Молодежный политический экстремизм в условиях глобализирующейся российской действительности. Монография

годня во многих исламских и зачастую других религиозных террористических организациях124.

До ХIХ века, как указал Рапопорт в своем основополагающем труде, по-

священном явлению, которое он определил как «священный террор», религия являлась лишь оправданием для терроризма. Многие политические изменения нашей эпохи, о которой шла речь в первой главе, включая конец божественного монархического правления в Европе в начале ХIХ века, привели к рождению новых идей, пересматривающих отношения гражданина и государства, а также понятий национализма и национального самоопределения, вызвавших, в свою очередь, изменения в мотивации и акцентах. Растущая популярность политиче-

ских школ радикального толка, включая марксизм (а также последовавшие за ним вариации в виде ленинизма и маоизма), анархизм и нигилизм, завершила трансформацию терроризма из религиозного в светский феномен. Процесс «се-

куляризации» получил новый толчок с появлением антиколониальных нацио-

нальных освободительных движений, возникших после Второй мировой войны и бросивших вызов западному господству в Азии, Африке и на Ближнем Во-

стоке. Это оказало мощное воздействие на этнонациональные сепаратистские и идеологические экстремистские организации конца 1960-х и начала 1970-х125.

В 80-е годы количество религиозных экстремистских организаций увели-

чилось, а сепаратистских снизилось. Одним из возможных объяснений подоб-

ной тенденции является тот факт, что многие этнонациональные группы конца эпохи «холодной войны» неожиданно для себя оказались вовлеченными в оже-

сточенные конфликты и гражданские войны, происходившие на родине этих организаций (Чечне, Нагорном Карабахе и других частях Европы).

Начавшиеся в середине восьмидесятых годов процессы коренных изме-

нений всех сторон жизни тогдашнего советского общества самым непосред-

ственным образом коснулись религиозной сферы. Освободившись от контроля со стороны органов власти, религиозные организации и группы повели жесто-

124Хоффман, Брюс. Терроризм – взгляд изнутри (пер. с англ. Е. Сажина). – М.: Ультра. Культура, 2003. – 233 с.

125Хофман, Брюс. Терроризм – взгляд изнутри (пер. с англ. Е. Сажина). – М.: Ультра. Культура, 2003. – 252 с.

101

кую борьбу за расширение сфер своего влияния, в том числе и политического.

Диапазон используемых средств был весьма широк и простирался от создания предвыборных блоков и продвижения в органы власти своих адептов, скрытого давления на представителей органов государственной власти до прямого во-

оруженного насилия.

В каждом регионе процесс религиозного ренессанса имел свои особенно-

сти, при этом наиболее острые формы он приобрел на Северном Кавказе и главным образом в части, касающейся ислама.126 Естественно, что в последнее десятилетие его позиции значительно укрепились, и в отдельных регионах ис-

лам стал фактором, формирующим общественное сознание127.

Ислам является второй по числу приверженцев религией в России. Есте-

ственно, что в последнее десятилетие его позиции значительно укрепились, од-

нако в ряде случаев это связано с процессом формирования этнорелигиозной идентичности. В отдельных регионах ислам стал фактором, формирующим об-

щественное сознание, а на Кавказе обращение к исламу является одним из средств, которое должно способствовать дистанцированию от России. Таким образом, в современной общественно-политической ситуации обращение к ис-

ламу это не просто восстановление позиций религии, которая, так же как и хри-

стианство, в течение 70 лет существовала в условиях почти полного запрета, но и реализация политических целей.

Взаимоотношения исламской религии и политики необходимо исследо-

вать как социально-политический феномен, как исламский фактор, влияющий на национальную безопасность и военную политику. Оснований для такого анализа несколько. Во-первых, действия исламских субъектов в политической сфере зачастую направлены на изменение существующего национально-

государственного устройства Российской Федерации. Во-вторых, наряду с во-

инствующим национализмом исламский фактор является составляющей воен-

ных конфликтов на территории Российской Федерации и СНГ. В-третьих, ис-

126Белоусов В. «Исламский экстремизм на северном Кавказе – реалии и перспективы.» Власть №3 - 2001г. –

28 с.

