Гуманитарное измерение боли и практики социальной анестезии. Монография

§ 8. Экзистенциальный опыт осмысления страдания

Свою первую крупную работу — «Шекспир и его критик Брандес» — Шес( тов начинает с заявления: «Стремление к системе убивает свободное творчество, ставя ему заранее изготовленные тесные границы» [9: 7]. Он, таким образом, ут( верждает, что следование рациональности пагубно для творчества, так как оно ли( шает человека способности к духовному страданию (к сопереживанию, напри( мер). Особенно такое стремление, по Шестову, характерно для ученого. «То, над чем рыдают истинные артисты, т.е. люди … наиболее глубоко и сильно чувству( ющие, то ему кажется … ничтожным» [9: 16] и «способность ценить … ученый … отверг» [9: 19]. Согласно Шестову, творчество, на которое способен рациона( лист — «мыслитель», качественно ниже творчества чуждого рациональности «ху( дожника» (творца в сферах искусства и литературы). «Гамлет … глядит на череп и хочет под него подвести всю жизнь… Это искусство, конечно. Но есть искусство другое: не обнажать живое лицо, а оживлять — все той же силою воображения — черепа. … Но … Гамлет знает [лишь — Б.В.В.] искусство низшего сорта… Источ( ник его — … приниженная мышлением жизнь. … Актер оживил Гекубу, Гамлет умерщвляет живую красавицу» [9: 60]. Восприятие и переживание чужого стра( дания — чуждое рационализму — вот, что, по Шестову, содействует высшему твор( честву и личностному росту человека.

Исходя из подобного видения роли страдания в творчестве, и стремясь про( тивостоять экспансии рационализма, Шестов выдвигает три тезиса.

Во(первых, Шестов утверждает, что рациональность (ученого или филосо( фа) несовместима с постижением тайн жизни, на это способен лишь творец — «художник». «Мыслитель принужден держаться поверхности явлений, … ищет логической связи..., он умеет орудовать только понятиями. И … это бессознатель( ное фокусничество…, дающие фикции и миражи взамен обещанных картин жиз( ни» [9: 43]. Это касается и ученого(позитивиста И. Тэна, и философа(метафизи( ка И. Канта. По Шестову, «в глазах Тэна … вся изображенная поэтом [Шекспи( ром — Б.В.В.] жизнь может быть … подведена к „законам, которые примыкают к ряду форм”, и к материи, „…переходящей в мысль”. Он глядел на шекспиров( скую жизнь – и ничего не увидел» [9: 21]. С точки зрения Шестова, «для Канта люди были не людьми, а понятиями, к которым он относился по известным пра( вилам» [9: 202]. Поэтому на полное отображение жизни способны лишь творцы, чуждые рациональности, или, по Шестову, служители искусств. То есть люди, готовые идти ради познания и творчества на страдание. Например, драматург У. Шекспир. «У Шекспира высшая задача, доступная только художнику: объяс( нить смысл жизни во всех её проявлениях» [9: 68]. И это происходит лишь путем сопереживания чужой боли: «угадать душу Лира, не пережив хоть отчасти его тра( гедии, невозможно. И эта трагедия произошла в душе самого Шекспира. … И он понял и объяснил … её смысл» [9: 32].

Во(вторых, согласно Шестову, современное состояние культуры Европы, при котором «во всех уже хозяйничал ученый, изгнав „художника и артиста”» [9: 13], в котором страдание изгоняется как неразумное, противоестественно. До XVIII века «искусство шло своим путем, а наука — своим. … Люди любили, радо( вались, искали, страдали … — не справляясь никогда, разрешается ли это в … кни( гах» [9: 7–8]. Но затем «ученый … вышел из тиши своего кабинета и положил свою

111

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

руку на жизнь» [9: 13]. Такой ученый, согласно Шестову, чужд самому значимо( му в человеческой жизни. В его мире «смысла нет, … нет чувства восторга, … нет холода отчаянья — всего этого и не нужно. Все это следует вырвать из груди чело( века» [9: 13] — согласно служителю науки, такому, как И. Тэн. «Тэн … противо( поставил „производительным силам” и „…определенным законам” — „подвиж( ную внешность истории или жизни…”; первые лишь имеют значение» [9: 14]. Ра( ционализм Тэна — по Шестову — следствие противоестественного развития культуры: цель и вся личность Тэна предопределены ею [9: 7], и поэтому этот ученый игнорирует такие важные составляющие жизни человека, как явления, связанные со страданием: «горе, преступление, безумие и смерть. [Ведь] для уче( ного эти слова ничего не значат» [9: 20].

