Молодежный политический экстремизм в условиях глобализирующейся российской действительности. Монография

словско-догматическое – взаимопереплетены. Феномен салафийи имеет социо-

культурные и религиозные корни, а традиция ее восходит к исламскому Сред-

невековью. В период становления ислама религия не была отделена от полити-

ки, права, философии. В ходе исторического развития такое разделение факти-

чески произошло. Для современного проявления «исламизации» характерны:

попытки выработать новые формы объединения религии и политики, религии и государства («исламское государство»), добиться возрождения шариата в каче-

стве государственного права, мусульманских норм регулирования хозяйствен-

ной жизни, создания исламской теории прогресса. Для большей части идейных мусульманских течений характерно стремление к обособлению «мира исла-

ма».142

Энциклопедический словарь «Ислам» (признанный в международном научном сообществе) определяет салафитов как «общее название религиозных мусульманских деятелей, которые в различные периоды истории ислама высту-

пали с призывами ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульман-

ской общины», «праведных праведников».143 Салафитские идеалы остаются идеологией исламского радикализма, который если не превратился в единое мусульманское движение, то стал непременным участником политических кол-

лизий в мусульманском мире. Вместе с тем сегодняшняя салафийя имеет четко выраженную компенсаторную функцию: содержащийся в ней призыв к возвра-

ту в «золотой век» является признанием неудач в развитии мусульманского ми-

ра, означает поиск новых ориентиров.

На северном Кавказе анклавы салафитов существуют в Дагестане, сто-

ронниками салафийи считают себя многие чеченцы, приверженцы этого дви-

жения проживают в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Ингушетии.

Распространение салафитских идей является ответом на общий системный кри-

зис в регионе. Они являются реакцией мусульман на неспособность централь-

ной и местной власти решить их проблемы. Не уверенные в компетентности и

142Бибикова О. Ваххабизм или то, что под ним подразумевается. Россия и Мусульманский мир. 2000. - №3. - С. 32 -33.

143Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991. - 201 с.

111

решительности администрации, не веря в реальность избавления от трудностей при помощи проводимой в последнее время политики, люди пытаются отыс-

кать иные возможности выхода из создавшейся ситуации. Отсюда интерес к

«исламской альтернативе». Знаменитую роль сыграли салафитские установки при обосновании отделения Чечни от России (попытка провозгласить ислам-

ское государство предпринималась в 1997 году.)144

Применительно к ситуации на Северном Кавказе чаще всего используется термин «Ваххабизм», отождествляющийся с исламским фундаментализмом и экстремизмом. Именно с получившей известность под именем ваххабизма са-

лафийей связана политизация ислама на северном Кавказе, превращение ислама в орудие политической борьбы. Именно с действиями сторонников салафийи связана проблема интернационализации конфликта в Чечне, международного терроризма.

На Северном Кавказе «салафитский проект» представлен и претендует на реализацию сразу на четырех уровнях: локальном (Кадарская зона и некоторые районы Дагестана); национальном, или республиканском (Чечня, Дагестан);

субрегиональном (Чечня, Дагестан и при определенных обстоятельствах Ингу-

шетия); северокавказском.145.

Существует мнение, что реализация этого проекта – всего лишь дело вре-

мени, и если не принять решительные меры, то на территории южной части России может возникнуть «ваххабитское государство», что приведет к развалу страны. Такой прогноз может стать реальностью, если учитывать, что салафийя вполне соотносится с одной из главных идей исламской доктрины о совершен-

стве этой религии, о неизбежности принятия ее всеми народами, о конечном триумфе ислама.

Религиозный экстремизм не рождается на пустом месте. Предупредить его проявления намного разумнее, чем с ним бороться. Часто исламскую моти-

вацию начинает использовать экстремизм, сформировавшийся на национал-

144Поляков К.И. Исламский фундаментализм. М., 2001. – 58 с.

145Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. - 138 с.

112

сепаратистской и криминальной основе. Возможен вариант, когда экстремист националистического толка, обращаясь к исламу как к средству достижения своих целей, превращается в убежденного мусульманского фанатика.

