Гуманитарное измерение боли и практики социальной анестезии. Монография

§ 1. Модели врачевания: редукция боли

головокружительный прогресс не сможет изменить это обстоятельство. Конеч( но, врач должен учитывать в своей работе и коллективный медицинский опыт, однако рассматривает его он в свете собственного опыта. И чем богаче этот опыт, тем лучше может врач использовать коллективные знания в лечении конкретно( го больного. Вот этот сознательный индивидуализированный подход в каждом конкретном случае, а не бездумное следование общим рекомендациям и отлича( ет искусного врача от заурядного ремесленника» [17, с. 118].

Критика метода доказательной медицины влечет рефлексию расширитель( ного понимания нормы в медицине. Речь идет о том, что врач ежедневно имеет дело с огромным количеством самых разнообразных жалоб и заболеваний. Если случаи болезней похожи друг на друга, их объединяют под каким(либо именем в группу. Однако абсолютно идентичных случаев не бывает. Следовательно, уже с самого начала для того, чтобы составить группу, необходимо отбросить все осо( бенности, которые кажутся несущественными, случайными. В результате полу( чается усредненный образ. Именно поэтому значительная часть трудностей ди( агностики связана с невозможностью «втиснуть» индивидуальность и разнооб( разие в определенные рамки и схемы. В результате один и тот же больной будет оценен с точки зрения нормы совершенно по(разному врачом ортодоксальной медицины, врачом(гомеопатом и врачом китайской медицины.

Появление и широкое распространение метода доказательной медицины подтверждает факт доминирования натуралистического объективизма биомеди( цины. По мнению В. Л. Лекциера, натуралистический объективизм страдает «ро( ковым теоретизмом», поскольку рассматривает болезнь как объективное явление природы, по ту сторону его данности в моем переживании, по ту сторону действи( тельно переживаемого мира болезни, отвлекаясь от факта (акта) того события, которым для меня является болезнь. «Биомедицина видит болезнь как бытие, но не видит его как событие, что оставляет меня наедине с мучительной практичес( кой проблемой — не того, как мне лечить данную болезнь, но того, как мне те( перь с этим жить, что делать? В конечном итоге экзистенциальная слепота био( медицины снижает и эффективность лечения, не говоря уже о косвенном учас( тии в сбое самопонимания у больного человека, что часто печально сказывается на его взаимодействиях с другими людьми и социальной активности вообще» [16, с. 80–95].

Аналитика метода доказательной медицины позволяет итожить. Доказатель( ная медицина по сути дела стремится свести к минимуму (или элиминировать) моменты неопределенности в профессиональной деятельности врача. Такие со( ставляющие деятельности, как врачебный опыт, интуиция, проявление индиви( дуальных особенностей врача, доказательная медицина противополагает приме( нению эмпирически обоснованных, получивших статистическое подтверждение процедур диагностики и терапии. Очевидно, что методы доказательной медици( ны позволяют минимизировать тот риск для пациентов, который обусловлен недостаточной квалификацией или недобросовестностью медицинского персо( нала. Обратная сторона этой ситуации в том, что профессиональный опыт и ма( стерство врача, прикованное к канонам и предписаниям доказательной медици( ны, не «индивидуализируется» и не «расширяется внутри себя».

21

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

Можно также зафиксировать факт редукции и медикализации анамнезиса в современных лечебных практиках. Сегодня практически нет анамнезиса как живого воспоминания больного об истории своего заболевания или заболеваний, а есть анамнез как набор диагнозов, записываемый врачами в индивидуальные истории болезни. Речь больного, его реконструкция истории заболевания в кон( тексте истории своей жизни, реконструкция, которая ранее (например, в антич( ной медицине) имела существенный терапевтический смысл, сегодня практичес( ки ушла из медицины соматических заболеваний.

Доводом в пользу ограничения «объективизма» в медицине, кроме пере( численных выше примеров критики доказательной медицины, может служить так называемая внешняя регламентация медицины, которая не принимает в расчет этическую рефлексию самого врача и философскую составляющую вра( чебной практики [16, с. 80–95]. По мнению немецкого врача и философа К. Дер( нера, ситуация исключительно внешнего нормативного принуждения, в кото( ром оказалась медицина, явилась, по мнению К. Дернера, следствием того под( хода, согласно которому развитие теорий в медицине должно быть задачей фундаментальных наук, ориентированных на этически нейтральную истину. Действительно, начиная с XVII в. и до нашего времени, медицина последова( тельно находила свое обоснование в законах других наук — физике, химии, био( логии, психологии, социологии, экономике, праве, наконец, в теоретической этике. В результате медицина лишилась собственных источников истины и стала прикладной наукой, местом применения других «основополагающих наук», что в конечном итоге стало причиной многих критических замечаний в ее адрес [16, с. 80–95].

