Гуманитарное измерение боли и практики социальной анестезии. Монография

§ 3. «Забота о себе» как технология социальной анестезии

нии Средневековья безусловного оправдания и одобрения, — оно допускалось, но с определенными оговорками. При этом церковь сама являлась крупнейшим собственником. Бедные и неимущие считались ближе к Христу, чем собственни( ки, в них видели образ самого Христа. Поэтому благотворительность в пользу бед( ных всячески поощрялась [11, с. 45].

В XVII–XVIII веках наблюдается стремительный рост «коллективной филан( тропии», т.е. объединения ресурсов ради достижения общей цели. В создании и деятельности филантропических обществ участвовали рядовые граждане, особен( но те, кто располагал средним доходом. Новые благотворительные организации ставили перед собой различные цели. В начале XVIII века были открыты бесплат( ные школы, построена сеть новых и хорошо оборудованных благотворительных больниц.

Основой благотворительности является самый элементарный непосред( ственный и добровольный акт помощи, который оказывают неимущим частные лица и общество. Однако ситуация со временем менялась, как менялось и вос( приятие благотворителями своей деятельности и ее результатов.

Во Франции с ХI по ХVII века деятельность по оказанию помощи опреде( ляется как «charite» — «благотворительность». С ХVII по ХХ века как «assistance» — «содействие», аналогичное значению «призрение». В первой половине ХХ веке происходит изменение понятия на «aide» — помощь, поддержка.

Социальное неравенство сопровождает общество с момента его возникно( вения. Бедность — неизменный спутник экономического и социального рассло( ения общества. Наличие неимущих слоев всегда было угрозой социальной ста( бильности и социального порядка, вызывало беспокойство у сильных мира сего и требовало принятия мер. Бедность как серьезная социальная проблема стала объектом углубленного внимания социальных мыслителей в эпоху промышлен( ных революций в связи с начавшимися процессами становления индустриального общества. С этого времени масштабы бедности, ее характеристики соотносятся с результатами процесса индустриализации и урбанизации и сочетаются с тре( бованиями социального реформирования [18, с. 11].

Мыслители доиндустриального общества считали бедность идеальной и приемлемой формой существования для малоимущих людей. Бедность воспри( нималась как духовно(облагораживающее условие жизни. На подобное отноше( ние к бедным повлияли религиозные постулаты и христианская традиция.

А. Я. Гуревич отмечал, что «бедность — характерное явление эпохи феода( лизма» [6, с. 201]. Но бедность в ту эпоху (по крайней мере до довольно позднего времени) не осознавалась как самостоятельная социальная и экономическая про( блема. Проблема бедности рассматривалась в контексте совершенно иных про( блем, более значимых для средневекового сознания. Либо бедность интерпрети( ровалась в терминах сословно(юридического деления общества: бедными счита( ли незнатных, непривилегированных, и поэтому в оппозиции «благородные – бедные» не видели логической несообразности, поскольку эти понятия не были чисто экономическими, имущественными. Либо в бедности видели состояние избранничества: pauperes Christi, «бедняки Христовы», были людьми, отказавши( мися от земных благ для того, чтобы вернее достичь царствия небесного».

71

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

Постепенно восприятие общественным сознанием «бедняка» менялось. Уже с последнего периода средних веков бедные стали отождествляться с опасными классами.

Дальнейшее экономическое развитие, рост промышленности и городов, сопровождалось так же ростом населения, усилением его подвижности, концен( трацией его в городах, что не могло не увеличить социальные издержки промыш( ленной революции. Качество жизни значительных масс людей ухудшилось. Уменьшилась степень удовлетворенности масс жизнью, что привело к усилению социальной напряженности, политизации масс, развертыванию массовых поли( тических движений. Увеличение населения, особенно в городах, интенсивная миграция рабочих, ухудшение условий их жизни и работы, поляризация беднос( ти и богатства, пауперизауция, а также проявление социального недовольства заставили гражданскую власть обратить внимание на решение вопросов, кото( рые раньше были отданы на откуп благотворительности [11, с. 46].