«Национальный салафитский проект» был инициирован только вслед-

ствие крайнего обострения конфликта между Москвой и Чечней. Если на всей территории Северного Кавказа обращение к салафийе обусловлено социальной и религиозной мотивацией, то в Чечне первичным толчком послужила борьба за независимость. В 1996 году в Чечне начиналась планомерная реализация

«национального салафитского проекта». После приостановки в августе военных действий, завершения «первой чеченской кампании», З.Яндорбиев принял ре-

шительные меры по исламизации государства. В сентябре он подписал указ о расформировании светских судов, которые были заменены судами шариатски-

ми. Право участвовать в работе этих судов получили зарубежные (арабские)

миссионеры. Одновременно был введен так называемый Уголовный кодекс – шариат, фактически являющийся переводом Уголовного кодекса Судана. В

Грозном открылся Исламский молодежный центр, который стал организацион-

ным оплотом и кадровым резервом салафитов (ваххабитов). В том же году ис-

лам был провозглашен государственной религией чеченской республики, из числа салафитов организовали «исламскую гвардию» в рамках Национальной гвардии в количестве 200 человек, попасть в которую можно было только по письменно удостоверенной муллой рекомендации. Были сформированы и два полка «исламской безопасности».146

«Национальный салафитский проект» не мог существовать без соответ-

ствующего субрегионального проекта. Однако упор делался не на создание единого исламского государства, а на дезорганизацию общества и политиче-

ских структур внутри Дагестана, что позволило чеченцам установить свой или общий с местными салафитами контроль над некоторыми районами, где могло быть провозглашено исламское государство. Военное поражение чеченских экстремистов в Дагестане существенно подорвало их авторитет у потенциаль-

146 Ахмадулин В., Мельков С. Государственно-исламские отношения в России. М., 2000. – 60 с.

113

ных союзников в соседних республиках. Парадокс состоит в том, что несмотря на обреченность салафитского проекта в масштабах всего Северного Кавказа он остается фактором, влияющим на обстановку как внутри региона, так и вокруг него.147

Непопулярность лозунгов создания исламского государства не означает,

что северокавказские мусульмане полностью игнорируют религиозную форму социального протеста. Они готовы опереться на ислам для достижения соци-

альной справедливости, во имя поддержания традиционного образа жизни. О

наличии попыток вернуться к идее исламского государства свидетельствует существование в разных частях северокавказского региона лагерей «моджахе-

дов», в которых сочетается боевая и религиозная подготовка. Между лагерями в разных республиках нет устойчивой координации. Часть прошедших там обучение молодых людей переправляется в Чечню, некоторые стремятся пре-

кратить контакты с бывшими наставниками. Тем не менее, нельзя не признать,

что десятки, а то и сотни «выпускников» этих лагерей вливаются в чеченские вооруженные формирования и могут служить для чеченской пропаганды в ка-

честве примера сотрудничества между ваххабитами всего Северного Кавказа.

Участие в боевых действиях молодых представителей различных этносов поз-

воляет оценивать чеченский сепаратизм как общекавказский джихад против России. Об этом свидетельствуют и трагические события в Москве в октябре

2002 года.

Такая же тенденция наблюдается и во многих других, как восточных, так и западных державах. В ряде случаев это связано с процессом глобализации.

Исламские фундаменталисты заняли жесткую позицию по отношению к Аме-

рике, возлагая на нее как ведущую мировую державу, ответственность за все негативные процессы в мире. А поскольку, глобализацию очень часто ото-

жествляют с американизацией, то радикальный ислам, с одной стороны являет-

ся ответной реакцией на глобализацию, или американизацию. С другой сторо-

147 См. там же с. 60.

114

ны, это попытка утвердить свою модель глобализации, т.к. среди исламских экстремистов часто звучит призыв к созданию единого исламского государства.

