Молодежный политический экстремизм в условиях глобализирующейся российской действительности. Монография

сле того, как взбунтовалось против епископа Афанасия (Кудюка), рукополо-

жившего в священники еврея, и перешло в старообрядчество.154

В уставном документе РНЕ, “Азбуке русского националиста”, прямо ска-

зано, что в организацию не принимаются люди, “склонные к излишнему мистицизму”.155

Появление тайных, религиозных специфических националистических групп, а также военизированных антиправительственных организаций актив-

ными членами которых является молодежь, обозначает совершенно иную и ку-

да более смертельную угрозу, чем традиционные террористические группы. К

тому же эта угроза является более призрачной и трудноуловимой. Определение новых типов экстремизма имеет огромную важность с точки зрения контртер-

рористических мер. Эти группы непостоянны и непредсказуемы в своих дей-

ствиях. До сих пор не достает информации о причинах, по которым многие

«нетрадиционные» движения и мирно настроенные религиозные культы неожиданно обращаются к насилию и организовывают теракты, сеющие смерть без разбора.156 Возможно, экстремистская направленность многих религиозных групп являет собой по существу реакцию на абсолютное отсутствие граждан-

ского общества, призванного обеспечить основные права и свободы современ-

ного общества. Существует мнение, что с таким явлением как религиозный мо-

лодежный экстремизм можно покончить, лишь избавившись от их экономиче-

ских подоплек. Бесспорно, что бедность и экономическая отсталость – пита-

тельная среда для этих явлений. Однако мир столкнулся с терактами уже сего-

дня, а решение социально-экономических проблем – всегда в исторической ре-

троспективе было актуальной задачей, а в реальности дело далекой перспекти-

вы. Кроме того, заметим, что экстремизм под религиозными лозунгами пустил корни и во вполне благополучных европейских странах.

154 Фашизм и религия. Информационно-аналитический бюллетень // Общественный Фонд “Антифашист”. М., 1998. С. 31.

155См. там же с. 31.

156Хофман, Брюс. Терроризм – взгляд изнутри (пер. с англ. Е. Сажина). – М.: Ультра. Культура, 2003. – 264 с., илл.

121

2.3. Информационный экстремизм как феномен глобального инфор-

мационного пространства

XXI век в нашей стране, да и во всём мире, это век перехода к инфор-

мационному обществу, информационной цивилизации, где информация стано-

вится таким же традиционным ресурсом развития как энергия или сырьё. Ши-

рокое применение новых информационных и коммуникационных технологий является необратимой тенденцией мирового развития и научно-технической революции последних десятилетий.

При переходе к технологическому, постиндустриальному, информаци-

онному обществу можно говорить о существенной технологизации и поли-

тической деятельности, а также о возможности использовании современных технологических разработок в захвате политической власти различными экс-

тремистскими группировками.

Технология политическая – это методы решения политических про-

блем, выработки политики, ее реализации, осуществления практической по-

литической деятельности. Технология политической деятельности – это ком-

плексная система методов и способов воздействия на объект политики с це-

лью достижения определенных целей. Сфера применения технологий лежит,

как правило, в плоскости практической деятельности политических субъек-

тов по осуществлению выработанного политического курса и достижению конкретных политических целей и задач.157

Борьба за власть, ее удержание и использование порождает множе-

ственность политических технологий, направленных на завоевание и удер-

жание политической, духовной власти, власти над умами и сердцами людей,

над общественным мнением.

Политические технологии распространяются на все поле политической власти и государственного управления. В силу этого они включаются как в

157 Анохин М.Г. Политические технологии // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия политология. –2000. – № 2. – С. 101-104.

122

конвенциональные (легальные) процессы применения политической власти и соответствующего распределения ресурсов государства, так и в неконвенци-

ональные, предполагающие использование приемов и процедур, прямо за-

прещенных законом или противоречащих политическим традициям.

Самые распространенные из них — функциональные типы политиче-

ских технологий, предполагающие рационализацию управления политиче-

скими процессами (например, процедур принятия решений, согласования ин-

тересов, ведения переговоров, коммуникации с общественностью и т.д.). Ин-

струментальные разновидности политических технологий имеют целью до-

стижение конкретных задач политического управления (победа на выборах,

создание благоприятного имиджа и т.д.).