Существенный вклад в разработку принципиальных основ современной со( циальной политики внесла группа немецких исследователей, объединившихся в последней четверти XIX столетия в «кружок по изучению социальной полити( ки». Труды участников кружка способствовали привлечению внимания обще( ственности разных стран к проблемам государственного регулирования соци( альных болезней в рамках капиталистической системы. Тогда же были сформу( лированы некоторые принципиальные подходы к определению социальной политики, к ее трактовке, пониманию ее задач.

Одна из трактовок исходила из того, что главным объектом социальной по( литики является рабочий класс, трудящиеся, занятые в общественном производ( стве. Социальная политика преследует цель улучшения положения рабочего клас( са посредством принятия и совершенствования трудового и социального зако( нодательства. Социальное страхование трудящихся занимает важнейшее место

всоциальной политике. Инициатива исходит и от рабочего движения (партии и профессиональные объединения трудящихся), и от правящих кругов. При этом

водном случае преобладают социальные мотивы регулирования, тогда как в дру( гом — политические (позднее и экономические).

Другая трактовка — напротив, основывалась на том, что главным объектом социальной политики являются бедняки, деклассированные и нетрудоспособные

члены общества. Основной мотив регулирования — их неспособность самостоя( тельно обеспечить себе источник сколько(нибудь приемлемого существования. Отсюда социальная политика по своему содержанию приравнивалась к обще( ственному вспомоществованию.

Согласно третьей — социальная политика применяется в целях исправле( ния негативных социальных последствий рыночной системы производства [13].

Эти трактовки во многом проясняют причины, обусловливавшие необхо( димость перехода к государственной политике в области решения социальных проблем. Возможности благотворительной деятельности не соответствовали но( вым общественным и экономическим условиям.

С конца XIX века объемы обеспечиваемой государством социальной помо( щи в рамках социальной политики постепенно становятся сопоставимыми с до(

72

§ 3. «Забота о себе» как технология социальной анестезии

стижениями благотворительной деятельности. Государство, оснащенное соци( альным законодательством, социальным страхованием и иными механизмами обеспечения социальной стабильности, занимает передовые рубежи в области решения социальных проблем, вынуждая благотворительность оставить занима( емые в течение столетий позиции. По словам выдающегося философа эпохи Просвещения Поля Анри Гольбаха: «На протяжении своей истории благотвори( тельность была „случайной добродетелью”» [10, с. 24]. Критики благотворитель( ности как механизма решения социальных проблем утверждали, что благотвори( тельность сдает позиции. Этот тезис обосновывался тем, что в условиях промыш( ленной революции и ее последствий благотворительность не справляется

смасштабами бедности.

Вто же время вводящиеся в последней трети XIX века социальное законо( дательство, страхование в масштабах государства, гражданские права предпола(

гали одинаковое право для всех на помощь в решении социальных проблем, чего благотворительность не могла гарантировать. К середине XIX века благотвори( тельность оказывается в тени все возрастающего государственного обеспечения.

Во второй половине XX века государство прочно утвердилось в качестве монопольного субъекта социальной политики (в некоторых странах Западной Европы государство тратило на программы социальной помощи до 40 % валово( го национального дохода).

Благотворительные программы по(прежнему продолжали играть важную роль, но они стали лишь тенью того, чем были когда(то. Их расходы выглядели довольно скромно на фоне государственных затрат на социальные программы. Случайная благотворительная помощь, уступила место гарантированному соци( альному страхованию и универсальным социальным программам государства. Государство всеобщего благосостояния с социальными гарантиями, сопровож( дающими человека от колыбели до могилы через систему страхования оберегало граждан от болезней, нетрудоспособности, безработицы и, прежде всего, от бед( ности в старости [11, с. 49].

Государство укрепляло свои позиции в качестве основного субъекта соци( альной политики, в то время как благотворительность подвергалась критике. Помимо критики по поводу фрагментарности, неравномерности и разрозненно( сти мер благотворительной помощи среди прочих выдвигались следующие кри( тические замечания:

Благотворительность имеет антидемократический характер. Благотвори( тельность посягает на независимость человека. Благотворительность и законы о бедных унижали тех, кому оказывалась помощь. Благодеяния, предоставляемые в рамках благотворительности, оказывают деморализующее действие, противо( речат общим представлениям о правах граждан.