127П.Бибикова О. «Ваххабизм» в СНГ. Илам и политика. М.: Ин-т востоковедения РАН, «Крафт +»,2001. С. 31 - 32.

102

ламскую окраску в России и мире имеют такие опасные явления, как сепара-

тизм, терроризм, экстремизм и радикализм.

Врамках исламского фактора выступают различные политические силы,

втом числе и националистические, криминальные структуры, ничего общего не имеющие с истинным исламом.

Недооценка религиозного фактора в современном мире грозит не только террористическими актами в отдельных странах, но может привести к более се-

рьезным последствиям. Современные события в мире указывают на угрозу ми-

рового терроризма в виде исламского экстремизма. Вся тяжесть борьбы против терроризма до недавнего времени в основном лежала на России и Израиле, а

теперь и США и другие страны вовлечены в этот процесс.

В условиях либерализации государственно-религиозных отношений и ре-

лигиозного плюрализма в современной России начался бурный процесс воз-

рождения ислама, влияющий на общественную и политическую ситуацию в стране. Одна из самых распространенных религий в настоящее время насчиты-

вает более 20 млн. последователей, из которых более 4 млн. проживают на тер-

ритории Северного Кавказа. Конфессиональная принадлежность накладывает отпечаток на отношения людей к происходящим событиям, многие из последо-

вателей ислама становятся их непосредственными участниками, особенно это касается молодежи.

Ислам является наиболее молодой из всех известных нам мировых рели-

гий и его энергетический импульс еще далеко не исчерпан. Сложную внешне-

политическую ситуацию на Ближнем и Среднем Востоке мусульмане СНГ рас-

сматривают особенно пристально не только в силу географической близости регионов, но и потому, что там живут единоверцы. Этому также способствует восстановление связей между лидерами мусульманских общин, обучение сту-

дентов из СНГ в вузах арабских стран, а также личностные контакты. Нельзя забывать также о той помощи, которую оказывают мусульманские страны ста-

новлению ислама на пространстве СНГ.

103

Современный ислам многолик. Ислам, возникший в VII веке, явился мощным консолидирующим фактором для многих племен Ближнего и Средне-

го Востока, Африки, вследствие чего возникло теократическое государство – халифат. Исламская цивилизация достигла своего рассвета в IХ веке, а с ХХIII

начался ее постепенный упадок. Иранский ученый Мехди Мозаффарри считает,

что тому способствовали четыре основных фактора. Во-первых, это философ-

ско-интеллектуальные причины. Преобладал не критический, а буквалистский,

текстуальный подход к философии. Во-вторых, господство Западной Европы на море превратило ислам в державу, лишенную средств сообщения с внешним миром, которые были необходимым инструментом политической, экономиче-

ской и культурной гегемонии. В-третьих, технократические причины. Интел-

лектуальное отставание мусульманского мира в позднем средневековье усугуб-

лялось его технологической отсталостью. В-четвертых, вследствие унификации мира исламская цивилизация осталась на «задворках» мирового прогресса.128

Сама идеология ислама предоставляет большие возможности для широ-

кого использования этой религии разнообразными общественными течениями.

В отличие от «христианского мира», где победила традиция разделения власти на светскую и духовную и где секуляризация определила характер политиче-

ской культуры народов, «мир ислама» не допускает в (теории) разграничения между божественной и светской властью. И хотя де-факто в большинстве стран традиционного распространения ислама произошло отделение религии от по-

литики, формально оно не признано и отвергается мусульманским духовен-

ством, улемами, авторитет и влияние которых чрезвычайно высоки.129 «В дуэте светская власть – религия голос первой, безусловно, ведущий. Но никакая пост-

советская элита не может позволить себе роскошь забыть о «духовности», ко-

торая обязательно, а порой даже исключительно ассоциируется с религией».130

Кроме того, ислам выполняет функции инструмента социальной консолидации

128Mehdi Mozaffari. Can a declined civilization be reconstructed? Islamic civilization or civilized Islam? // International relations. – L., 1998. – vol. 14, №3. p. 31 – 50. Цит по: Социальные и гуманитарные науки. Зарубежная литература. Сер. 9. Востоковедение и африканистика. РЖ/РАН. ИНИОН. – М., 2000., С. 9 – 10.

