивация «за

интересованного общения» быстро начинала доминировать, при

водя к утрате целенаправленности и снижению качества решений,

которые становились явно ниже потенциальных возможностей де

тей. Лишь разнообразная, иногда довольно жесткая стимуляция

возвращала их в ситуацию исследования.

Таким образом, соотношение психометрической оценки ин теллекта и осложняющей симптоматики отражает те же тенденции, что ранее были отмечены в группе Б. В частности, здесь еще более

отчетливо выявляется связь между диагностируемой степенью ум ственной отсталости (умеренно выраженной дебильностью) и тя жестью аффективно поведенческих расстройств, т.к. подгруппа

«легкая дебильность» по уровню интеллекта фактически не отли

чается от дебильности «умеренной», но представлена более легки ми проявлениями психопатологической симптоматики.

Далее, при переходе к подгруппам с более высоким ОИП, так

же, как и в группе Б, отмечается нарастание выраженности этих тенденций, что еще раз подтверждает наличие высокого удельно

го веса «внеинтеллектуальных» факторов, прямо или опосредо ванно принимаемых во внимание при постановке диагноза «оли гофрения» и тем более при квалификации степени умственной отсталости.

Вместе с тем, следует понимать, что для констатации умствен ной отсталости у данной категории детей имеется достаточно ос

нований и непосредственно связанных с интеллектуальной сфе рой, недоразвитие которой носит сложно детерминированный

характер, определяемый, прежде всего, констатностью тормозя

140