В(третьих, по Шестову, что и в современной культуре возможно успешное противопоставление начала «художника» началу «мыслителя» посредством воз( рождения в культуре уважительного отношения к страданию. Рационализму пос( ледователя Тэна Г. Брандеса он в качестве достойной альтернативы выдвигает творчество Шекспира, основанное на служении идеалам. «Брандес … у Тэна чи( тал, что любовь к простому, справедливому и истинному есть только одна из форм, примыкающих к материи и специального значения иметь не может. …Для … Шекспира … идеалы не были красивой ложью, … а лишь выражением истинных человеческих стремлений» [9: 116–117]. Шестов считал возможным противопо( ставить влиятельности сторонников рациональности возрождение престижа слу( жения идеалам. И это вновь связано с различным отношением Брандеса и Шек( спира к страданию. По Шестову, Брандесу с его плоским рационализмом и не( пониманием значимости страданий для развития личности человека, не понять Шекспира, который, служа идеалам, «идет, не останавливаясь, туда, где растет ещё никому недоступное лучшее, и для этого лучшего для него нет слишком тя( желых жертв» [9: 117]. Для Шестова Шекспир велик тем, что ради служения иде( алам готов на любые страдания.

Но уже в период работы Шестова над следующим крупным произведени( ем — «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше» — его надежды на успешное про( тиводействие экспансии рациональности в современной культуре слабеют. Но его видение роли страдания в творчестве не меняется.

Шестов по(прежнему ценит в творчестве все, что чуждо рациональности. Ему импонирует Л. Н. Толстой — автор «Войны и мира», — который «так мало верил

вразум и требовал от людей, чтобы они … вверялись не соображениям ума…, а … инстинкту» [7: 233–234]. В данной связи Шестов объединяет подлинную фило( софию с литературой. «„Война и мир” — истинно философское произведение,

вней … преобладает… шекспировская „наивность”, сознание, что ответствен(

ность за человеческую жизнь нужно искать вне … нас» [7: 247].

Как и в «Шекспире и его критике Брандесе», Шестов утверждает, что творче( ство, проникнутое рациональностью, качественно ниже творчества, никакой иде( ей или логикой ни предопределенного. Философ — рационалист Кант, по Шесто( ву, неадекватен: «действительные противоречия в области нравственной жизни для Канта уже не существовали. Перед ним стояло неоконченное здание метафизики, и … столь роковые для нас вопросы имели для Канта лишь значение строительного

112

§ 8. Экзистенциальный опыт осмысления страдания

материала» [7: 232]. Обращение Толстого к рационализму кантовской этики Шес( тов расценивает как залог и причину его последующей деградации как творца. Когда «чистый кантовский долг в той своей форме, которая не допускает никаких сомне( ний…, ложится в основание учения гр. Толстого» [7: 233], он, по Шестову, не вы( держал противостояния ужасам жизни, страданиям, являющегося залогом высше( го творчества. Так Толстой, считает Шестов, лишь реализовал свое бесславное ре( шение «отказаться от неравной борьбы…, отвязаться от преследующих сомнений и перейти от ставшего невыносимым дела — философии, к более легкому и … уте( шительному занятию — проповеди» [7: 253]. Поэтому на протяжении своего пос( ледующего творчества «Толстой не только изображает жизнь, но судит людей. И … судит как человек, глубоко … заинтересованный в исходе разбираемого им процес( са» [7: 213]. Так Толстой, утверждает Шестов, пытается скрыть свое отступниче( ство от своего призвания как творца – искать объяснение ужасам жизни: «там, где разыгралась … жизненная трагедия — у гр. Толстого возникла поэзия проповеди. … Но … поэзия проповеди гр. Толстого … может удовлетворить лишь того, кто, кроме поэзии, ничего не вынес из … собственного жизненного опыта» [7: 306].