129Малышева Д.Б. Религия и общественно политическое развитие арабских и африканских стран. 70 – 80-е го-

ды. «Наука». М., 1986. – 15 с. 130 См. там же.

104

и политической мобилизации. Причем используют ее и правящие элиты, и оп-

позиция.

Ислам, несмотря на существующие стереотипы, демократичен по своей сути. Так как в его рамках допускается сосуществование различных позиций и оценок. Однако необходимо заметить, что при несомненной определяющей ро-

ли мусульманской общины (уммы), он настроен довольно подозрительно в от-

ношении концепции политической демократии, так как в ней видится попытка превознести власть человека в ущерб власти бога. (Ведь вся власть от Аллаха,

ему она и принадлежит. Никто не имеет права претендовать на всю полноту исполнения власти вообще, и государственной в частности). В рамках суннит-

ского ислама долгое время до появления в 20 веке современных религиозных неправительственных организаций обеспечивало одновременно и наименьшую предрасположенность подобных обществ к существованию религиозной внут-

ренней экстремистской оппозиции. В то время как государства, где ведущими являются более «либеральные» богословские школы, напротив, подвержены и большей опасности появления экстремистских течений.131

Характерно, что «возрожденческие» тенденции в исламе не локализованы ни в одном из общественных классов или социальных слоев, они пронизывают все слои населения мусульманских стран.132

Многие положения современных идеологов исламского экстремизма

(концепция джихада, принцип хакимийи и др.) позаимствованы у средневеко-

вых философов – Мухаммеда аль-Газали, Таки ад-Дина Ибн Таймиий, Ибн Халдуна).

Сирийский шейх Таки Ад-Дин ибн Таймийя (1263 – 1358), будучи одним из представителей ханбализма, был яростным противником религиозных ново-

введений, являлся сторонником идеи распространения ислама при помощи ме-

ча, не отрицая значения проповеди. Главным образом ибн Таймийя боролся

131Трофимов Д.А. Исламский фундаментализм в арабских странах: истоки и реалии. // Восток, 1992 г. № 1, С.

113– 114.

132Баглиев М.А. Политические аспекты современного исламского экстремизма (на примере Египта). М., 2002. –

171с.

105

против монголо-татарских племен, угрожавших, по его мнению, мусульман-

ской цивилизации.133

Ибн Таймийя выступал против такого столпа ортодоксального ислама как аль-Газали, который ввел в суннитское правоверие некоторые элементы суфиз-

ма (мистическая любовь к Богу, культ святых), а также рационалистические идеи богослова 10 в. Аль-Ашари.134

А.М. Васильев пишет, что он «брал за основу сунну, и только ее. Нахо-

дясь на таких крайних позициях, он расходился по некоторым вопросам даже с ханбалитами».135

В своих фетвах ибн Тамийя ввел следующую классификацию «невер-

ных». Первую группу составили христиане, армяне, т.е. те, кто являлся таковы-

ми по происхождению. Он считал, что с ними возможно мирное сосуществова-

ние. Вторая категория представлена вероотступниками (муртаддун) – некото-

рыми арабскими, персидскими племенами. Муртаддун хуже «неверных по рождению», борьба с ними есть священный долг, какие либо договоренности с ними до их возвращения в лоно ислама исключены. В отличие от христиан,

плененных из их числа, не следует оставлять в живых, браки с ними запреще-

ны. Третья группа состоит из тех, кто заявляет о своей принадлежности к исла-

му, но не придерживается полностью всех религиозных доктрин.

Что касается фундаментализма, который многие представители средств массовой информации и даже некоторые исследователи и эксперты путают с экстремизмом, то следует заметить, что в его основе лежит, идея возврата к ис-

токам ислама вовсе не означающая «механического» переноса в прошлое. Ско-

рее, это понимание невозможности копирования пути, пройденного западом,

различий ценностных ориентаций, носящих цивилизационный характер. В це-

лом фундаментализм есть общественно-политическое явление, суть которого заключена в стремлении, воссоздать фундаментальные основы «своей» цивили-

133См. там же.

