Молодежный политический экстремизм в условиях глобализирующейся российской действительности. Монография

Ни один народ не обладает абсолютным иммунитетом против фашисткой заразы. Как известно, в 20 -30 годы в Манчжурии действовала так называемая Русская фашистская партия, группировки русских фашистов имелись также в Германии, США, Сербии, некоторых других странах Европы, Латинской Аме-

рики. А в современной России действует несколько десятков националистско-

фашистских организаций и групп и издается очень большое количество всякого рода расистской, националистско-фашистской, ксенофобской литературы. Наш доморощенный фашизм многолик. В нем функционируют и сосуществуют раз-

личные мини - и микровожди, доктрины, течения и группировки. Это «класси-

ческие» нацисты и фашисты, так или иначе почитающие и восхваляющие Гит-

лера и Муссолини; записные крайне правые монархисты (монархофашисты) и

оппонирующие столь же праворадикальные приверженцы ультраконсерватив-

ной, корпоративной республики. Имеются откровенные, так сказать, «традици-

онные» расисты – ксенофобы, адепты теории «славянского арийства» и «рус-

ского мессианства» и наряду с ними шовинисты, открепившиеся (по крайней мере, на словах) от чисто расистских идеологем и установок.

Отметим также православных фундаменталистов – клерикалов, последо-

вательных опаснейших антизападников. Они, в частности, проповедуют идеи

«русского Бога» и русской ипостаси христианства в отличие от других христи-

анских конфессий. По некоторым вопросам это крайне правое течение (как,

впрочем, в той или иной степени ряд других) профашистов – черносотенцев – Союза русского народа и др.

Как и им подобные в других странах, русские фашисты побивают все ре-

корды популистской демагогии. Они максимально используют для дезориента-

ции и обмана людей исторические, национальные, религиозные, культурные традиции и особенности России, пытаются всячески приспосабливаться к мен-

талитету, нравам и обычаям русского человека. Немалую роль в фашистском конгломерате идеологем и лозунгов играют соответствующее толкование «рус-

ской идеи», догматов православия (или древнеславянских языческих мифов),

идеологические компоненты исторической «русской правой», некоторые кон-

91

цепции и идеологемы многих крупных деятелей (самых разных эпох) русской общественно-политической мысли – поздних славянофилов, евразийцев и т.д.,

из современных Л. Гумилева. Здесь встречаются и неопанские установки («Гей,

славяне!»), и юдофобия – от религиозной и интеллектуальной до мифологиче-

ской.

Едва ли не во всех бывших союзных и автономных республиках в по-

следние 10 -15 лет возникли маргинальные нацистско-фашистские и фашист-

вующие организации, идеология и политическая практика которых имеет опре-

деленные «национальные» черты и особенности. Однако, фашизм - это только часть более широкого явления политического экстремизма. Концентрация вни-

мания только на фашистской части экстремистского спектра ошибочна: многие ультраправые группировки лишь с большой натяжкой подходят под определе-

ние "фашистских", а ведь есть и другие экстремистские течения.

Приступая к рассмотрению такого сложного и многогранного явления политического процесса, как левый экстремизм, необходимо условиться отно-

сительно содержания данного термина. Поскольку левый экстремизм является своеобразным «частным случаем» политического экстремизма вообще. Как от-

мечали в своей работе социологи В.В. Витюк и С.А. Эфиров: «Левый экстре-

мизм изначально представлял собой попытку установить справедливый обще-

ственный порядок наиболее быстрыми и радикальными средствами. Концепция социальной справедливости в левом экстремизме возникла из умозрительного представления о «свободном» и «справедливом» обществе равных. Эта концеп-

ция имела крайне неопределенный и вместе с тем фанатико-религиозный ха-

рактер, порождавший убеждение, что во имя святой освободительной цели до-

ступны любые средства»113.

Левый экстремизм есть социально-политическое явление, выраженное в стремлении определенных политически активных групп социума или отдель-

ных индивидов реализовать следующие основные задачи: разрушение суще-

113 Витюк В.В., Эфиров С.А. Левый экстремизм и идея социальной справедливости // Социальная справедливость и пути ее реализации в социальной политике. М., 1982. Книга 2. С. 189.