Неотъемлемым фактом действительности стало постоянное расшире-

ние форм и видов новых информационно-коммуникативных технологий,

применяемых в повседневной политической практике. Ведущую роль в дан-

ном процессе на протяжении последнего десятилетия играет информацион-

но-коммуникационная сеть общественного пользования Интернет. Ежеднев-

ное увеличение количества доступных в Сети информационных ресурсов по-

степенно приводит к формированию канала действительно массовой, а не элитной коммуникации. На волне глобализации данные процессы все шире охватывают мировое сообщество в целом и Россию как его неотъемлемую часть. По сути дела идет процесс формирования нового обширного канала политического воздействия, динамика развития которого, может перевернуть представления, как о системе обеспечения политической деятельности, так и о традиционных политических технологиях.158

Эти каналы используют не только легальные политические акторы, но и силы. заинтересованные в захвате политической власти в стране или в ослаблении роли России в международном политическом пространстве.

Сложность в борьбе с этими силами заключается в том, что используются

158 http://open-gov.ru//2010/10/15/polittehnologiya/ Современные политические технологии как способ конфликтного взаимодействия

123

ненасильственные методы и технологии захвата власти и очень трудно про-

тивостоять этим силам, используя правовые механизмы. Следует подчерк-

нуть, что ненасильственная борьба намного более сложное и более много-

гранное средство, чем насилие, поскольку она использует информационно-

технологические, психологические, социальные, политические и экономиче-

ские методы.

Политические и социальные трансформации во многих постсоветских странах продолжают сопровождаться рядом таких острых проблем, как вы-

сокий уровень безработицы, сильнейшее социальное расслоение, различный уровень доступа ко многим социальным благам. Однако, эти проблемы не связаны напрямую с такими социальными факторами, как гендер, этнич-

ность, территория проживания. Сегодня значимую роль начинают играть те из них, которые обусловливают процессы в политическом сознании граждан и социальных групп, воздействие на которые обеспечивает различным поли-

тическим силам достижение определенных результатов в борьбе за облада-

ние властью. Все чаще используются такие методы и способы воздействия на политическое сознание и политическое поведение людей, которые непосред-

ственно направлены на формирование протестного потенциала и мотивацию соответствующих политических действий. Примером могут послужить про-

изошедшие в последние годы в странах бывшего СССР «цветные револю-

ции», которые во многом изменили традиционные подходы к оценке полити-

ческих процессов, связанные с укоренившимися в общественном сознании научно-теоретическими и обыденными представлениями о методах, способах и средствах осуществления борьбы за политическую власть.

События в Украине, Грузии, Киргизии, показали, что молодая «проза-

паная» часть элиты, используя протестную энергию масс населения, авангар-

дом которой зачастую выступает молодежь, осуществили ненасильственный захват власти.

Безусловно, анализировать только внешнюю технологическую сторону

«цветных революций» методологически неправильно, поэтому необходимо

124

для реализации тактики ненасильственных действий при осуществлении по-

добного рода переворотов выявить причины, вызывающие недовольство по-

литической властью и факторы, способствующие формированию протестно-

го движения.

Идейным вдохновителям таким процессам приходится использовать социологические «карты недовольства», дающие представление об осозна-

нии различными социальными группами несправедливости своего положе-

ния в обществе. Располагая такими «картами недовольства» идеологи-

манипуляторы подбирают способы искусственного обострения этих недо-

вольств.

Очень часто используют технологии «политического спектакля».159 В

рамках этой технологии изучается подробно культура того общества, в кото-

ром будет ставится «спектакль». На основании этих данных пишется «сцена-

рий» и подбираются «художественные средства» и готовится режиссура. В

качестве такого примера можем привести страны Восточной Европы, когда в них происходили смены социалистических режимов. Данную технологию описывал в своих работах итальянский политический деятель А. Грамши. В

своей теории гегемонии он уделял большое внимание театру, особенно теат-

ру Луиджи Пиранделло, который способствовал приходу фашистов к власти

вИталии.160

Втаких «спектаклях», свергаемая легальная политическая власть не способна применять насилие против безоружной толпы, часто армия отказы-

вается применять силу против таких беззащитных протестных масс. Еще лучше. Если такой захват власти происходит в период избирательных кампа-

ний. Если захват власти происходит в период выборов, то эффективным при-

емом активизации политического сознания граждан является создание об-

становки максимально «грязных» выборов для того, чтобы создать иллюзию фальсификации, неопределенности, что даст почву для постановки «спектак-

159Ги Дебор. Общество спектакля. М.: Логос, 2000.

160http://www.kara-murza.ru Экспорт революции. Саакашвили, Ющенко...

125

ля на площади». Революции в Грузии, Украине. Киргизии являются именно такими примерами. Главным качеством этих революций является иллюзия ненасильственного характера развития событий в общественном сознании.