Для религиозно-политического экстремизма характерно стремление к быстрому решению сложных проблем независимо от «цены», которую прихо-

дится платить за это. Отсюда упор на силовые методы борьбы. Диалог, догово-

ренность, консенсус, взаимопонимание отвергаются им. Крайним проявлением религиозно-политического экстремизма является терроризм, представляющий собой совокупность особо жестоких форм и средств политического насилия. В

последние десятилетия религиозно-политический экстремизм все чаще обраща-

ется к террору как средству достижения своих целей. Многочисленные факты такого рода мы наблюдаем в Чечне, Узбекистане, Ольстере, на Ближнем Восто-

ке и в других регионах Земли.

Стремясь вызвать или усилить в массах недовольство существующим строем и заполучить у них поддержку своих планов, сторонники религиозно-

политического экстремизма в идейно-политической борьбе нередко берут на вооружение методы и средства психологической войны, обращаются не к разу-

му и логическим аргументам, а к эмоциям и инстинктам людей, к предрассуд-

кам и предубеждениям, к разнообразным мифологическим конструкциям. Ма-

нипулирование религиозными текстами и ссылки на богословские авторитеты в сочетании с представлением извращенной информации используются ими для создания эмоционального дискомфорта и подавления способности человека ло-

гически мыслить и трезво оценивать происходящие события. Угрозы, шантаж и провокации являются составными элементами «аргументации» религиозно-

политических экстремистов.

Те же черты, что отличают деятельность исламских террористических групп (легитимизация насилия религиозными предписаниями, чувство отчуж-

дения, террористические движения, в которых активисты являются еще и лиде-

рами, уничтожение широкой категории врагов), в равной степени присущи не мусульманским экстремистским течениям. Несправедливо было бы упустить из внимания молодежный политический экстремизм в не религиозных исламских

115

объединениях. В религиозной жизни России наблюдаются элементы политиче-

ского экстремизма. Наиболее острой общественной проблемой, на данный пе-

риод времени, являются тоталитарные секты, к которым относят Белое Брат-

ство, Христианские патриоты, неоязычники, сатанисты и т.д. Конечно же, они не являются чисто – молодежными сектами, но процент участия молодежи в этих сектах очень велик.148

Исключительный потенциал религиозного экстремизма, способного по-

рождать массовые убийства, наиболее отчетливо проявился в деятельности ре-

лигиозных различных культов и сект России, США, Японии и других стран с

1990-х годов. Секта «Аум Синрике» («Высшая истина») представляет собой новый вид террористической угрозы, выраженной в действиях не привычных внецерковных активистов, но религиозного массового движения, мотивирован-

ного мистической, почти сверхъестественной, божественной целью. Группа была основана в 1987 году Секо Асахарой. Частично слепой, до некоторых пор безобидный собиратель лечебных трав и владелец сети школ йоги в Японии,

Асахара вернулся из поездки в Гималаи самопровозглашенным пророком. Его склонность к мессианству была позже усугублена видением, посетившем его во время медитации на пляже по возвращении в Японию. По словам Асахары, Бог предал ему «весть», что он избран для того, чтобы «повести армию божью».

Вскоре после этого Асахара имел случайный разговор с эксцентричным исто-

риком, встреченным им в его духовном убежище у горы. Историк рассказал ему, что Армагеддон наступит в конце века и что «лишь милосердная, боже-

ственная раса уцелеет в нем», а также что «лидер этой расы появится в Япо-

нии». Асахара немедленно уверился, что именно он должен стать этим лиде-

ром. Преображенный этим откровением, он сменил свое мирское имя Чизуо Мацумото на более духовное Секо Асахара.

Вскоре после этого Асахара и всего десять его последователей открыли первое представительство секты. Новая секта быстро росла, хорошо вписав-

шись в характерное для Японии увлечение мистическими, тайными религиоз-

148 Хоффман, Брюс. Терроризм – взгляд изнутри. (пер. с англ. Е.Сажина). – М.: Ультра. Культура, 2003. – 258 с.

116

ными культами и сектами, сочетающими в себе духовное и сверхъестественное.