92

ствующей государственной системы; создание декларируемого «более справед-

ливого» общества на идеологической основе заимствованный как из социали-

стических и коммунистических концепций, так и собственных новейших лево-

экстремистских доктрин; которое осуществляется всеми доступными средства-

ми.114

При этом левый экстремизм следует воспринимать как категорию двой-

ственного рода. В–первых, выступая в качестве активного субъекта формиро-

вания социально-политической атмосферы в стране, он воспринимается авто-

номной единой категорией. Во–вторых, левый экстремизм есть многофактор-

ное явление с достаточно сложной структурно-функциональной системой.

Попытка классификации форм левого экстремизма всегда вызывала за-

труднение у отечественных исследователей (как в силу вышеуказанной особен-

ности данного явления, так и по идеологическим мотивам). Можно сказать, что в отечественных социально-политических науках данный вопрос удовлетвори-

тельного разрешения не получил. Российский психиатр М. Буянов, в последнее время обратившийся к теме экстремизма, указывает на общую однотипность психики экстремистов (и террористов) всех направлений. Поэтому, он подвер-

гает сомнению целесообразность попыток классификаций экстремизма.

Однако ставить во главу угла чисто психологический подход на наш взгляд неоправданно. Левый экстремизм наполнен не только действиями пси-

хически неполноценных индивидов (террористов). Это конгломерат разнооб-

разных политических доктрин, философских исканий, программных установок,

практических методик вооруженных действий и т.д. и оценивать данное явле-

ние без учета перечисленных факторов чревато глубокой методологической ошибкой.

Особой категорией является ультралевый экстремизм (терроризм). Уль-

тралевый экстремизм можно определить как вооруженную борьбу леворади-

кальных групп или отдельных лиц, действующих на основе внутренней убеж-

денности, конечной целью которой является разрушение существующей госу-

114 Соловьев А.Б. Политический экстремизм в современной России: середина 1980 – 1990-е годы.1998г. – 154 с.

93

дарственной системы и отношений гражданского общества с помощью физиче-

ского уничтожения представителей государственных структур и массового за-

пугивания населения. Причем подобная вооруженная борьба обосновывается различными идеологическими доктринами революционной войны115.

Предлагаемое рабочее определение термина «ультралевый экстремизм» не является догмой, претендующей на универсальность. Хотя в отечественной и зарубежной политологии имеется большое количество трактовок, все они,

помимо достоинств, имеют и определенную ограниченность и направлены на реализацию локальных задач. Например, чтобы пресечь возможность ассоциа-

ции ультралевого терроризма с традиционным пониманием левого фланга по-

литической оппозиции, советские исследователи предпочитали употреблять этот термин исключительно в кавычках.

В авторитарных индустриальных странах левый экстремизм является ин-

струментом борьбы за власть или, по крайней мере, способом некоторого огра-

ничения всевластия и безнаказанности правящего режима. В открытом обще-

стве он может выступать либо в форме стихийного бунта против существую-

щих отношений, либо опять таки инструментом борьбы за власть, но уже со стороны тех политических сил, которые осознали свое полное банкротство в легальной конституционной борьбе (в данном случае необходимо учитывать,

что даже среди западных демократий на том или ином хронологическом отрез-

ке новейшего периода обнаруживаются условные открытые общества, в кото-

рых политическая элита, при внешних атрибутах демократии, использует спе-

циальные политические технологии, которые делают бессмысленной легаль-

ную борьбу левой оппозиции, поскольку ее заранее обрекают на провал).

Индустриальное общество на ранних стадиях своего развития чрезвычай-

но уязвимо перед угрозой феодальной контрреволюции (недаром даже социа-

лизм, несущий в себе лишь некоторые характерные черты феодальной системы,

исторически имел шансы на успех именно в экономически отсталых государ-

115 С тех же методологических и идеологических позиций написана работа болгарского исследователя : Васильев Г. без демаркационной линии. М., 1976. The concept of the urban guerrilla || The terrorism reader. A historical anthology. L., 1979; P. 176 – 179. Die Rote Armee aufbauen // Die Baader – Meinhof – Gruppe S. 83 – 86; Mahler H. Die Revolutionare Linke ist krimminell // Spiegel. 1972/ № 5. S. 30 – 31.