Британский исследователь благотворительности Т. Б. Смит отмечает: «С каждым благотворительным сантимом утрачивалось определенная степень уверенности и самоуважения. Многие рабочие относились к этому спокойно, дру( гие с трудом проглатывали горькую пилюлю благотворительности. Английская традиция взаимопомощи рабочих, как это видно из существования десятков ты( сяч товариществ, в немалой мере опиралась на чувство собственного достоинства

73

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

и на независимость от благотворителей. Просить о благотворительной помощи значило признать свою несамостоятельность. Признаком респектабельности была независимость» [10, с. 26].

При всей убедительности высказываемой критики мы бы хотели остановить( ся на положительных сторонах благотворительности, которые были свойствен( ны именно этой деятельности, и которые не удалось сохранить и удержать при переходе к социальной политике государства.

Итак, хотя благотворительность, возможно в чем(то и унижает достоинство человека, но она не навязывает свои благодеяния, а предлагает их как дар, это оставляет возможность не пользоваться приношениями благотворительности и выживать самостоятельно. В рамках политики работных домов в Великобрита( нии человеческое достоинство унижалось намеренно, дабы подвигнуть людей к активному поиску работы вне данного учреждения. Так и благотворительность унижает во благо, не позволяет оставаться спокойным. Помощь, которая воспри( нимается безразлично и не требует ответной реакции, порождает пассивность. (Вспомним о практике одаривания в доклассовую эпоху. «Дар всегда ждет воз( награждения, дарение не имело силы, если не было вознаграждено равноценным со стороны получившего его»). Естественно, мы говорим уже не столько о прак( тике собственно дарения, сколько о помощи нуждающимся. Но и в этом случае традиция отдаривания не утрачивает своего значения, поскольку принимающий дар ли, помощь ли в любых ее проявлениях в соответствии с культурными и мо( ральными традициями должен отблагодарить в любой возможной форме. Так в случае помощи бедным ответный дар может принимать форму моральных обя( зательств, стремления изменить свою жизнь, совершенствоваться, включая и оп( ределенную зависимость от предоставляющего благотворительную помощь, что расценивается критиками благотворительной деятельности как унижение чело( веческого достоинства.

Благотворитель был заинтересован в моральной чистоте тех, кому направ( лялась его помощь, точнее — его собственность. Часто нуждающийся должен был доказывать, что он нравственно достоин помощи: «Достойный нуждающийся честен, почтителен, благодарен и спокоен…Он благодарен за услуги, которые мы ему оказываем, и всегда готов посвятить себя своим благодетелям… Он скромен и терпеливо переносит все невзгоды, которых не в силах избежать. Покорность — добродетель бедных». Т. Б. Смит ссылается на памфлет Ф. Мабро «Бедность во Франции» [10, с. 28].

Исследователи подчеркивают личностный характер благотворительности – адресное, персональное отношение к каждому человеку, жителю, работнику. Большинство благотворительных организаций XIX века имели своей целью нрав( ственное совершенствование бедных.

Отметим, что подобная деятельность имела положительные последствия для самих филантропов. Те, кто оказывал поддержку приютам и благотворительным организациям, имели право голоса при распределении средств. Определенную роль играла здесь и политика. Важно, что на определенном историческом отрез( ке благотворительность выступала и как фактор самоидентификации: формиро(

74

§ 3. «Забота о себе» как технология социальной анестезии

вала самооценку местных элит; поддерживала общественный престиж; являлась свидетельством высокого социального статуса.

Многие сторонники филантропии и в XIX столетии считали, что побужде( ние к этой деятельности должно оставаться личным порывом, а не законодательно закрепленной обязанностью. Возможно филантропы уже не руководствовались страхом перед загробной жизнью, но их действия во многом определялись жела( нием быть довольными собой, получить общественное признание. В «Руковод( стве для комиссаров и дам(благотворительниц Парижа, которым пользовались руководители организаций по оказанию помощи бедным и волонтеры, было на( писано: Благотворительность — это призвание состоятельных граждан. Благотво( рительность милосердна и исполнена любви, но, прежде чем действовать, она изучает; наблюдает… и добавляет к материальной помощи утешение, совет и даже отцовское порицание… Она позволяет «дающему» разбогатеть своими добрыми делами» [10, с. 29].

