Владение и владельческая защита в зарубежном и российском гражданском праве. Монография

щиты определяются соотношением средств, примененных владельцем, и условий объективно существовавшей ситуации1.

Вопрос о самозащите гражданских прав вообще и о самозащите в отношении владения еще до принятия ГГУ являлся в немецкой цивилистике достаточно спорным. Б. Виндшейд, например, указывал, что по общему правилу, самозащита прав недопустима, ибо это «подвергает слабейшую сторону заблуждению и злой воле сильнейшего». Ученый полагал, что потерпевший должен обратиться за помощью

кгосударству, поскольку самозащита противоречит сущности государственного порядка2.

Другую позицию высказывал Ф. Эндеманн, называя возможность самозащиты закономерной и в случае пропуска срока обращения в суд с требованием о защите владения. Он считал, что раз фактическое господство лица над вещью всегда открыто для противоправных посягательств извне, то в случае нарушения правовой мир обязательно должен быть восстановлен, что является непременным требованием взаимных имущественных правоотношений3.

Некоторые российские ученые отмечают, что такой способ защиты владения, как самозащита (самопомощь), установленный в ГГУ, применялся в римском праве лишь в самом начале его существования4. Предполагается, что в современном обществе более предпочтительным будет уменьшение значения защиты в форме самопомощи, где граница между самоуправством и самозащитой всегда определяется с большими трудностями5, в пользу юрисдикционных средств защиты посредством владельческих исков в посессорном порядке.

Владельческие иски в Германском гражданском уложении предусматриваются § 861 и § 862 ГГУ. Иск о восстановлении владения

клицу, чье владение является порочным по отношению к истцу, т.е. приобретенным путем запрещенного самоуправства, позволяет владельцу требовать возврата имущества (§ 861). Если владение нарушается путем создания помех владению, вызванных самоуправ-

1Синицын С.А. Институт владельческой защиты в гражданском праве Германии // Юрист. 2002. № 12. С. 36.

2См. Виндшейд Б. Учебник пандектного права. СПб., 1874. Т. 1. С. 312.

3См.: Endemann F. Lehrbuch des Buergerlichen Rechts. Berlin, 1905. Bd. II. Abt. I. S. 224. Цит. по: Синицын С.А. Институт владельческой защиты в гражданском праве Германии // Юрист. 2002. № 12. С. 36.

4См.: Грось А.А. Защита гражданских прав: сравнительный анализ институтов римского частного права и действующего гражданского и гражданского процессуального права // Правоведение. 1999. № 4. С. 105.

5Подобную позицию относительно положений о самозащите в ГГУ занимал И.А. Покровский. Он писал о ГГУ, что «оно гораздо больше говорит о силе, чем это вообще прилично праву». См.: Покровский И.А. Основные вопросы владения в новом германском уложе-

Для защиты владения, таким образом, наличие правового основания является несущественным, а решающим будет лишь тот факт, приобретается ли владение ответчика посредством запрещенного самоуправства по отношению к истцу. Поэтому незаконный владелец и даже вор также обладают правом на защиту в посессорном порядке, с учетом содержащихся в ч. 2 § 861 и ч. 2 § 862 ограничений на случай порочности владения вора относительно истца. Порочным владение по отношению к нарушителю является тогда, когда вещью владеет лицо, которое само насильственным или тайным образом завладело вещью истца либо недобросовестно приобрело эту вещь у последнего. Так, С.А. Синицын, ссылаясь на немецкую доктрину, указывает, что «следует иметь в виду, что немецкое правосознание не допускает защиту вора от пострадавшего в результате его действий лица»1.

По-настоящему революционным в континентальном гражданском праве стало правило § 869 ГГУ, предоставившее владельческую защиту непосредственным владельцам (узуфруктуариям, арендаторам, залогодержателям). Правом на предъявление владельческого иска по германскому гражданскому праву обладают, таким образом, как посредственный, так и непосредственный владельцы, однако посредственный владелец пользуется предусмотренными § 861 и § 862 исками к третьим лицам в случае применения ими запрещенного самоуправства по отношению к непосредственному владельцу, хотя сам фактически вещью и не владеет. Если непосредственный владелец не хочет или не может вновь вступить во владение, в такой ситуации посредственный владелец вправе потребовать предоставление владения ему самому. Составители уложения так пояснили предоставление защиты посредственному владельцу: «практические потребности вызывают необходимость, чтобы в известном объеме посессорная защита была предоставлена и тому лицу, которое, во всяком случае, не совсем порвало свои фактические отношения к вещи и которое проект называет поэтому посредственным владельцем»2.