В данных ненасильственных способах захвата власти манипуляции опираются на реально существующие в обществе противоречия и стереоти-

пы. Но цель этой манипуляции состоит в том, чтобы посредством духовного воздействия на граждан нужным образом, изменить представления людей о реальности и об их собственных интересах, гипертрофировать одни элемен-

ты, приглушить другие, нарушить возможность «взвешивания» явлений и угроз, отключить память и навыки рефлексии. В этом случае собирается тол-

па иного типа, чем описывал Г. Лебон. Эта толпа основывается на сильной солидарности, она сложно структурирована, целеустремленная, обладает коллективным разумом и ответственностью. Цели толпы, ее разум и струк-

тура задаются извне технологами-манипуляторами.

Сходство «сценариев» и методов, которые использовались в Югосла-

вии, Украине, Киргизии, Грузии позволяют говорить о том, что оппозиция поддерживалась извне, т.е. финансировалась и управлялась технологами из других стран. Кроме того, смена политического курса не являлась прямым следствием глубоких кризисных политических, экономических или социаль-

ных процессов, очевиден факт использования стратегий ненасильственных действий.

Стратегию ненасильственного захвата власти стало возможным ис-

пользовать в условиях бесконтрольного распространения технологий соци-

альной манипуляции и трансформации сознания.

Информационные и когнитивные технологии не только поставили за-

дачу утилизации среднего класса, но и дали инструмент, позволивший фор-

мировать «революционные» движения – социальные сети. Посредством это-

го сегмента общества, представляющего собой сеть – взаимосвязанных меж-

ду собой участников, - происходит давление на действующую власть, кото-

рая принуждается к уходу с руководящих позиций.

126

Это давление снизу, со стороны социальных сетей, явление далеко не спонтанное, а спровоцированное, созданное технологически. В этом – осо-

бенность сетевых технологий и «бархатных революций», которые на них ос-

нованы.

Технологии информационно-психологического воздействия на полити-

ческие процессы на практике сводятся к двум направлениям: агрессивному воздействию в форме информационно-психологической войны и «мягким» технологиям психологического управления конфликтной ситуацией. Если технологии первого направления преследуют цели подготовки и переход к вооруженной стадии конфликта, то вторые, «мягкие» технологии направлены на поиск его мирного разрешения.

Использование «жесткого» либо «мягкого» набора технологий инфор-

мационно-психологического воздействия осуществляется с учетом конкрет-

ной политической ситуации и общей международной обстановки. Так, «мяг-

кие» «бархатные революции» в странах СНГ (Украина, Грузия, Киргизия,

Молдова и т.д.) предполагают наличие и учет внутриполитических условий их реализации (внутриполитической нестабильности), тогда как «жесткие» операции в Афганистане и Ираке предусматривают формирование в массо-

вом сознании международной общественности специальных политических мифов: персонифицированных образов «международного терроризма» (образ

«Бен Ладена»), «всеобщей угрозы миру» («наличие в стране оружия массово-

го уничтожения»), имеющих глобальные масштабы и последствия.161

Ярким примером использования информационно-психологических тех-

нологий в целях управления политическими процессами являются различные кампании по мягкому, ненасильственному изменению государственного строя или захвата власти – «бархатные революции» в Сербии («бульдозерная рево-

люция»), Грузии («революция роз»), Украине («оранжевая революция»), в

Молдове (апрель 2009 г.), в Центральной Азии – Кыргызстане («революция

161 http://mir-politika.ru «Зеленые революции» в Иране: практика применения западных технологий цветных революций в Исламском мире.

127

тюльпанов»), «кедровую революцию» в Ливане, а также неудавшиеся попытки в Беларуси («васильковая революция»), Узбекистане и Мексике (в 2006 г.). В

этот перечень также можно включить «Революцию гвоздик» в Португалии,

ставшую бескровным военным переворотом, и «Бархатную революцию» в Че-

хословакии, приведшую к распаду страны на две части. В качестве технических предшественников «бархатных революций» можно назвать EDSA Revolution (the People Power Revolution), произошедшую в 1986 г. на Филиппинах, и (не-

удачная попытка) события в Китае на площади Тяньаньмэнь в июне 1989 г.162

Особую роль в «цветных революциях» играют собственно цвет и симво-

лы, так как именно знаковые системы, в отличие от содержательной вербальной коммуникации, воздействуют на глубокие сферы психики (предсознание и под-

сознание). Политтехнологи прекрасно понимают их значение, а потому выбор

«красной розы» или «красного тюльпана» в качестве символа революции вовсе не оказывается случайным.

Во-первых, знаковые системы продуцируют простые (архаичные) гене-

ральные эмоции (например, ярость, отвращение, блаженство, страх), которые подавляют или возбуждают волевые действия. Главное — они не стимулируют целенаправленную деятельность. Соответственно, в войне, социальной или ре-

лигиозной революции роль знаковых систем оказывается хотя и не определяю-

щей, но весьма значительной, так как они формируют эмоциональный настрой масс. Более того, в отдельных элементах стратегии (психическая атака) от них может зависеть исход всей операции.