Итак, благотворительность, помимо материальной поддержки, предполагала сильную моральную сторону. И в XIX столетии благотворительность облагора( живала, приносила радость дающему и воспринималась как чудо принимающим благодеяние. Способно ли государство, взвалив на себя все бремя социальных обязательств, проводя универсальные социальные программы, обеспечивать и моральную сторону действий в рамках социальной политики?

С приходом XX века благотворительность уступает позиции государствен( ному вмешательству в решении социальных проблем.

Безусловно, благотворительная деятельность не была искоренена, она про( должает существовать как одна из важных социальных практик и даже упрочила свое положение и значимость в последние десятилетия XX века. Однако перерас( пределение ролей на поле социальной политики произошло, и это перераспре( деление было неизбежно. Что же приобретено и что утрачено?

Утрачено: опора на моральные ценности; моральная связка благотворителя и принимающего помощь; взаимная ответственность благотворителя и прини( мающего помощь; благотворительность как спасение души; адресный характер благотворительности.

Приобретено: универсальный характер социальной помощи; социальная помощь перестает быть разовой; фрагментарной; формируется политика соци( альной поддержки; приоритет материальной поддержки.

Ситуация представляется достаточно противоречивой. Государство всеоб( щего благосостояния, кардинально реконструировав практику решения соци( альных проблем, вольно или невольно вторглось в область моральных импера( тивов.

Адресность (нуждающийся должен быть достоин предоставляемой помощи, заинтересованность в нравственном совершенствовании нуждающихся) — уни( версальность (в условиях государства — монопольного актора социальной поли( тики выбирается ориентир на всеобщее благосостояние, всеобщее обеспечение, в основе этой помощи, прежде всего, помощь для всех, равные гражданские пра( ва. Как результат — всеобщая нивелированность, омассовление общества).

75

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

Заинтересованность благотворителя в том, кому и на что идут предоставля( емые средства — отсутствие индивидуальной заинтересованности субъектов дан( ной деятельности. Отдельный человек в условиях благотворительности — инди( видуальность, в условиях государства всеобщего благосостояния — как получа( тель социальной помощи, анонимный объект социальной политики [11].

В условиях благотворительности даритель всегда остается благодетелем. Получатель помощи — это должник, который обязан дарителю. В условиях госу( дарства всеобщего благосостояния государство не рассматривается в качестве дарителя, утрачиваются положительные стороны дара. Помощь, предоставляе( мая государством, оплачивается из бюджета страны, то есть осуществляется на средства налогоплательщика, эта помощь заработана, следовательно, не влечет за собой никаких моральных обязательств, помощь воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Формируется представление, что государство обяза( но оказывать подобную помощь. Государство всеобщего благосостояния — ано( нимный даритель — соответственно формируется и анонимный потребитель, че( ловек(массы.

Можно ли вообще включенность государства в решение социальных про( блем рассматривать как «помощь», как некую деятельность, входящую в сферу морального сознания?

Если мы обратимся к вопросу о том, что именно понимается под мораль( ным сознанием, то даже самый поверхностный анализ демонстрирует явную со( пряженность благотворительности и системы моральных категорий, и дистанци( рованность от нее моделей лексики социальной политики. Согласно А. И. Ти( таренко, моральное, прежде всего, характеризуется ценностной ориентацией «(категория аксиологии — содержание и иерархия ценностей), во(вторых, кате( гория деонтологии — понятия о долге, императивность морали. Е. Л. Дубко также на первое место при анализе любых концепций морали ставит указанные катего( рии. Однако она добавляет к ним такие категории, как аратология (добродетели и пороки, моральные качества личности); фелицитология (учение о достижении счастья, в частности — вопросы о любви, дружбе, наслаждении); танатология (на( ука о жизни и смерти, включающая в себя вопрос о смысле жизни)» [17]. Поми( мо указанных основных категорий сюда часто включаются проблема морального конфликта и выбора, а также проблема соотнесения социальных норм с мораль( ными ценностями. Объектом оценки морального сознания могут быть факты общественной жизни, принципы справедливости (распределения добра и зла, прав и обязанностей, наказаний и поощрений).