Сегодня вызывает опасения в призме абсолютизации объективности в ме( дицине так называемый технокартический (квазиобъективный) подход. Он вы( ражается в расширении медицинской диагностики, программных комплексов, создании такой технологии, как телемедицина, и быстро проникает в практики обучения медиков с целью так называемого улучшения качества медицинского обслуживания.

Примером расширения «объективного» знания и подходов в современной медицине может служить внедрение электронно(вычислительной техники, ин( струментально(аппаратных методов диагностики, компьютерных программ об( работки данных, многофакторного анализа.

Однако следует понимать, что ссылка на то, что «материал обработан и про( анализирован с помощью ЭВМ» не гарантирует от заблуждений. Если исходные данные ошибочны и неправильно сформулированы, можно получить и нелепые заключения. Как говорят кибернетики, «garbage in, garbage out» («мусор зало( жишь — мусор получишь»). Следует при этом вновь напомнить, что ошибки воз( можны в самих электронных средствах информации в силу разных причин, на( пример вследствие электрических помех.

Ярким примером расширения технократического подхода в медицине, де( монстрирующей возможности «объективизма» в современной медицине являет( ся так называемая телемедицина. Это направление медицины, основанное на использовании компьютерных и телекоммуникационных технологий для обме(

22

§ 1. Модели врачевания: редукция боли

на медицинской информацией между специалистами с целью повышения каче( ства диагностики и лечения конкретных пациентов.

В политическом контексте ВОЗ телемедицина диффундируется как «комп( лексное понятие для систем, услуг и деятельности в области здравоохранения, которые могут дистанционно передаваться средствами информационных и теле( коммуникационных технологий, в целях развития всемирного здравоохранения, контроля над распространением болезней, а также образования, управления и исследований в области медицины». В пакет телемедицины включаются отложен( ные телеконсультации, консультации в режиме реального времени, телеобучение, трансляция хирургических операций, домашняя телемедицина как дистанцион( ное оказание медицинской помощи пациенту, проходящему курс лечения в до( машних условиях.

В структуру инструментов телемедицины входят мобильные телемедицин( ские комплексы (переносные, на базе реанимобиля и т.д.) для работы на местах аварий. Малогабаритные мобильные диагностические комплексы можно исполь( зовать в отсутствии телемедицинских кабинетов и центров, непосредственно там, где возникла необходимость.

Телемедицина — явление мирового порядка. Первой страной, поставившей телемедицину на практические рельсы, стала Норвегия, где имеется большое количество труднодоступных для традиционной медицинской помощи мест. Вто( рой проект был осуществлен во Франции для моряков гражданского и военного флотов. А сегодня уже трудно назвать западноевропейскую страну, где бы не раз( вивались телемедицинские проекты. Особый размах сеансы «телемедицины» получили в США. В настоящее время во многих странах и в международных орга( низациях разрабатываются многочисленные телемедицинские проекты. ВОЗ раз( рабатывает проект создания глобальной сети телекоммуникаций в медицине. Имеется в виду электронный обмен научными документами и информацией, её ускоренный поиск с доступом через телекоммуникационные сети, проведение видеоконференций, заочных дискуссий и совещаний, электронного голосования.

В настоящее время в мире известны более 250 телемедицинских проектов, которые по своему характеру делятся на клинические (подавляющее большин( ство), образовательные, информационные и аналитические. По географической распространенности проекты распадаются на: местные (локальные внутри одного учреждения, их 27 %), региональные (40 %), общенациональные (16 %) и меж( дународные (17 %). Многие проекты являются многоцелевыми, в половине слу( чаев (48 %) они связаны с телеобразованием и телеобучением. В каждом четвёр( том проекте новые каналы передачи информации используются для нужд управ( ления и администрации. В 23 % телемедицина используется для медицинского обслуживания жителей сельских и удаленных районов.