Вместе с тем Шестов отходит от своего тезиса о противоестественности по( пулярности рациональности в современной культуре. Это видно на примере его отношения к идеализму, ведь для Шестова «обычная форма идеализма» — это те( зис Г. Гегеля «действительность разумна» [7: 211]. А склонность к идеализму, пи( шет теперь Шестов, всегда была и будет присуща человеку. Ведь «в чем … психоло( гическая основа идеализма? Человек верит, что все его сомнения, вопросы, … — только дело времени. Всё уже давно окончательно … и очень хорошо порешено; нужно только … умственно вырасти, чтоб … разъяснить и себе то, что другие давно знают» [7: 209]. Эта же склонность, по Шестову, характерна и для любой культуры в ранней стадии её развития. «Оттого(то естественной почвой, на которой удачнее всего произрастает идеализм, оказывается молодая культура, если ей приходится развиваться в соседстве с более зрелой цивилизацией» (то есть культурой) [7: 209].

Также Шестов уже не считает, что и в современной культуре возможно успеш( ное противопоставление начала «художника» началу «мыслителя». Да, как и ранее, «мыслитель» Кант для Шестова чужд беспристрастному и целостному описанию жизни: «он не задумывался над тем, насколько … решение близко к действитель( ности, а смотрел лишь, … подтверждает оно … или нарушает … гармонию логичес( кого построения» [7: 232]. Но если рационалист — «мыслитель» Кант и не стремился вглядываться в ужасы жизни, чтобы постичь её смысл, то «художники» — творчес( кие личности работы «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше» — Ф. М. Досто( евский, Л. Н. Толстой и Ф. Ницше — к этому стремились, но это надолго выдер( жать не смогли. Шестов признает, что «попытки справиться с „великим безобра( зием, великой неудачей, великим несчастием” [то есть с ужасами жизни, порождающими страдания — Б.В.В.] настолько измучили их…, что они принуж( дены были перестать допрашивать жизнь и искать забвения в проповеди… Невоз( можно существовать, всегда неизменно глядя в глаза страшным призракам» [7: 305].

Служение идеалам — а именно в нем Шестов видел залог высшей ценности творчества «художника» — теперь для него неприемлемо. Тогда как в «Шекспире и его критике Брандесе» идеал Шестова — Шекспир — «ценит добро и красоту,

113

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

чувствуя все их реальность значение» [9: 116–117], считая их своими идеалами, то теперь Шестов эти идеалы отвергает. Идеалу красоты противопоставляет не( победимые ужасы жизни и порождаемыми ими страдания, называя их в том чис( ле «великим безобразием» [5: 305], идеал добра низвергает признанием, что «зло нужно … больше, чем добро, что и то, и другое является … условием человеческо( го существования» [7: 302].

Шестов приходит к выводу, что доминированию рациональности в современ( ной культуре можно не иррациональность творчества в искусстве или литературе (во имя служения идеалам, например), а лишь творческий поиск что(то нового, безнадежный для рационалистов. «Как ни безуспешны были до сих пор попытки дать … полный ответ на мучительный вопрос жизни, — их люди никогда не пере( станут делать. Может быть, человеку не дано найти то, что он ищет. Но по пути к вечной истине он освобождается от многих … предрассудков и открывает новые…, более широкие горизонты» [7: 307]. И целью данного поиска для Шестова обрете( ние веры в Бога, которую ранее он соотносил со служением идеалам. Шестов в ра( боте «Шекспир и его критик Брандес» соотносил служение Шекспира идеалам с его постижением Бога и его промысла: ведь лишь так объяснимо «оправдание, кото( рое он нашел Ему в своей душе» [9: 117]. Автор произведения «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше», напротив, считает, что служение идеалу добра — это раб( ство, чуждое вере в Бога. Подобный протест против диктата рациональности в куль( туре Шестов увидел в имморализме философа Ницше. По Шестову, «Ницше пер( вый открыто … осмелился протестовать против … требовательности «добра», же( лавшего, чтобы вопреки всему бесконечному разнообразию … жизни люди признавали его «началом и концом всего»» [7: 307] и благодаря этому протесту от( крыть для себя возможность приблизиться к Богу. «Добро — … не есть Бог. … Ниц( ше открыл путь. Нужно искать то, что … выше добра. Нужно искать Бога» [7: 307].