134См. там же.

135Васильев А.М. История Саудовской Аравии. М., 1999. – 74 с.

106

зации, очистив ее от чуждых ей новаций и заимствований, вернуть ей «истин-

ный облик».

Исламский фундаментализм – это совокупность многообразных течений в рамках ислама, направленных на укрепление веры в основные (фундамен-

тальные) источники ислама и неукоснительное выполнение предписаний Кора-

на, Сунны и шариата.136

Религиозный экстремизм и религиозный радикализм тесно связаны с по-

нятием исламизма. Исламизм – политический ислам. Представители этого дви-

жения требуют изменения места и роли религии в жизни общества, отвергая господствующую идеологию, политическую практику существующего государ-

ственного устройства и пытаясь внедрить нормы мусульманской религии137.

Нельзя не учитывать, что фундаментализм неоднороден. Как мы устано-

вили, фундаментализм – это мысль, а исламизм – действие, то есть попытка ре-

ализовать идеи фундаментализма, который радикализируется под воздействием внешних факторов, превращается в неприятие иного, в экстремизм, а в ряде случаев в откровенный терроризм.

Отмечая сложность и многообразие различных форм проявления ислам-

ского фундаментализма, необходимо отметить и то, что само это явление, имея,

совершенно разные корни, причины возникновения и пр. в разных регионах но-

сит разный характер. Речь идет о различных проявлениях политического и ре-

лигиозного экстремизма (в том числе и молодежного), использующего ислам в качестве идеологии. В этом смысле, на наш взгляд, суждения о существовании некоего единого общемирового международного исламского экстремизма не имеют под собой должного основания. С научной точки зрения корректнее бы-

ло бы говорить о различных видах экстремизма под исламскими лозунгами с учетом местной специфики.

Говоря о соотношении терминов «экстремизм», а также «терроризм» к

идеологии и практической деятельности различных экстремистских групп, сле-

136От политики государственного атеизма к свободе совести. М., 2000. – 151 с.

137Арухов З.С. Экстремизм в современном исламе. – Махачкала, 1999. – 54 с.

107

дует отметить, что труды идеологов исламского экстремизма было бы рассмат-

ривать, употребляя термин «экстремизм», чем «терроризм» (так как акцент именно на террористических методах не ставится). Однако для анализа дея-

тельности исламских экстремистских групп, предпочитающих методы полити-

ческого насилия, более всего подходит категория терроризма. Взаимосвязь тео-

рии и практики обуславливается коррелятивным отношением между экстре-

мизмом и терроризмом. Экстремистские теории нередко оправдывают любые средства, включая терроризм, для достижения выдвинутых ими целей; в свою очередь, терроризм зачастую обосновывается именно экстремистской идеоло-

гией.

Природа экстремистской идеологии заключается в логическом развитии каких-либо идей или взглядов, вырванных из контекста. Зачастую они абсолю-

тизируются и обрастают рядом следствий и выводов. Большинство экстремист-

ских теорий примитивны и основываются на небольшом количестве посылок.

Экстремистская позиция, основанная на полном отрицании «реакционной дей-

ствительности», отражает социальное отчаяние общественных слоев и групп,

не видящих для себя места в рамках существующего общественного уклада.

Религиозный экстремизм проявляется в нетерпимости к представителям других конфессий или в противоборстве внутри одной конфессии. Политический ис-

лам радикального толка укрепляет свои позиции в различных сферах обще-

ственной жизни, и репрессии властей только способствуют укреплению авто-

ритета исламистов в глазах общественности.