Среди рисков и ограничений использования средств телемедицины, как отмечают критики, выделяют теоретические и практические риски. К первым относится достаточно высокая стоимость оборудования и каналов связи, не по( зволяющая оснастить такими комплексами каждую больницу или поликлинику. Ко второй группе относятся так называемые субъективные и профессиональные риски: на основании удаленно получаемой информации, без контроля того, как

23

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

и какой датчик был установлен, ни один врач не рискнет ставить диагноз и на( значать лечение. Опасности этих рисков влекут снижение профессиональных требований к врачам и нивелируют уровень их профессиональной подготовки.

Однако, признавая все достижения современной отечественной медицины, ориентированной в большей степени на медицинскую модель врачевания и тех( нократический подход, следует все(таки обратить внимание на такой характер( ный «симптом» этого типа врачевания как наличие высокого процента так назы( ваемых медицинских (врачебных) ошибок и их последствий.

Количество данных по ошибочным диагнозам свидетельствует в какой(то степени об изъянах медицинской модели и снижает ее эффективность. Остро встает вопрос в связи с увеличения ошибочных диагнозов как факта чрезмерного доверия к использованию новых технологий в постановке диагноза.

Дефинируется врачебная ошибка следующим образом. Большая медицинс( кая энциклопедия определяет врачебные ошибки как «ошибки врача при испол( нении своих профессиональных обязанностей, являющиеся следствием добро( совестного заблуждения и не содержащие состава преступления или признаков проступков» [3]. Согласно юридическому словарю, под врачебной ошибкой по( нимают неправильное определение болезни врачом (диагностическая ошибка) или неправильное врачебное мероприятие (операция, назначение лекарства и др.), обусловленные добросовестным заблуждением врача [32].

Одно из первых определений врачебной ошибки в советский период было сформулировано известным патологоанатомом И. В. Давыдовским. Он считал, что главным критерием врачебной ошибки является вытекающее из определен( ных объективных условий добросовестное заблуждение врача, основанное на несовершенстве современного состояния медицинской науки и методов иссле( дования, на особом течении заболевания у определенного больного или на не( достатке знаний и опыта врача, но без элементов халатности, небрежности и про( фессионального невежества [8].

В последние годы в ряде научных публикаций переосмысливается понятие «врачебная ошибка» с учетом происходящих изменений в медицинской и юри( дической науке и практике. Так, Ю. Д. Сергеев и С. В. Ерофеев на основе ана( лиза различных точек зрения относительно природы врачебных ошибок прихо( дят к следующему выводу: «Ятрогения — это причинение вреда здоровью в связи с проведением диагностических, лечебных, профилактических мероприятий» [22]. В их определении сделана довольно удачная попытка увязать понятия «вред здоровью» и «врачебная ошибка». По мнению И. В. Тимофеева и О. В. Леонть( ева, «медицинская ошибка» по юридическому смыслу близка к понятию «дефект в проведении лечебно(профилактических мероприятий» [26].

Под дефектом в проведении (оказании) лечебно(профилактических мероп( риятий ученые предлагают понимать ошибочное действие (бездействие) меди( цинского персонала, выразившееся в неправильном оказании (неоказании) ме( дицинской помощи, ошибочной диагностике заболеваний и неверном лечении заболевших (пострадавших). При этом дефекты, по их мнению, с которыми мож( но полностью согласиться, могут иметь объективные и субъективные причины.

24

§ 1. Модели врачевания: редукция боли

Врачебные ошибки делятся: на диагностические (нераспознавание или оши( бочное распознавание болезни); тактические (неправильное определение пока( заний к операции, ошибочный выбор объема операции); технические (неправиль( ное использование медицинской техники, применение несоответствующих ме( дикаментов); бездействие; несчастные случаи. К категории таких случайных исходов врачебного вмешательства как несчастные случаи могут быть отнесены смертельные исходы от наркоза в случаях, когда наркоз давался по всем прави( лам и требованиям медицинской науки и смерть явилась результатом особого состояния организма, выявить которое в отдельных случаях медицинская наука не в силах. К подобной категории относятся также случаи внезапной смерти при приеме различных лекарств, когда смертельный исход обуславливается повышен( ной чувствительностью организма, а не нарушениями в проведении данного ле( чебного мероприятия, которое было безупречно с точки зрения современных положений медицинской науки, а смертельный исход обусловлен случайными, не зависящими от действия врача обстоятельствами.