В работе «Достоевский и Ницше» Шестов не только верен убеждению, что творчество, сторонников рациональности, качественно ниже творчества, для ко( торого рациональность чужда. В его подкрепление Шестов утверждает качествен( ное различие людей. Подобная дифференциация людей для Шестова не нова: он признавал её ещё в «Шекспире и его критике Брандесе» [9: 117]. Но если для всех людей в данной работе Шестов в противовес кантовскому категорическому импе( ративу лишь утверждает другой единый критерий нравственности — «способность чувствовать в ближнем себя самого» [9: 202], то теперь Шестов более последовате( лен. Он не только, выступая против рационализма этики Канта, уже признает, что при оценке человеческого поведения есть ни одна, универсальная норма, но «су( ществуют две мерки, одна для обыкновенных, другая для необыкновенных людей» [8: 431–432]. Шестов затем уточняет: «если существуют две морали, то не мораль обыкновенных и необыкновенных людей, а мораль обыденности и мораль траге( дии — эту поправку необходимо внести» [8: 435]. Соответственно, и в рамках од( ной культуры есть две — культура обыденности и культура трагедии. Недаром со( временник Шестова Н. А. Бердяев отметил: «Шестова я считаю … очень значитель( ным симптомом двойственности современной культуры» [1: 220–221].

По(прежнему Шестов утверждает, что доминирование рационализма (в фор( мах идеализма и позитивизма) характерно лишь для современной культуры, и что

114

§ 8. Экзистенциальный опыт осмысления страдания

оно чуждо творчеству. «Идеализм существует уже давно, … но до новейшего време( ни его роль была относительно незначительной. … Нет, настоящий, чистый идеа( лизм есть продукт последних двух веков. Он явился одновременно с упрочившийся в науке тенденцией к „монистическому” миропониманию. Современный ум … вся( чески ищет себе облегчения, [готов на все — Б.В.В.], лишь бы не считаться со слож( ностью» [8: 309]. «Вот тут(то и нужна вся высота и непроницаемость идеалистичес( ких стен, надежно ограждающих науку от жизни. Философия хочет быть … „нау( кой”, … как математика» [8: 310] (Шестов здесь указывает на характерную особенность позитивизма). По Шестову, творчество рационалистов (идеалистов( философов (Канта) и позитивистов(ученых (Милль)) — творчество во имя обыден( ности. «Категорический императив у Канта, утилитарные принципы у Милля име( ли лишь одно назначение — приковать человека к средним, привычным жизнен( ным нормам» [8: 432], и это в основе этого стремления, по Шестову, лежит «страх … пред той … неизвестностью, которая называется трагедией» [8: 449]. В данной связи Шестов пишет: «Уважать великое безобразие, великое несчастье, великую неудачу [то есть ужасы жизни и порождаемые ими страдания — Б.В.В.]! Это последнее сло( во философии трагедии. Не переносить ужасы жизни … за пределы синтетических суждений a prioi, а уважать! Может идеализм или позитивизм так относиться к „бе( зобразию”?» [8: 451]. На это у их сторонников(рационалистов — не хватит муже( ства, но на это способны «подпольные люди», «философы трагедии», люди, «лишен( ные обыденных надежд» [8: 451]: именно на их, а не творцов искусства, литературы и философии, служащих идеалам, теперь надеется Шестов. Но в числе «подполь( ных людей» — и творцы(писатели (Н. В. Гоголь и Ф. М. Достоевский) и творцы( философы (Ф. Ницше) [8: 451]. Именно они, по Шестову, творят новую мораль, выйдя «по ту сторону добра и зла» (этим Шестов как бы отвечает на свой же призыв, озвученный в работе «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше»: следовать за Ниц( ше в область «по ту сторону добра и зла» [7: 307]). Ведь, для человека, побывавшего в области трагедии, «все, что дорого и близко всем людям, становится … ненужным и чуждым» [8: 316], в том числе и рациональные основания норм морали. Ведь «в об( ласти нравственных отношений, где их свобода ничем не стеснена кроме отвлечен( ных предписаний моралистов, …сколько ни хлопочи Кант и Милль, здесь — под( польные люди в этом перестали уже сомневаться — их царство, царство каприза, неопределенности и бесконечного количества возможностей» [8: 433]. Лишь это творчество, чуждое, подчеркивает Шестов, развивая свою мысль из работы «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше», возможно, поможет им обрести Бога — реаль( ность, свободную и освобождающую от гнета рациональности. То есть, «найти свое там, … где по общему убеждению нет, и не может быть ничего, кроме вечной тьмы и хаоса… Там, может быть, каждый подпольный человек значит столько же, сколь( ко и весь мир, там, может быть, люди трагедии и найдут то, что искали» [8: 451]. В работе «Достоевский и Ницше» Шестов пришел к выводу — низшее творчество (в имя разума) служит культуре, а высшее творчество (во имя свободы и через пере( живание страданий) ведет к Богу. Подобное двойственное отношение к творчеству стало характерным для всего последующего творчества Шестова.