Уникальное сочетание буддизма и индуизма, смешанных с апокалипсическими взглядами, привлекли многих молодых японцев, отвернувшихся от общества,

увлеченного карьерой, технологиями и добычей денег. Так, к концу 1987 года у

«Аум Синреке» насчитывалось около 1500 последователей и несколько пред-

ставительств в японских городах. Спустя всего одно десятилетие число сектан-

тов выросло до 10 тысяч человек. Наряду с этим у секты насчитывалось от 20

до 30 тысяч последователей в одной только России, а также от 10 до 20 тысяч обращенных в других странах.149

Асахара намеренно культивировал параноидальные апокалипсические настроения внутри культа, направляемый манихейским видением мира, где земля представляется полем битвы сил зла и добра, разделяемым и другими ре-

лигиозными террористическими движениями. Список заклятых врагов секты включал уже не только правительство США и верных ему людей в японском правительстве, но и загадочную международную организацию, состоящую из франкмасонов, евреев и финансистов. Асахара являлся открытым поклонником Гитлера и свято верил в реальность конспирологических фантазий, содержа-

щихся в известных антисемитских трудах, такими, как фальсификация конца 19

века – «Протоколы сионских мудрецов». Далее «Аум Синреке» приступила к программе по накоплению запаса традиционного и нетрадиционного оружия,

который должен был затмить боевые арсеналы самых могущественных держав.

Для этой цели группа наняла ученых и технических экспертов из Японии, Рос-

сии и других стран. Также велась подготовка молодежи по ведению рукопаш-

ного боя, технике отступления и побега, а также использованию прочих видов оружия, включая стрельбу из ракетной установки и автомата. Известны случаи,

когда «Аум» применяла боевые химические и бактериологические вещества для проведения терактов (20 марта 1995 года активисты «Аум» применили газ

149 Хоффман, Брюс. Терроризм – взгляд изнутри (пер. с англ. Е. Сажина). – М.: Ультра. Культура, 2003. – 258с.

117

зарин в токийском метро недалеко от сердца японского административного комплекса, включая Национальное полицейское агентство).150

Экстремистские политики обладают богатым арсеналом средств эмоцио-

нального воздействия, а также включают в свои платформы и в пропаганду ре-

лигиозные моменты, но и в собственно религиозной жизни России наблюдают-

ся элементы политического экстремизма.

Наиболее активные противники "иноверных" неоднократно прибегали к силовым методам. Очень часто избиениям подвергаются кришнаиты, Евреи за Иисуса, проповедники Белого Братства - то есть те, кто уделяет большое вни-

мание уличной проповеди (чаще всего - в форме распространения печатных ма-

териалов). В таких действиях замечены некоторые радикальные национал-

патриотические группировки151.

В недавней истории нашего государства известны случаи убийств, пред-

положительно, на религиозной почве, например, убийство трех монахов Опти-

ной пустыни на Пасху 1993 года или убийство отца Александра Меня. В по-

следнем случае, хотя преступление и не раскрыто, а отчасти именно поэтому,

можно предполагать некие околополитические мотивы. Мень олицетворял со-

бой течение в Русской Православной Церкви (РПЦ), выступающее за обновле-

ние церковной жизни и в той или иной степени ассоциирующееся при этом с либеральной частью светской общественности. Но большая часть иерархии,

клира и церковной общественности РПЦ тяготеет скорее к консервативно-

патриотическим силам, а многие - даже к радикально-националистическим си-

лам.

Наиболее известен и влиятелен на радикальном фланге был митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, умерший 2 ноября 1995г. Он не счи-

тал нужным уклоняться от политики, более того - являлся одним из духовных лидеров правых экстремистов православного толка.

150Хоффман, Брюс. Терроризм – взгляд изнутри. (пер. с англ. Е. Сажина) – М.: Ультра. Культура, 2003. – 259 с.

151Сайт ИИЦ Панорама. В. Прибыловский, политический экстремизм в России.

118

Впрочем, нет оснований утверждать, что в РПЦ существует организован-

ная структура поддержки национал-экстремистских группировок. К тому же сейчас политическая активность в рамках РПЦ вообще гораздо менее заметна,

чем несколько лет назад. Возможно, это связано с общей линией на деполити-

зацию, которую, как представляется, проводит патриарх Кирилл.