Врачебные ошибки могут быть обусловлены объективными причинами. К ним относятся условия, при которых нет возможности или средств для прове( дения того или иного исследования или вмешательства (например, невозмож( ность при отсутствии эндоскопов диагностировать некоторые формы рака желуд( ка и бронхов).

Субъективный фактор врачебной ошибки вызван гносеологической причи( ной, а именно незнанием, недостаточной квалификацией и элементарным ме( дицинским невежеством, решается исходя из конкретных особенностей течения болезни, длительности наблюдения, возможностей обследования. Так называе( мые внушенные диагнозы — следствие вышеназванного субъективного фактора врачебной ошибки. Речь идет о заведомом «настрое» на определенное заболева( ние, вызванном специальным к нему интересом врача, психологическим «давле( нием» заключения консультанта или авторитетного учреждения, влиянием эпи( демиологической обстановки (в период эпидемии гриппа этот диагноз выстав( ляют большинству пациентов с повышенной температурой, среди которых оказываются больные ангиной, плевритом, менингитом и др.) или увлечением недавно описанными нозологическими формами (в свое время часто немотиви( рованно ставились диагнозы «коллагеноз», «диэнцефальный синдром» и т.п.). К этой категории ошибок примыкают и те, которые зависят от предвзятого, по( ложительного или отрицательного, отношения к пациенту (вера, что врач не мо( жет заболеть СПИДом, трактовка бессознательного состояния у больного алко( голизмом как связанного только с алкогольной интоксикацией и т.п.). Большую роль играет присущая многим людям особенность психики, проявляющаяся в отборе фактов, подтверждающих, а не противоречащих сложившемуся мнению. В этих случаях врач попросту игнорирует не укладывающиеся в имеющуюся у него концепцию симптомы или данные исследований. К субъективным факторам от( носится также либо отсутствие опыта, либо абсолютизация опыта, либо сниже( ние квалификации врача. Вспомним широко известный факт, что выдающийся врач С. П. Боткин поставил себе неправильный диагноз.

25

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

О проблематизации медицинского дискурса и необходимости разработки социально(психологической модели врачевания «кричит» современное научное звучание «психосоматической проблемы» и решение ее новыми способами. Нео( споримый факт роста психосоматических заболеваний демонстрирует имманен( тную значимость психологической составляющей таких заболеваний, актуализи( рует влиятельность психологического фактора на течение заболевания, требует его интерпретации в социально(психологическом дискурсе врачевания.

Экзегезис психосоматической проблемы подтверждает тот факт, что каждо( му заболеванию предшествуют определенные психологические проблемы. При( ведем ряд теоретических доводов. Сегодня уже широко известен информацион( ный подход к психосоматическим, психофизиологическим, психофизическим проблемам. Его разработка в отечественной науке началась и продолжается в ра( ботах Д. И. Дубровского [11]. Поскольку этот подход обладает объяснительным потенциалом на пути к решению психосоматической проблемы, обратимся к ос( новным его концептуальным положениям.

С позиций информационного подхода психическая причинность «... представ( ляет собой вид информационной причинности, ибо информация обладает управля( ющей функцией. В сложившейся или вновь образованной системе кодовой зависи( мости управляет именно информация. Результат управляющего воздействия зави( сит именно от свойств информации, а не от конкретных свойств ее носителя (опять(таки в силу принципа инвариантности). Естественно, что информация и дан( ный конкретный ее носитель неразрывно связаны. Субъективное явление А (проте( кающее в данном интервале) и ее носитель — мозговая нейродинамическая система X, являющаяся ее кодом, есть явления одновременные и однопричинные, это связь функциональная. Ее исследование и представляет собой задачу расшифровки кода.

Воздействие психического на телесное и возникающие в результате сомати( ческие изменения осуществляются путем цепи кодовых преобразований, задан( ных в интересующем нас случае информацией в форме явлений субъективной ре( альности (содержательными, ценностными и оперативными характеристиками этой информации). Причем эта информация программирует предстоящее дей( ствие, соответствующие ему изменения в функционировании внутренних органов и энергетическое обеспечение процесса в целом. В большинстве случаев подобные цепи кодовых преобразований имеют отчетливо выраженную иерархическую многоуровневую структуру, хорошо отработаны по своим основным параметрам в филогенезе и онтогенезе (например, в случае сложившегося навыка).