Итак, ранний Шестов боролся против влияния рациональности на творче( ство, считая, что подлинное творчество иррационально связано со страданием.

115

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

Эта борьба началась с его личного страдания, под влиянием импульса, получен( ного во время нервного срыва 1895–1896 годов. Но видение ранним Шестовым связи страдания и творчества претерпевало изменения. В период работы над «Шекспиром и его критиком Брандесом» Шестов надеялся, что творчество пред( полагает служение идеалам добра и красоты, что, в свою очередь, предопределе( но готовностью человека страдать и сострадать. Но уже в годы создания «Добра в учении гр. Толстого и Ф. Ницше» Шестов пришел к выводу, что служение иде( алам этой борьбе с рационализмом не содействует, а наоборот, мешает. Тогда же у Шестова появились две идеи, получившие развитие в «Достоевском и Ницше»: о выходе «по ту сторону добра и зла» и о поиске Бога как о способах эффектив( ной борьбы против диктата рациональности во имя свободы творчества. Так что прав исследователь, считающий, что «философия трагедии» Шестова — это апо( логия творчества. Вместе с тем в «Достоевском и Ницше» миссию выхода «по ту сторону добра и зла» и поиска Бога совершают уже не творцы — служители иде( алов, а чуждые любым идеалам страдальцы — «подпольные люди». Их творчество, пронизанное страданием, враждебно всей современной культуре, в которой до( минирует рациональность. Поэтому можно признать и правоту ученого, утверж( давшего, что для «философии трагедии» характерна несовместимая с культом творчества дилемма между культурой (с её рациональностью) и личности (с её страданиями). Шестов одобряет лишь то творчество, которое идет не ради куль( туры, а во имя личности (то есть, не отворачивается от страданий, а стремится их преодолеть поиском Бога). Таков экзистенциальный опыт осмысления страда( ния в творчестве раннего Шестова. Такое видение связи страдания и творчества осталось характерным для дальнейшего философствования Шестова.

Библиографический список

1.Бердяев, Н. А. Трагедия и обыденность [Текст] / Н. А. Бердяев // Н. А. Бердяев . Фи( лософия творчества, культуры, искусства. В 2(х т. — М. : Искусство, 1994. — Т. 2. — С. 317–346.

2.Визгин, В. П. Экзистенциальный философ под микроскопом филолога [Текст] / В. П. Визгин // Вопросы философии. — 2011. — № 12. — С. 97–106.

3.Гершензон, М. Отзыв на работу Л. Шестова «Достоевский и Ницше (Философия трагедии)» [Текст] / М. Гершензон // Русское слово. — 1904. — № 2. — С. 106–119.

4.Косарев, А. Ф. Творчество [Текст] / А. Ф. Косарев // Культурология. Энциклопе( дия. В 2(х т. — М. : РОССПЭН, 2007. — Т. 2. — С. 647–649.

5.Порус, В. Н. Трагедия философии и философия трагедии (С. Н. Булгаков и Л. Ше( стов) [Текст] / В. Н. Порус // Порус В.Н. У края культуры (философские очерки). — М. : «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2008. — С. 98–122.