Во время осеннего 1993 года кризиса митрополит Иоанн призывал право-

славных на баррикады, а несколько священников даже сами присутствовали в Белом Доме (иеромонах Никон Белавинец организовал вокруг Белого Дома крестный ход), но Патриархия в целом заняла чисто миротворческую позицию.

И, хотя переговоры между противостоящими "ветвями власти" в Свято-

Даниловом монастыре при посредничестве патриарха, в сущности, провали-

лись, это не стало поражением линии на деполитизацию Церкви.

На территории России действует и третья Православная Церковь - Ис-

тинно-Православная (ИПЦ). Но она, несмотря на традиционный радикальный антикоммунизм, не участвует в современной политической жизни. От лица ИПЦ в начале 90-х годов пытался выступать авантюрист Константин Васильев,

сам себя объявивший епископом ИПЦ Лазарем, одно время связанный с Рус-

ским национальным единством, а затем и с другими крайними группировками,

но ИПЦ давно уже открестилась от него. Сам же К.Васильев продолжал свою деятельность: осенью 1995 года он разослал на своих официальных бланках со свастикой множество смертных приговоров от лица "Церкви Апокалипсиса Агнца откровения владыки Лазаря". Их получило множество религиозных и политических деятелей - от патриарха Алексия II до Валерия Емельянова152.

Что же касается неоязычества, то оно как конфессия распространено очень слабо, а остается скорее идеологией для ряда более или менее радикаль-

ных политических группировок.

Казалось бы, неоязычество в национал-патриотическом движении должно было остаться экзотической крайностью. Но это далеко не так. Конечно, соб-

152 Прибыловский В. Русские националистические и праворадикальные организации 1989-1995. Документы и тексты. М., сайт Панорама, 1995.

119

ственно языческие группировки очень малы. Но, во-первых, они чрезвычайно активны в пропагандистском отношении и оказывают большое влияние на дру-

гих национал-патриотов. А во-вторых, и среди этих остальных, в той или иной мере ориентирующихся на православие, элементы язычества очень заметны.

Есть ряд организаций, формально православных, но на практике исповедующих синтез православия и неоязычества, причем и то, и другое активистам известны больше понаслышке. Что, в общем-то, совершенно не удивительно для нашего постатеистического общества, тем более что и в Церкви нередки случаи грубо-

го смешения православия с теми или иными языческими верованиями или ок-

культизмом, с чем тщетно борется епископат.

Самый существенный для нас пример – Русское национальное единство Александра Баркашова как крупнейшая экстремистская национал-

патриотическая организация. Баркашов ушел в 1990 г. от православного Дмит-

рия Васильева вместе с неоязычником Виктором Якушевым. И хотя раскол не имел отношения к религиозным разногласиям, нельзя не отметить, что Барка-

шову была ближе астрология и “ведические” изыскания о вымышленных сла-

вянских древностях, чем ортодоксальное православие, что хорошо видно по га-

зете РНЕ «Русский порядок».153 Религиозные взгляды Баркашова постоянно меняются. В ноябре 2005 года Александр Баркашов принял монашеский по-

стриг под именем Михаил (в Истинно-православной церкви).

16 декабря 2006 года соратниками Московской региональной организа-

ции РНЕ было основано движение «Александр Баркашов», в котором оконча-

тельно было закреплено главенство религиозной составляющей в идеологии движения. Отца Михаила движение считает своим духовным наставником.

Насколько учение РНЕ антихристианское, спорить не приходится: в пра-

вославии никак не может быть признаваем агрессивный национализм. Но РНЕ не осталась вне Церкви, и позже к РНЕ остались, достаточно близки, братства Серафима Саровского, Архистратига Архангела Михаила, Александра Невско-

го. А в Перми братство Стефана Великопермского просто вступило в РНЕ по-

153 Зов правой веры // Возрождение. – 1998. - № 1. - С. 12.

120