Связь явления субъективной реальности А со своим нейродинамическим носителем X, есть функциональная, кодовая связь; это явления одновременные и однопричинные. Поэтому, если есть А, то есть X, всякий переход А1 в А2 озна( чает переход X1 в X2, т.е. соответствующее изменение в мозговой нейродинами( ке. И если я, по крайней мере в ряде случаев, могу по своей воле осуществлять такую смену своих явлений субъективной реальности (что вряд ли подлежит со( мнению), то это означает только то, что в таких случаях я могу по своей воле из( менять соответствующие состояния своей мозговой нейродинамики. Произволь( ное оперирование субъективными образами (мыслями) равносильно произволь( ному оперированию их мозговыми кодами.

26

§ 1. Модели врачевания: редукция боли

Явления субъективной реальности непосредственно или опосредствованно, жестко или вероятностно входят в систему моего «Я», их кодовая организация типа X во всем своем комплексе образует личностный уровень мозговой самоор( ганизации, т.е. одну из подсистем головного мозга, грандиозную по своей слож( ности и динамической структуре самоорганизующуюся эгосистему. Другими сло( вами, наше «Я» во всем его содержании, с его гностическими, ценностными и ин( тенционально(волевыми модальностями представлено в функционировании мозговых нейродинамических систем типа X как самоорганизующихся систем, интегрируемых уникальной эгосистемой каждого индивида. А поэтому акт сво( боды воли (как в плане выбора произвольного действия, так и в плане генерации внутреннего усилия для достижения цели), есть акт самодетерминации.

Таким образом, произвольное управление своими психическими процесса( ми означает способность произвольного управления в определенном диапазоне собственной мозговой нейродинамикой. Более того, это означает, что я могу опе( рировать не только некоторым множеством уже сложившихся нейродинамичес( ких систем, активировать и дезактивировать их наличную последовательность, но и формировать саму направленность кодовых преобразований (в тех или иных пределах) и, наконец, формировать новые кодовые системы типа X, т.е. суще( ственно перестраивать функциональные нейродинамические структуры мозга посредством психической саморегуляции.

Так как способность преобразований и новообразований в сфере субъектив( ной реальности равнозначна способности преобразований и новообразований на соответствующем уровне мозговой нейродинамики (точнее, мозговой кодовой организации типа X, ибо последняя, вероятно, не сводится только к нейродина( мике), это дает основание говорить о постоянной возможности расширения ди( апазона возможностей саморегуляции, самосовершенствования, творчества. И это относится не только к теоретическому мышлению, художественному твор( честву, моральному самосовершенствованию, управлению своими психически( ми процессами в целом, но и к области управления телесными процессами, к из( менению существующих контуров психосоматической регуляции. Это и состав( ляет постоянный и в большинстве случаев слабо используемый ресурс личности в поддержании здоровья и борьбе с болезнью.

Когда человек, действуя по своей воле, добивается выдающегося результата в психосоматической регуляции, то это означает, что он по своей воле формиру( ет у себя такие новые паттерны мозговой нейродинамики, такую новую цепь ко( довых преобразований, которые «пробивают» новые эффекторные пути и захва( тывают вегетативный и другие нижележащие уровни регуляции, обычно полно( стью закрытые для произвольного, сознательного управления» [11].

Среди психических феноменов, влияющих и управляющих соматикой, ре( шающая роль, по мнению Д. И. Дубровского, принадлежит силе воли и силе веры. Он пишет: «Каждому из нас столь знакомо произвольное физическое уси( лие, физическое напряжение, но ведь оно есть не что иное, как выражение на( шего психического усилия, психического напряжения. Сила воли есть сознатель( ное, целеустремленное поддержание психического напряжения, т.е. особого ре( жима собственной мозговой деятельности, высокой энергетики и жесткой

27

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

направленности нейродинамических кодовых преобразований. Сила веры есть безраздельное «принятие» и твердое удержание смысла и цели, их постоянная ак( туализация в сознании вопреки многочисленным текущим помехам и бессозна( тельным противодействиям, что образует определенный канал для волевого на( пряжения. Это психическое состояние также можно интерпретировать в терми( нах мозговой нейродинамики и кодовой самоорганизации» [11, с. 137].