6.Сенчихина, Ю. Б. Апология неизвестности: концепция творчества Льва Шестова [Текст] / Ю. Б. Сенхичина // Вестник Московского университета. Серия 7. Фило( софия. — 2009. — № 3. — С. 26–37.

7.Шестов, Л. Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше (Философия и проповедь) [Текст] / Л. Шестов // Л. Шестов Апофеоз беспочвенности. — М. : АСТ, 2000. — С. 207–307.

8.Шестов, Л. Достоевский и Ницше (Философия трагедии) [Текст] / Л. Шестов // Л. Шестов Апофеоз беспочвенности. — М. : АСТ, 2000. — С. 308–451.

9.Шестов, Л. Шекспир и его критик Брандес [Текст] / Л. Шестов // Л.Шестов Апо( феоз беспочвенности. — М. : АСТ, 2000. — С. 7–206.

116

§9. Кризис гратификации и его преодоление

§9. КРИЗИС ГРАТИФИКАЦИИ И ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЕ

Одной из наиболее актуальных проблем современного российского обще( ства на протяжении последних двадцати лет остается ухудшение здоровья рос( сиян, которое проявляется в устойчивом превышении смертности над рождае( мостью и в крайне низкой для развитой страны продолжительности жизни на( селения.

По продолжительности жизни женщин Россия занимает 91 место в мире (72 года), по продолжительности жизни мужчин — 136 место (59 лет). Смертность превышает рождаемость в среднем по России в 1,6–1,8 раза, превращая нашу стра( ну в вымирающее государство с ежегодно сокращающейся на 700–800 тысяч че( ловек численностью населения. Особенно тревожным фактом является то, что более трети умерших составляют лица трудоспособного возраста [5, с. 39–40]. Это значит, что трудовой потенциал страны неуклонно сокращается, и данную тен( денцию не может компенсировать даже активная миграция рабочей силы из стран ближнего зарубежья.

Ответственность за столь негативные процессы нередко возлагается на здра( воохранение, которое явно не справляется со своей функцией — восстанавливать здоровье нации, возвращать в строй заболевшего работника и тем самым усили( вать экономический потенциал страны. По данным социологических опросов, 91 % россиян недовольны системой здравоохранения [4]. Конечно, российское здравоохранение, как и вся российская экономика, далека от лучших мировых образцов, нуждается в глубоких изменениях, прежде всего в массированном вли( вании средств на развитие материальной базы и повышение заработной платы медицинскому персоналу. Но даже такие меры не смогут привести к коренному изменению в лучшую сторону здоровья нашего населения, если останутся при( чины, подрывающие здоровье.

«Здоровье — синтетический индикатор качества жизни, обобщающий все многообразие сторон качества жизни» [8, с. 78]. Это показатель благополучия нации во всех отношениях, отражающий удовлетворенность людей в духовном, культурном, социальном, экологическом и других направлениях. Неудовлетво( ренность в каком(либо направлении, не имеющая компенсации, неизбежно бу( дет снижать качество жизни, а значит, приведет к росту заболеваемости.

Одним из таких факторов, подрывающих здоровье россиян, является кри( зис гратификации, охватывающий значительную часть нашего населения.

Гратификация — это система стимулирования труда с помощью вознаграж( дения, важнейшей формой которого является заработная плата.

Заработная плата, помимо распределительной, должна выполнять еще две основные функции — воспроизводственную и стимулирующую. Будучи основ( ным видом дохода лиц, работающих по найму, она должна обеспечивать расши( ренное воспроизводство рабочей силы, т.е. ее размера должно хватать для удов( летворения нормальных потребностей работника и его семьи. В современном об( ществе нормальные потребности включают в себя не только питание, одежду, жилище, бытовую технику и другие текущие потребности, включая полноценный

117

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

отдых и развлечение, но и приобретение недвижимости, автомобилей, хорошее образование, книги, Интернет, посещение выставок, расширение профессио( нальных знаний. Люди тратят много энергии на рабочем месте, их труд стано( вится все более сложным, ответственным, интеллектуальным, требует постоян( ного обновления знаний. Поэтому они должны развиваться интеллектуально и духовно. Это непременное условие как их личной успешной профессиональной деятельности в современном постиндустриальном производстве, так и развития всей экономики в целом. Вклад знаний и образования в прирост ВВП в настоя( щее время составляет 90 % [5, с. 60].