Во-вторых, знаковые системы актуализируют социальный опыт (личный,

родовой, этнический, конфессиональный, сословный, национальный) и вызы-

вают тем самым отзвук, который побуждает к самоидентификации, к выбору и,

наконец, к поступку. Таким образом, символ становится опознавательным зна-

ком, обозначает соратников и выявляет противников, как бы физически консо-

лидирует сообщество в конкретном пространстве и времени.

162 Манойло А.В. «Зеленая революция» в Иране: практика применения Западных технологий цветных революций в исламском мире.// Научно-политический журнал Мир и политика. Издательство Известия.- 05.06.2012.

128

Как отмечал К. А. Черемных, если сообщество (религиозная структура,

этнос, нация) консолидируется под воздействием внешнего игрока, то есть ма-

нипулируется к консолидации, семантическое оформление этого акта зависит от целеполагания субъекта и от характера управления, которое может быть прямым, опосредованным или косвенным. Причем даже при опосредованном управлении субъект манипуляции не заинтересован в возникновении дополни-

тельного идентификационного поля.163

Еще одно важное уточнение относительно роли и значения зрительных образов. Зрительный опыт, как и обонятельный, вкусовой, тактильный и эле-

ментарный звуковой, является более архаичной структурой в сравнении с опы-

том вербальным. Именно поэтому воздействие на зрительный анализатор, осо-

бенно в сочетании с элементарными звуками, более инструментально и эффек-

тивно для навязывания желаемого поведения индивиду или массе, чем вербаль-

ное воздействие. Для быстрого и максимально широкого охвата населения в технологиях ЦР активно используются демонстрации элементарного цветового или графического знака (например, белый кулак в круге на черном фоне — символ белградской «революции», который впоследствии использовали на Украине, в Киргизии, Египте) или зрелища: шествия, флэш-мобы, «кольца»,

разного рода акции, транслируемые в социальных сетях.

Зрелище — особо важный, но и более сложный в сравнении с символикой технологический прием.

Он продуцирует коллективное чувство — синтонию, формирующее новое качество отношений между объектами воздействия, то есть зрителями. Кроме того, ролевое зрелище (например, театр, кино, акты самосожжения, передавае-

мые по социальным сетям) дополняет синтонию самоидентификацией с героем или усвоением страсти героя. В результате «завороженность» конкретным дей-

ствием может изменить восприятие реальности.164

163http://svom.info/entry/208-sekrety-cvetnyh-revolyucij-sovremennye-tehnologii

164http://svom.info/entry/208-sekrety-cvetnyh-revolyucij-sovremennye-tehnologii

129

В современных условиях внедрение коммуникативных программ быстро-

го общения (форумы, социальные сети, живые журналы, блоги и т. п.) серьез-

ным образом повышает внушаемость. Это происходит, в частности, потому, что в реальности люди начинают переходить на «птичий язык», свойственный вир-

туальности, — наступает так называемая деградантная синтония.

Многие психологи, психоаналитики, эксперты по сетевым структурам обращают внимание на то, что внедрение «YouTube» и «Flickr» создает безгра-

ничное пространство деградантного «живого театра», «GoogleMaps» — топо-

графическую прозрачность («живой тир»), «Facebook» — «несмываемую» фик-

сацию персональных данных, «Twitter» — деградантный язык «словесных же-

стов». Все это вместе создает беспрецедентно благоприятные условия для управления поведением в массовом масштабе, если, конечно, субъектом мани-

пуляции ставится такая задача.

Современные средства коммуникации стали одними из важнейших средств подготовки и осуществления «цветных революций», прежде всего в си-

лу того, что позволили активизировать зрелищную сигнальную семантику. Так, «YouTube», который является третьим по количеству посетителей сайтом в ми-

ре (в январе 2012 года ежедневное количество просмотров достигло 4 миллиар-

дов), позволяет мгновенно распространять по мобильной связи подлинные, ре-

тушированные или просто сфальсифицированные видеосюжеты, возбуждаю-

щие в сенсибилизированном обществе генерализованные реакции ужаса, пре-

ходящего в яростное неприятие заведомо указанного виновника. В роли по-

следнего, как правило, выступают политический лидер или недемократический политический режим, который нужно свергнуть.

Многие зарубежные аналитики прямо называют «бархатные революции»

«демократическим шаблоном», универсальным и применимым к самым раз-

личным государствам, то есть универсальной и тиражируемой политической,

психологической, финансовой и информационной технологией по экспорту де-

мократии в другие страны. По сути «бархатные революции» – это качественно новые технологии политического экстремизма, основанные на применении со-

130