94

ствах, где капиталистические институты не успели окрепнуть в полной мере).

Психология экономически обделенных категорий населения носила экстре-

мальный характер, общество явно распадается на противостоящие друг другу классы, каждый из которых имеет собственных политических лидеров, про-

грамму действий и даже идеологию. При этом буржуазная элита по сравнению со всем населением крайне малочисленна, а ее ресурсы влияния нейтрализуют-

ся количественным превосходством недовольных. Подобная ситуация была ха-

рактерна для Западной Европы вплоть до середины 20 века (фашизм и нацио-

нал-социализм также выглядят как попытка «набросить узду» на классический капитализм, пусть даже в ограниченном масштабе).

С 50-х годов экономика индустриальных стран открытого типа начинает развиваться столь стремительно, что скоро достигает способности удовлетво-

рить основные материальные запросы непосредственных производителей и со-

здать уверенность в реализации остальных потребностей в ближайшем буду-

щем. Происходит «размывание классов, как по экономическому признаку, так и по фактору социальных привилегий. В этот момент пролетариат теряет свою революционность, возникает эффект «одномерного человека» с его неспособ-

ностью критического отношения к обществу. Материально обделенный инди-

вид в этих условиях стремится уже не к «коренной ломке» существующих со-

циальных и производственных отношений, а к интеграции в привилегирован-

ные слои законным и незаконным путем.

Индустриальное общество тяготеет не к революционной, а к эволюцион-

ной модели развития. Гибкость либерально-демократической системы и ры-

ночной экономики позволяют трансформировать любой «взрывной скачок» в «постепенный» (используются термины и их содержание в трактовке проф.

Крапивенского С.Э.),116 разумеется, если правящая элита своими действиями данную гибкость не уничтожит. Научно-техническая революция наглядно про-

демонстрировала, что даже столь глубокие по своим социальным последствиям изменения в производстве не влекут за собой социального взрыва. Наоборот,

116 Филисофия и методология науки. М ., 1996. – 68 с.

95

социальные конфликты притупляются с одной стороны государством, реализу-

ющим программу социальной поддержки, с другой рыночными механизмами,

создающими все новые ниши экономической активности населений. Стабили-

зирующим фактором выступает и наличие развитых, практически проверенных и скорректированных демократических политических институтов.

Однако если пролетариат, улучшив свое материальное положение, теряет революционность, то мелкая буржуазия, люди интеллектуальных профессий молодежь, получившая высшее образование, но еще не имеющая производ-

ственного опыта, попадают в крайне затруднительное материальное положение и вдобавок теряют социальные привилегии. Например, интеллектуал – гумани-

тарий, не способный приносить ощутимую прибыль в промышленной сфере,

попадает в более неприятное положение, чем квалифицированный рабочий.

Вышеуказанные категории и становятся носителями «революционности», кото-

рая в виду малочисленности социальной базы превращается в левый экстре-

мизм и терроризм.

Постиндустриальная фаза выбивает социальную базу из-под левоэкстре-

мистских организаций и блокирует многие из причин, приводящих к созданию благоприятной для экстремистов обстановки. Если до этого момента «правила игры» диктовала промышленность, то второй «компьютерный» этап научно-

технической революции, перенеся акценты на информационные технологии,

систему коммуникации, сферу услуг и досуга, на первое место выводит научно подготовленного человека творческого труда.117 Если на индустриальной фазе интеллектуалы, молодые специалисты (особенно нетехнического профиля) с

трудом находили свою нишу в промышленно ориентированной экономике, то теперь формируется «экономика знаний, где на профессии с преобладанием ин-

теллектуального труда приходится основной прирост занятости».118. Студенче-

ство, бывшее зачинщиком «левацких бунтов» 60-х годов, из лишенного буду-

щего потенциального изгоя превратилось в престижную и перспективную кате-

117Васильчук Ю. постиндустриальная экономика и развитие человека // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 9. – 74 с.