Заработная плата должна компенсировать затрату энергии работником и давать ему возможность для дальнейшего саморазвития. Выполняя воспроизвод( ственную функцию, зарплата выполняет также стимулирующую функцию — по( буждает работника к высококачественному, высокопроизводительному труду.

Если заработная плата не соответствует затратам труда, умственным, физи( ческим, эмоциональным усилиям человека, то она перестает выполнять и вос( производственную, и стимулирующую роль. Это и есть кризис гратификации и это то, что происходит с огромным количеством российских граждан.

Высокие трудовые требования как внешние (со стороны руководства) так и внутренние (требования работника к самому себе, трудовая мораль, профессио( нальные амбиции) вызывают большие затраты энергии работника, но не компен( сируются низкой заработной платой.

Работник, таким образом, подвергается сверхэксплуатации: работодатель присваивает не только стоимость прибавочного продукта, но и значительную часть необходимого продукта, за счет которого осуществляется воспроизводство рабочей силы. Это служит основой возникновения состояния, которое в психо( логии называется эмоциональным сгоранием, а в экономической литературе получило название отчуждения труда. Особенно подвержены данному явлению люди, принимающие активное, и даже чрезмерно активное, участие в трудовой деятельности, т.е. самые лучшие работники.

Развитие эмоционального выгорания широко описано в литературе. Сна( чала возникает эмоциональное истощение — усталость, бессонница, возможность несчастных случаев. Затем снижается собственное участие — потеря интереса к труду, нежелание помогать коллегам, брать на себя инициативу, ответственность и т.п. Далее развиваются эмоциональные реакции — депрессия или агрессия, пе( реходящие в деструктивное поведение — снижение интеллекта, утрата мотива( ции к труду, безразличие. Итогом всего становятся разочарование в жизни и пси( хосоматические нарушения организма — снижение иммунитета, повышение АД, тахикардия и т.п.

Отчуждение труда проявляется как чувство ненависти к труду. Работник начинает воспринимать труд как чуждую порабощающую силу. Он чувствует оби( ду, раздражение, гнев, снижается его самооценка. Если эти отрицательные эмо( ции не находят выхода, то развивается депрессия, сердечно(сосудистые и другие заболевания.

Кризис гратификации может вызываться не только абсолютно низкой заработ( ной платой, не достаточной для существования человека, но и ее относительной

118

§ 9. Кризис гратификации и его преодоление

величиной. Живя в обществе, человек не может не сравнивать себя, свою жизнь, свои доходы с другими людьми. Работники разных профессий, должностей, ре( гионов получают разную заработную плату. Эти различия обуславливаются мно( гими факторами, но если разрыв кажется человеку несправедливо большим, не( соответствующим мере труда, то это отрицательно будет сказываться на его тру( довом и жизненном настрое. Развитие научно(технического прогресса приводит к появлению все большего количества новых товаров и услуг, внедряя их в круг потребностей людей, формируя новые стандарты благосостояния. Недостаточ( ность потребления по сравнению с этими новыми стандартами заставляет чело( века рассматривать свою зарплату как низкую, и если он не видит реальных пер( спектив ее роста, то может попасть в состояние кризиса гратификации. Угнета( ющее воздействие на человека оказывает также сравнение его доходов с доходами представителей иных социальных слоев — буржуазии, высшего чиновничества, особенно если богатство этих слоев растет опережающими темпами на фоне ог( ромного количества нерешенных общественных проблем. Все это характерно для нашей страны.

В 2012 году британская неправительственная организация опубликовала «Всемирный индекс счастья» — рейтинг из 151 страны по продолжительности жизни и оценке жителями своего благосостояния, в котором Россия заняла 121 место [7]. Такие цифры не вызывают удивления, поскольку от 30 до 50 % населе( ния нашей страны находятся в состоянии бедности. Они практически не способ( ны приобретать современные товары длительного пользования, в результате чего емкость внутреннего рынка сужается на 35–40 %. Им не доступны современные транспортные, финансовые, образовательные услуги, достижения науки и куль( туры. Эти 50 млн человек фактически исключены из ведущей тенденции совре( менности — наращивания человеческого потенциала — и вряд ли смогут само( стоятельно вырваться из состояния бедности, поскольку становятся жертвами кризиса гратификации и отчуждения труда [5, с. 34].