В то же время, обращаясь к кантовской трактовке морального императива, следует отметить, что для Канта моральным является поступок, который совер( шается из уважения к нравственному долгу, и никак не связан с какими бы то ни было практическими, утилитарными задачами. Согласно Вл. Соловьеву, «Кант относится вполне отрицательно к мнимой морали, основанной на приятном и полезном, на инстинкте, на внешнем авторитете и на чувстве… ни умение, ни благоразумие еще не составляют нравственности; в некоторой мере эти свойства принадлежат животным; человек с технической ловкостью удачно действующий

76

§ 3. «Забота о себе» как технология социальной анестезии

в какой(нибудь специальности или благоразумно устраивающий свое личное благополучие, может, несмотря на это, быть совершенно лишен нравственного достоинства. Такое достоинство приписывается лишь тому, кто не только какие( нибудь частные и случайные интересы, но и все благополучие своей жизни бе( зусловно подчиняет моральному долгу или требованиям совести; только такая воля, желающая добра ради него самого, а не ради чего(нибудь другого, есть чи( стая или добрая воля, имеющая сама в себе цель» [12, с. 115]. Так в условиях госу( дарства всеобщего благосостояния, общества потребления в вопросе о социаль( ном обеспечении граждан утрачивается моральный аспект, присущий благотво( рительной деятельности. Социальная помощь универсализируется, уподобляется конвейеру. Феномен социальной помощи по самому своему предназначению теснейшим образом контактирующий со сферой морального, как это ни парадок( сально, утрачивает моральную окрашенность, понятие морального долга (в ус( ловиях гарантированной помощи государства всем гражданам) обезличивается, утрачивает свой изначальный смысл.

В современном мире в условиях постоянного и нарастающего изменения привычные проблемы обретают новые очертания. Так, одной из проблем, требу( ющих новой оценки и подходов к решению, становится «проблема богатства», которая объединяет аспекты, связанные как с обладанием большим состоянием, так и создаваемые для остальных членов общества существованием богатого мень( шинства. Естественно проблема бедности все также лидирует в системе острых социальных проблем. Однако растущая сфера влияния богатства и проблемы, которые, как предполагают исследователи, были спровоцированы именно богат( ством, не может не вызвать обеспокоенности: «То, что сознательные богатые люди называют проблемой бедности, сознательные бедные люди с той же долей спра( ведливости называют проблемой богатства» [19].

Выделяют четыре критерия, определяющие «проблему богатства». Во(пер( вых, существование разрыва между богатыми и бедными порождает негативные социальные последствия. Во(вторых, существование частного богатства наряду с общественной нищетой чревато нарушением социальной стабильности. В(тре( тьих, феномены благосостояния и бедности взаимосвязаны и, возможно, даже имеют причинную зависимость. В(четвертых, способы, приводящие к обогаще( нию, усугубляют неравенство.

В качестве одного из путей решения «проблемы богатства» исследователи предлагают обратиться к благотворительной деятельности.

Мы видели, что в истории благотворительность была прерогативой обеспе( ченной части общества. В этом контексте благотворительность можно рассмат( ривать как один из аспектов проблемы богатства. Британский исследователь филантропии Б. Бриз на основании анализа литературы выделяет пять аргумен( тов в поддержку данного тезиса позиции обоснования негативной оценки роли благотворительной деятельности богатых [19]:

•благотворительность не обязательно нацелена на улучшение жизни бедных слоев;

•благотворительность подразумевает и пользу для самого донора;

77

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

•благотворительность поддерживает элитарную культуру;

•благотворительность обусловлена более интересами самого донора, нежели объективными нуждами общества;

•благотворительность по своему существу является внутренне контролируе( мой и патерналистской.

Вышеизложенным аргументам могут быть противопоставлены следующие, которые подтверждают тезис, что благотворительность не столько часть пробле( мы богатства, сколько возможная часть ее решения:

•благотворительность — это механизм, перераспределяющий блага богатых к бедным;

•благотворительность сокращает в обществе дистанцию между богатыми и бедными;

•благотворительность может сыграть свою роль в создании социального/об( щественного капитала;

•благотворительность — это стратегия жизни для людей с излишним богат( ством;

•благотворительность дарит ощущение счастья богатому человеку.