118Васильчук Ю. Постиндустриальная экономика и развитие человека // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 9. С. 79.

96

горию, поскольку степень материального благополучия и социальный статус в постиндустриальной среде напрямую связан с уровнем образования.

В России дело обстоит таким образом. Современное радикальное комму-

нистическое движение, в отличие от национал – патриотического, не имеет,

естественно, диссидентских корней. Оно включает многих бывших партийных функционеров, мечтавших о возрождении «истинного» марксизма – ленинизма,

зачастую в его сталинском варианте. Параллельно с развитием «взрослых» коммунистических структур формировались и молодежные.

Наиболее массовыми и распространенными организациями некоммуни-

стических левых радикалов оказались организации анархистов. В 90-е годы по всей России активных членов Ассоциации движения анархистов насчитывалось около 1500 человек, в подавляющем большинстве своем это молодежь. Моло-

дежно-студенческая социальная база современного ультралевого экстремизма обусловлена рядом общих факторов (очень схожими с праворадикальными).

А.М. Халмухамедов указывал на следующие особенности этой социальной ка-

тегории: неустойчивый тип сознания; высокая степень социальной организо-

ванности и коллективизма; наличие свободного времени для политической ра-

боты; высокий уровень информированности; неизбежная теоретико-

познавательная деятельность.119

Конечно же, всем выше сказанным не исчерпывается весь спектр моло-

дежных экстремистских организаций традиционных центров политической ак-

тивности – Москвы, Санкт – Петербурга и т. д. В провинции есть немало моло-

дежных экстремистских группировок и изданий, зачастую, почти не связанных с центром. В ставропольском крае существует организация под названием «Ле-

вый фронт». Вот как описывается это движение на сайте «Левый фронт - Став-

рополь»: «Левый фронт — организация, объединяющая сторонников социали-

стического развития в России и Ставропольском крае, а также других странах бывшего СССР. Главной целью в Платформе Левого фронта декларируется по-

строение социализма в России. Задачей Левого фронта провозглашается обес-

119 Халмухамедов А.М. Указ. Соч. С. 27 – 28.

97

печение единства действий всех, кто выступает за социализм, демократию и интернационализм, координация действий левых оппозиционных сил. Левый фронт объединяет в настоящее время несколько левых организаций, при этом членство в Левом фронте не обязывает его участников покидать свою соб-

ственную организацию»120. Несмотря на свои интернациональные взгляды,

члены этой организации поддерживали митинги проходившие в Невинномыс-

ске 25 декабря 2012 года, поводом для которых стало убийство Николая Науменко, подозреваемыми убийцами являются уроженцы Чечни.

Однако и эти факты не дают основания подводить общий вывод для всех участников левоэкстремистских движений. Также не следует переоценивать особенностей внутрисемейного воспитания на формирования экстремистского мировоззрения.

2.2 Особенности российского религиозно-политического экстремизма

Несправедливо было бы упустить из внимания молодежный политиче-

ский экстремизм в религиозных объединениях. Потому, что религиозные экс-

тремистские политики обладают богатым арсеналом средств эмоционального воздействия, а также включают в свои платформы и в пропаганду религиозные моменты. Кроме этого в религиозной жизни России наблюдаются элементы по-

литического экстремизма. Многие экстремистские группы прошлого и настоя-

щего демонстрировали наличие сильной религиозной составляющей, в боль-

шинстве случаев посредством указания на их принадлежности к определенной конфессии. Однако главным во всех этих движениях является политический, а

не религиозный аспект. Нет никаких сомнений в том, что на первом месте стоят этнонациональные и/или ирредентистские устремления. Впрочем, для других групп религиозный мотив является главенствующим. Более того, религиозная мотивация является определяющей чертой многих террористических групп в настоящее время. Как мы позже уясним, в экстремизме, равно как и в терро-

ризме, мотивируемом в целом или отчасти религиозными воззрениями, где

120 http://left-stav.ucoz.ru Левый фронт – Ставрополь.