При этом у нас проживает 101 миллиардер, а 50 % национального богатства сосредоточены в руках 1,5 % населения [2].

Люди, попавшие в кризис гратификации, пытаются найти выход из этого тяжелого эмоционального состояния. В зависимости от воспитания, характера, темперамента и других личных качеств, человек может выбрать негативные и позитивные выходы.

Негативные выходы разрушают человека, его семью, круг друзей и усу( губляют в конечном итоге ситуацию. Самый безобидный из них — сокраще( ние трудовых усилий. Не получая должной компенсации за потраченную энер( гию, работник просто начинает ее экономить, хуже работать, снижать собствен( ное участие. Гораздо хуже, если происходит вымещение отрицательных эмоций на близких, подчиненных, коллегах, злоупотребление алкоголем, прием нар( котиков, агрессивное поведение (драки, порча имущества). Выходом может стать воровство и другие виды преступлений (если нельзя заработать, то нуж( но украсть).

Среди позитивных выходов, которые не разрушают человека, а, напротив, развивают его в новых направлениях, можно выделить активные и пассивные.

119

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

Пассивный выход — это приспособление к тяжелому материальному по( ложению, чтобы оно не воспринималось столь болезненно. Сюда относится, прежде всего, сокращение потребностей и, соответственно, расходов, отказ от всего, без чего можно обойтись, а также поиск положительных эмоций в твор( честве, семье, работе, общение с друзьями, близкими и т.п., все, что могло бы компенсировать отрицательные эмоции от низкой заработной платы и помочь человеку восстановить затраченную энергию. Для женщин хорошим выходом служат слезы, жалобы, позволяющие выплеснуть негативные эмоции. Мужчи( ны не могут пользоваться этим способом, поэтому чаще становятся жертвами сердечно(сосудистых и других заболеваний и имеют более низкую продолжи( тельность жизни.

Активный выход — это попытка изменить ситуацию, улучшить материаль( ное положение. Прежде всего, это поиск нового места работы, включая при не( обходимости переезд в другой город; поиск дополнительного заработка, второй, а иногда и третьей работы, работа без выходных, без отпусков и т.п. Улучшая материальное положение семьи, эти выходы нередко ложатся еще более тяже( лой нагрузкой на организм человека, вызывают физическое и эмоциональное перенапряжение и становятся фактором возникновения заболеваний (работа на износ).

Активные выходы предполагают также развитие человеком своих, возмож( но скрытых, способностей: приобретение новых профессий, открытие собствен( ного бизнеса. В этом состоит положительная сторона любого кризиса — являясь своеобразной точкой роста, он заставляет человека по(новому взглянуть на са( мого себя, дает толчок к саморазвитию, открытию в себе новых возможностей.

Широкое распространение алкоголизма, наркомании, сердечно(сосудистых заболеваний, несчастных случаев, преступности и т.п. красноречиво говорят о том, какими именно выходами чаще пользуются люди для преодоления кризиса гратификации.

Даже самая лучшая система здравоохранения не смогла бы вылечить такое количество заболевших, как в нашей стране. Чтобы улучшить состояние здоро( вья населения следует изменить жизнь россиян, прежде всего, повысить их ма( териальное благополучие.

Преодоление кризиса гратификации должно рассматриваться не только как личная, но и важная общественная проблема, поскольку это состояние, охваты( вающее миллионы людей, сопряжено со многими негативными последствиями для общества в целом.

Во(первых, бедность населения сокращает совокупный спрос, тем самым сдерживает экономический рост и приводит к экономическим кризисам. Рост личных потребительских расходов (вследствие роста доходов) наряду с ростом частных инвестиций служит основой длительных экономических подъемов.

Во(вторых, оказывается отрицательное влияние на развитие личного фак( тора производства, который всегда являлся главным фактором производствен( ного процесса, но в постиндустриальном обществе приобрел особо важное зна( чение. Предприятиям необходим не просто работник, но культурный, высоко( образованный, ответственный специалист, способный к восприятию новых

120