Учитывая традиционную сложность вопроса о механизмах перераспределе( ния богатства в обществе, благотворительность представляет легитимный путь перераспределения ресурсов от богатых к бедным. Как отмечают М. Ортон и К. Роулингсон [20]: «Общество не может достичь консенсуса по поводу мер, ко( торые должны быть предприняты для решения проблемы перераспределения бо( гатства. Ввиду отсутствия энтузиазма к идее повышения налогов политики могут способствовать распространению мнения, что благотворительность является бо( лее приятной альтернативой. Более того, многие богатые доноры признают, что удовольствие от того, чтобы иметь возможность выбора финансируемого объек( та гораздо предпочтительнее, чем страдание от того, что средства принудительно изымаются государством».

Кризис государства всеобщего благосостояния в последней трети XX столе( тия и негативные последствия экономического кризиса XXI века вынуждают го( сударство сокращать объемы социальных расходов, государство уже не способно выполнять функции единственного субъекта социальной политики. Благотвори( тельность в условиях кризиса обретает статус партнера государства на фоне ре( шения социальных проблем. Моральные постулаты благотворительности про( шлого воспроизводятся сегодня широкой системой некоммерческих организа( ций, обеспечивающих помощь и поддержку нуждающихся по самому широкому кругу вопросов [11].

Существенная особенность сегодняшнего дня — расширение круга лиц, представляющих уязвимые слои общества. Сюда входят престарелые и старики, безработные, мигранты, инвалиды, хронически больные, лица, находящиеся за чер( той бедности, нищие и др. Увеличение численности таких лиц неблагоприятно сказывается на всем обществе, нанося ему экономический, физический, мораль( ный ущерб. Поэтому важно, чтобы общество осознало практическую ценность благотворительности как средства социальной реабилитации истинно нуждаю(

78

§ 3. «Забота о себе» как технология социальной анестезии

щихся граждан и уменьшения остроты медицинских проблем. Через милосердие и сострадание восстанавливается больная ткань человеческих взаимоотношений. Сегодня полезно было бы обратиться к опыту наших предшественников, благо( творительная деятельность которых диктовалась осознанием общечеловеческой солидарности, стремлением устранить опасность, связанную с наличием в обще( стве нуждающегося населения.

Библиографический список

1.Апресян, Р. Г. Истоки морали в архаическом обществе. На материале «Илиады» [Текст] / Р. Г. Апресян // Человек. — 2011. — № 3.

2.Аристотель. Сочинения [Текст] : в 4 т. / Аристотель. — М., 1984. — Т. 4. — 410 с.

3.Ахиезер, А. С. Проблема субъекта: человек(субъект [Текст] / А. С. Ахиезер // Воп( росы философии. — 2007. — № 12. — С. 3.

4.Бадью, А. Этика: Очерк о сознании Зла [Текст] : пер. с фр. В. Е. Лапицкого / А. Ба( дью. — СПб. : Machina, 2006.

5.Бодрийяр, Ж. Общество потребления. Его мифы и структура [Текст] / Ж. Бодрий( яр. — М. : Республика; Культурная революция, 2006.

6.Гуревич, А. Я. Категории средневековой культуры [Текст] / А. Я. Гуревич. — М., 1972. — С. 201.

7.Коран 2:263

8.Макчесни, Р. Д. Исламская благотворительность и филантропия [Текст] / Р. Д. Мак( чесни // Отечественные записки. — 2006. — № 4. — С. 20–58.

9.Сенека. О благодеяниях [Текст] / Римские стоики. Сенека, Эпиктет, Марк Авре( лий — М., 1995. — 510 с.

10.Смит, Т. Б. Благотворительность и помощь бедным в Европе: современный пери( од [Текст] / Т. Б. Смит // Благотворительность в России. 2004/2005: Исторические и социально(экономические исследования. — СПб., 2005. — С. 20–30.

11.Сидорина, Т. Ю. Феномен благотворительности и моральное самосознание [Текст] / Т. Ю. Сидорина // Вопросы философии. — 2011. — № 2. — С. 44–56.

12.Соловьев В., Кант [Текст] / В. Соловьев. Философский Словарь Владимира Соло( вьева. — Ростов н/Д., 1997. — С. 115.

13.Управление социальной сферой [Текст] / под ред. В. Э. Гордина. — СПб., 1998. — 230 с.

14.Фуко, М. Герменевтика субъекта [Текст] / М. Фуко. — СПб. : Наука, 2007.

15.Фуко, М. Забота о себе. История сексуальности [Текст] / М. Фуко. — Киев – Мос( ква, 1998.