Единство силы веры и силы воли порождает кумулятивный эффект в моби( лизации внутренних ресурсов нормализации соматических процессов, поддер( жания необходимых параметров их самоорганизации, компенсации «поломок» и дисфункций в тех или иных структурах внутренних органов, что предполага( ет генерацию позитивных изменений на клеточном и биохимическом уровнях. «Такого рода эффекты произвольного управления достигаются через посредству( ющие звенья, большей частью через сознательно и целенаправленно осуществ( ляемые движения, действия. Мышечные изменения — проводник на более глу( бокий уровень саморегуляции, а именно на внутриорганный, клеточный, биохи( мический… Как создается необходимая степень силы веры и силы воли, достаточная для производства указанных оздоровительных эффектов, — вот воп( рос, который должен решаться не только на уровне методов психологии и педа( гогики, не только на уровне усилий индивидуального самопознания и самопре( образования, но и на уровне исследований мозговой нейродинамики, расшиф( ровки организации мозговых кодов психических явлений и процессов. Этот путь, диктуемый развитием информационного общества, способен внести отвечающий нуждам нашего времени вклад в решение проблем поддержания и восстановле( ния здоровья» [11, с. 137].

Заметим, что человек контролирует лишь ничтожную часть причинно(след( ственных отношений и в еще меньшей степени способен предвидеть отдаленные последствия действий.

Сошлемся также на авторитет культурно(исторической психологии, кото( рый заявил о своем антифизиологизме. В текстах Л. С. Выготского мы находим мысль о том, что телесные процессы человека нуждаются в новом понимании. «Нужна не физиологическая психология (Wundt), а психологическая физиоло( гия. Главное: возможность, вносимая сознанием, нового движения, нового из( менения психофизиологических процессов, новых связей, нового типа развития функций — в частности, исторического с изменением межфункциональных свя( зей — случай невозможный в плане органического развития психологической си( стемы. Возможность социального сознательного опыта, а отсюда и первичность сознательных структур, строящихся извне, через общение, что невозможно для одного, возможно для двух... Возникает идея психологической физиологии» [6].

Кроме Л. С. Выготского, Г. Г. Шпет в книге «Работа по психологии» дал ис( черпывающий ответ психолога физиологам [31, с. 129]. В своей работе Г. Г. Шпет показывает неадекватность и чрезмерность стремления свести всю психологию к физиологической психологии. Он демонстрирует беспомощность физиологи( ческой психологии в объяснении сознания. Он говорит о двояком значении сло( ва «сознание»: один раз оно будет обозначать непосредственную деятельность нашего Я, его переживание и проявление, другой раз сознание обозначает мате(

28

§ 1. Модели врачевания: редукция боли

риал душевных переживаний, накопленный как результат названной деятельно( сти. Физиологическая психология ограничивает сознание только тем, что ему является, оставляя без внимания его собственную деятельность. Для современ( ной нейронауки по(прежнему характерно физиологически объяснять сознание, суживая его психологическое и житейское понимание. Сегодня физиологическая психология бережно сохраняет свою «родовую травму», и даже идет дальше. Вмес( те с душой она отрицает и психику, и психические явления, например, внимание. Современные физиологисты полагают, что «внимание — это необходимое физио( логическое условие осуществления психической отражательной деятельности моз( га. Если внимание можно назвать процессом, то это процесс не психический, а физиологический. Внимание не имеет собственного психологического продук( та» [30, с. 27]. Если в приведенном определении поставить на место внимания память, то и она составит лишь физиологические условие… «Ведь память Муз — всего причина. Мы уже не говорим о «психической отражательной деятельности мозга». Кто только не говорил, что воспринимает, запоминает, мыслит, чувству( ет не мозг, а человек!» [13, с. 93].

Сегодня, как известно, в «эпоху» позитронно(эмиссинонной томографии, функциональном магнитно(резонансном каритировании мозга нейронаука не сказала ничего значимого о мышлении, замечает известный психолог В. П. Зин( ченко. «Это обстоятельство еще раз утверждает нас и в правоте И. И. Павлова, сказавшего, что «Это другой случай», и в правоте А. Р. Лурия и его учеников и последователей, изучающих физиологические процессы как сопутствующие пси( хическим, а не вместо них и на их причину» [13, с. 99–100]. Сошлемся также на императивное высказывание академика: «Психологам пора перестать испытывать ложный стыд, не уподобляться физиологической психологии и, что еще хуже, не идентифицироваться с ней и восстановить понятия «душа» и «дух» в правах граж( данства» [13, с. 100]. Его идея сегодня реализована в том, что в медицинскую диаг( ностику должны быть внедрены и вводятся психологические средства и методы.