98

насилие рассматривается как осуществление божественной воли или священное действие, применяются несколько иные способы узаконивания и оправдания творимых действий, чем в обычном экстремизме и терроризме. Эти характер-

ные особенности приводят, в свою очередь, к еще большему кровопролитию и разрушениям.

Связь между религией и экстремизмом – явление не новое. Более двух тысячелетий назад религиозными фанатиками были совершены первые акты того, что мы сейчас назвали бы терроризмом. К примеру, некоторые слова, ис-

пользуемые в английском языке для описания деятельности террористов, про-

изошли от названий еврейских, индийских и мусульманских террористических группировок действовавших довольно давно. Этимология английского слова zealot, имеющего значение «фанатический адепт», «ярый сторонник» или «фа-

натик», восходит к еврейской секте зилотов, которые с 66 по 73 год н. э. сража-

лись против римской оккупации земель, входящих сегодня в состав Израиля.

Зилоты совершали жестокие убийства по большей части отдельных лиц, дей-

ствуя лишь с помощью оружия – кинжала «сика». Зилот возникал из толпы на городском рынке, доставал спрятанный под одеждой кинжал и на виду у всех присутствующих перерезал горло римскому легионеру или еврею, приговорен-

ному к смерти за предательство или отступничество.121 Следовательно, за долго до появления новостных программ и спутниковых телетрансляций кровавые публичные акты насилия, со стороны зилотов, как и теракты сегодня, были направлены на оказание психологического воздействия, выходящего за рамки убийства непосредственной жертвы теракта и таким образом несущего важное послание широкой аудитории, а именно римскому оккупационному правлению и евреям, которые помогали захватчикам. Считалось, что зилоты также исполь-

зовали примитивные химические яды в качестве оружия, отравляя колодцы и склады зерна, которыми пользовались римляне, и даже саботировали систему водоснабжения Иерусалима.

121 Хоффман, Брюс. Терроризм – взгляд изнутри (пер. с англ. Е. Сажина). – М.: Ультра. Культура, 2003. – 232 с.

99

Английское слово thug, имеющее значение «убийца», «головорез», «бан-

дит», произошло от названия религиозного культа, существовавшего с 7 века в индии, члены которого терроризировали страну до момента ликвидации этого культа в середине 19 века122. Таги совершали акты ритуального убийства, при-

нося жертвы индийской богине страха и разрушения Кали. В священные дни года члены секты бросали свои обычные занятия и затаивались в ожидании случайных путников, над которыми совершали ритуальные действия в виде удушения и принесения в жертву богине кали. По некоторым сведениям, таги погубили около миллиона человек за 1200-летний период существования куль-

та, что составляет около 80 человеческих жертв в год. Таким числом жертв вряд ли может похвастаться любая современная террористическая организация, во-

оруженная куда более разрушительным оружием.123

И, наконец, английское слово assassin или его русский аналог ассасин,

обозначающий «человека, подвергающего другое лицо коварному убийству»,

или «наемного убийцу», являлось названием радикальной группы, отколовшей-

ся от мусульманской секты Шиа Исмайли, которая между 1090 и 1272 годами н. э. сражалась с крестоносцами-христианами, пытавшимися завоевать терри-

торию современных Сирии и Ирана. Буквальный перевод слова «ассасин» - по-

глотитель гашиша – отсылка к ритуальному опьянению, совершавшемуся асса-

синами, прежде чем отправится на свое кровавое дело. Насилие являлось для ассасинов священным действом, долгом перед высшими силами, исполнения которого требовали религиозные тексты и священнослужители. Таким образом,

насилие, творимое ассасинами, было направлено не только на уничтожение недругов-христиан, но и на приближение новой эры. Важным дополнением в мотивации действий ассасинов было обещание того, что, погибнув при испол-

нении своего священного долга, убийца немедленно попадает в рай. Сходный мотив самопожертвования и мученического самоубийства можно заметить се-

122 См. там же. С1826 по 1848 год около 500 тагов были повешены британской администрацией, активно под-

держанной местным населением. 123 См. там же.

100