16.Хайдеггер, М. Бытие и время [Текст] / М. Хайдеггер. — М., 1997.

17.Хвостов, А. А. Моральное сознание личности [Текст] / А. А. Хвостов // Развитие личности. — 2002. — № 3. — С. 3–7.

18.Ярошенко, С. С. Четыре социологических объяснения бедности (опыт анализа зару( бежной литературы) [Текст] / С. С. Ярошенко // Социологические исследования. — 2006. — № 7. — С. 10–15.

19.Breeze, B. The problem of riches: is philanthropy a solution or part of the problem [Теxt] / B. Breeze // Policy Review 20: Analysis and Debate in Social Policy.2008 / The Policy Press, 2008.

20.Orton, M. A Problem of Riches: Towards a new Social Policy Research Agenda on the Distribution of Economie Resources [Теxt] / M. Orton, K. Rowlingson // Jnl Soc. Pol. — 2007. — Vol. 36 (1)

79

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

§4. РАЗУМНОСТЬ БОЛИ: СОЦИАЛЬНЫЕ ЭФФЕКТЫ «РАЦИОНАЛЬНОГО» УСТРОЕНИЯ ОБЩЕСТВА МОДЕРНА

Специфически временной характер дискурса о «социальном» предопределя( ется теми задачами, которые ставились в процессе создания и развития самого дис( курса. Становление общества нового типа, инициированное переходом от тради( ционных средневековых моделей к моделям «национального» устройства общества( государства, инспирировало серьезную рефлексивную работу по конструированию нового общественного порядка. Отказ от имеющихся религиозных моделей, выз( ванный трансформацией самого разума, точнее, изменением конфигурации раз( личных концептов, традиционно фиксирующих мыслительную деятельность, со( здал вектор развертывания дискурса, в котором разум, понимаемый как рацио (ratio), постепенно начал доминировать по отношению ко всем прочим инстанци( ям. Эта дискурсивная пертурбация во многом была предзадана сложными отно( шениями, существовавшими в традиционном схоластическом описании деятель( ности человеческой души, ярче и концептуальнее всего выраженными в творчестве Фомы Аквинского. Речь в представленном случае идёт о различении концептов интеллекта (intellectus) и разума (ratio). Использование данных понятий как во многом комплементарных, а в последующей философской мысли их подмена тер( минами «разум» и «рассудок» с ещё более радикальным перевёртыванием их со( держания в философии И. Канта не должно затмевать базовые смыслы латинских слов. Как отмечает в своём «Словаре латинских средневековых терминов» С. С. Не( ретина, понятие интеллект в большей степени обладает универсальной силой, вы( ражая способность человека постигать всё сущее, как бы проникая его «внутрен( ним светом истины»: «INTELLECTUS (intellect, understanding, meaning, conception, idea) — интеллект, понятие, значение, понимание; познавательная способность, которая направлена на понимание сущего. <…> По Альберту Великому, интеллект присутствует в человеке трояко. Во(первых, как природа, придающая бытие; та( кой интеллект индивидуален. Во(вторых, как сила, благодаря которой совершает( ся мышление, и в этом смысле интеллект является универсальной силой. В(треть( их, как форма, обретенная в результате многих познавательных усилий. Интеллект есть потенция всего интеллигибельного» [6, с. 560–561]. Понятие разум как ratio обладает более калькулируемым содержанием, относясь, скорее к вспомогатель( ной сфере процесса постижения истины путём определения понятий и их связи между собой: «RATIO (reason, nature, relation, principle, ground, argument, definition, criterion) — разум, природа, отношение, принцип, основание, довод, определение, критерий; часто использовалось как синоним интеллекта и как оппозиция вере; подразделяется на спекулятивный и практический. <…> Так, знание одной вещи дает ключ к познанию других вещей, до этого момента неизвестных (предмет книг по логике). Разум как интенция может означать определение вещи. Поскольку ра( зум может давать определения, он используется для определения конечных, фор( мальных и других причин» [6, с. 580]. При этом этимология «рацио» недвусмыс( ленно сочетает действие «думать» и «считать»: «Происходит от лат. ratio (rationem) «счёт, сумма; отношение; обоснование», родств. reri «считать, думать»; восходит к праиндоевр. *re — «считать, думать»» [6]. Еще более рельефно семантика расчёта

80