Вспомним также, что в работах российских клиницистов М. Я. Мудрова, Г. А. Захарьина, С. П. Боткина исследовалась зависимость физического здоро( вья и болезни человека от его психики, в частности, от эмоциональных состоя( ний и свойств личности. Они указывали на неправильность понимания сомати( ческой болезни как процесса, обусловленного только биологическими фактора( ми, и считали, что на возникновение и преодоление соматических расстройств организма человека большое влияние оказывает личность больного. С. П. Бот( кин писал: «... при спокойном и внимательном наблюдении оказалось, что не( редко вы получаете на вскрытии довольно значительное изменение сердечной мышцы в смысле ее жирового перерождения, а клинические(то явления при жизни были очень незначительными, и, наоборот, чрезвычайно резкие измене( ния функции сердца и его объема могут протекать без резких атомических изме( нений мышцы», «патологоанатомические наблюдения над субъектами, умерши( ми в припадках расстройства компенсации, положительно говорят в пользу того, что клиническая картина ослабления сердечной деятельности далеко не прямо пропорциональна степени жирового перерождения». Касаясь этих высказыва( ний С. П. Боткина, Д. Д. Плетнев отмечал: «…изменения функции сердца при

29

ГЛАВА I. БОЛЬ КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОЙ РЕФЛЕКСИИ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО ЗНАНИЯ

недостаточной анатомической подкладке находятся в зависимости от централь( ных нервных аппаратов, состояние которых в свою очередь зависит во многом от условий окружающей среды». Все это свидетельствует том, что недостаточность гипертрофированного сердца может наступать не только в том случае, когда сер( дце полностью исчерпало свои материальные ресурсы, но и раньше этого вслед( ствие каких(то общих причин, лежащих вне мышечных клеток и блокирующих их работу еще задолго до истощенияІ их работоспособности» [21, с. 455–456].

В проекции вышеназванных доводов психосоматика в широком смысле есть концепт гилеморфического единства (материя(тело, форма(душа), единство дей( ствий человека, синхронность психологического и телесного. В узком (меди( цинском) смысле психосоматика означает функционально(органическое иска( жение, вызванное исключительно психической причиной [21, с. 455–456]. Из такого концептуального дефинирования психосоматики высвечивается роль пси( хологического знания в процессах врачевания и содействия потенциалу к здо( ровью человека.

Социальная политика в области медицины и отечественного здравоохране( ния сегодня ориентирована на профилактику заболеваний. Правомерно заявить об организационном преимуществе современной отечественной медицины, свя( занной с политикой профилактики заболеваний. К сожалению, тенденции, ди( намика, программы и методы выявления заболеваний в период профилактики не учитывают в российских реалиях индивидуальные особенности больного.

Здесь следует вспомнить о высказываниях авторитетов от медицины об ин( дивидуальности реакций организма и необходимости учета этого фактора в про( цессе лечения, что было доказано на клинических и экспериментальных наблю( дениях, свидетельствующих о широком варьировании остроты (силы) ответных реакций разных организмов на одно и то же воздействие среды. Многочислен( ные современные исследования проблем общей и индивидуальной реактивно( сти организма, конституции, наследственности показывают, что «…результат лечебного воздействия на locus morbid существенно зависит и от общих законо( мерностей работы организма как единого целого. Эта зависимость может быть столь значительной, что эффект одного и того же врачебного мероприятия, высокий в одних случаях, может оказаться менее значительным в других слу( чаях. Это объясняется тем, что любой частный процесс, развертывающийся на молекулярном, ультраструктурном и клеточном уровнях, интимно «вплетен» в общую индивидуальную схему жизнедеятельности данного организма и в той или иной мере подчиняется ей. Такая интеграция бесконечного разнообразия «мелких» и «мельчайших» биологических процессов представляет собой осно( ву поддержания гомеостаза и уравновешивания состояния организма с внеш( ней средой» [21, с. 456].

Сегодня медицина ориентируется преимущественно на инструментальные методы, использование медицинской аппаратуры, что недостаточны для реше( ния большинства её проблем. И свидетельствами этого являются невыявленные (пропущенные) факты смертности у населения России. Не снижается средний уровень количества заболеваний (сердечно(сосудистые, онкологические, гине( кологические и т.д.).

30