Кровавые террористические кампании, проведенные террористами – ка-

микадзе, является достаточным свидетельством демонстрации скрытого под-

текста подобных рассуждений и преданности террористов своему делу. Смысл этих операций, как считают многие исламские идеологи состоит в том, что стратегия и логика терроризма это единственное оружие, доступное слабым и беззащитным в борьбе с сильными и могущественными противниками. «у нас нет ни авиации, ни ракет, ни даже артиллерии, чтобы бороться со злом, этот тип операций представляет собой наиболее эффективный способ причинения врагу

108

вреда с минимальными потерями, этот прием разрешен религией и приравнен к мученичеству. Совершая подобное действие, мученик обретает право попасть в рай и освободить себя от боли и страданий земного мира», так пояснил один из главных мусульманских активистов в интервью израильскому телевидению в

1994 году.138

Манера изложения и терминология напоминают средневековое учение ассасинов, в котором говорилось о рае, ожидавшем священных воинов. Описа-

ние этого рая остается сегодня таким же, как было семь столетий назад. Это ме-

сто, где текут «реки молока и вина, а озера наполнены медом, и где мученика ожидают 72 прекрасные гурии». Там мученик предстанет перед ликом Аллаха,

и позже к нему присоединятся его семьдесят избранных родственников. В этом небесном мире, где не действуют законы шариата (исламского закона), мучени-

ку доступны радости потребления крепких напитков, которые при жизни му-

сульманину пить запрещено, и любви прекрасных девственниц. Не удивитель-

но, что с первых терактов, совершенных исламскими террористами – камикадзе в начале 1980-х годов, свидетели и выжившие жертвы часто вспоминали, что террористы улыбались, прежде чем взорвать себя и окружающих. (Теперь по-

нятно, почему чаще исполнителями этих террористических акций становятся молодые юноши и девушки, которые не видят перспектив в своей земной жиз-

ни). Эта улыбка называется бассамат аль – фарах, «улыбка радости», и является традицией в шиизме, выказывающей радость мученичества. Среди суннитских террористов это явление также распространено.

Традиционно основу мусульманских объединений на Северном Кавказе составляют суфийские мюридские братства (тарикаты), представляющие собой мистико-религиозные объединения суннитского ислама.

В настоящее время на северном Кавказе существует довольно большое количество тарикатских братств и орденов, возглавляемых старейшинами. Мю-

ридские братства весьма органично вписываются в существующую у коренных

138 Донцов В.Е. Современные исламские движения и организации на Ближнем Востоке в системе международных отношений. М., 2001. – 46 с.

109

народов Северного Кавказа структуру социальной организации народов – роды,

тейпы, тукхумы, а официальное мусульманское духовенство находится под сильным влиянием тарикатов.139

Одним из первых существенных результатов перемен стало разделение некогда единого Духовного управления мусульман Северного Кавказа

(ДУМСК) на «национальные», духовные управления (аварское, даргинское, ин-

гушское, карачаевское, лезгинское и т. д.). В итоге авторитет официального му-

сульманского духовенства существенно снизился. В условиях отсутствия под-

готовленных и авторитетных проповедников в руководящие звенья религиоз-

ных общин стали все чаще проникать экстремистские элементы – носители национал-сепаратистской идеологии, подчас имеющие весьма смутные пред-

ставления о религиозной догматике и не отличающиеся безупречной репутаци-

ей.140

Одновременно произошла резкая активизация процесса распространения в регионе фундаменталистского ислама, получившего известность как вахха-

бизм. Ваххабиты, как и подобает последователям этого учения, заняли жесткую позицию в отношении сторонников тарикатизма, обвиняя представителей духо-

венства в отходе от канонов ислама и оттесняя их от руководства общинами всеми возможными мерами, вплоть до физического уничтожения, как это имело место в случае с дагестанским муфтием С. Абубакаровым.141

Развитие событий на северном Кавказе показало, что в отношениях меж-

ду различными политическими силами задействован религиозный фактор.

Сложная ситуация в этом регионе обусловлена социальными и политическими проблемами, в которых прямо или косвенно присутствует конфессиональный,

исламский компонент. Исламский компонент представлен тремя направления-

ми: 1) суфизмом (тарикатизмом), 2) догматическим богословием и фикхом ша-

фиитского и ханафитского мазхабов, 3) салафийей (ваххабизмом). Салафиты – ваххабиты Северного Кавказа. Два первых направления – суфийское и бого-

139Бибикова О. Ваххабизм или то, что под ним подразумевается. Россия и Мусульманский мир. 2000, №3. С. 28.

140См. там же.

141Малашенко А.В. Ислам в России // «Свободная мысль» – 1999. - №10. - С. 22.

110