Более того, немецкий законодатель наделил непосредственного владельца вещью правом на предъявление владельческого иска, в том числе и против посредственного владельца. Не имеет значения, владел ли истец спорной вещью для себя или в качестве законного представителя для другого лица; владел ли он вещью как своей или как чужой. Владельческий иск по судебной практике предоставлен

1Синицын С.А. Институт владельческой защиты в гражданском праве Германии // Юрист. 2002. № 12. С. 37.

2См.: Покровский И.А. Основные вопросы владения в новом германском уложении //

Швейцарское гражданское право, так же как и германское законодательство, закрепляет конструкцию двойного владения в § 920 ШГУ, выделяя самостоятельного владельца (selbstandier Besitzer) и несамостоятельного владельца (unselbstandier Besitzer). Среди способов защиты владения Уложение предусматривает самозащиту (§ 926 ШГУ): всякий владелец вправе применить силу для защиты против запрещенного самоуправства посредством изгнания нарушителя со своего земельного участка, а равно преследования нарушителя и изъятия у него своей движимой вещи; при этом владелец обязан воздерживаться от применения не оправданного обстоятельствами насилия.

Следуя германской традиции, швейцарское гражданское законодательство закрепляет два вида владельческих исков – иски о возврате вещи и иски об устранении нарушений владения (§ 927 и § 928 ШГУ). Значительным отличием швейцарской модели владельческой защиты явилась норма, которая позволила суду рассматривать в посессорном процессе представленные сторонами бесспорные доказательства правового титула – besseres Recht (лучшего права), если это не является препятствием к оперативному, ускоренному разрешению спора1. В § 927 ШГУ содержится следующее правило: «Если ктолибо изъял у другого вещь посредством запрещенного самоуправства, он обязан вернуть вещь, даже если он утверждает о наличии у него лучшего права на вещь. Если ответчик незамедлительно докажет лучшее право и на этом основании мог бы истребовать вещь у истца обратно, суд вправе отказать в возврате вещи». Иск из лишения владения, помимо требования о возврате вещи, дает возможность истцу требовать и возмещения причиненных противоправным поведением убытков.

Защита посредством другого владельческого иска, предусматривающего устранение нарушений владения, закреплена в § 928 ШГУ. В случае нарушения чьего-либо владения посредством запрещенного самоуправства владелец вправе предъявить иск против нарушителя, даже когда тот утверждает о наличии у него права на вещь. Такой иск содержит, как правило, требование об устранении нарушений владения, их недопущении в будущем и о возмещении убытков.

В Швейцарском гражданском уложении устанавливаются общие правила предъявления владельческих исков (§ 929 ШГУ). Так, иск из запрещенного самоуправства допустим только в том случае, если владелец требует возврата вещи или устранения нарушения владения незамедлительно после того, как он узнал о факте вмешатель-

1Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гражданском праве. СПб., 2004.

ства во владение и о личности виновного. Подобно ГГУ, швейцарское гражданское законодательство устанавливает для посессорных исков годичный срок исковой давности, который исчисляется с момента лишения или нарушения владения. Срок начинает течь с указанного момента и в случае, когда сам владелец стал осведомлен о факте вмешательства во владение и о личности виновного позднее.

Вотношении всякого владельца движимой вещью в соответствии

с§ 930 ШГУ действует презумпция права собственности. Каждый из прежних владельцев вещью также предполагается собственником в период своего владения. Согласно § 931 ШГУ владелец движимой вещи вправе ссылаться при возражении против всякого иска на предположение его «лучшего права», если это не противоречит положениям § 927 и § 928 ШГУ об исках из лишения и нарушения владения. Эта оговорка с требованием учитывать особые правила предъявления посессорного иска дает возможность предположить, что указанная презумпция может быть опровергнута. Так, А.В. Коновалов, толкуя данную норму, пришел к логичному выводу о том, что «презумпция права собственности владельца движимой вещью в швейцарском гражданском праве не препятствует распространению модели владельческой защиты на случаи нарушения владения движимостями, поскольку иску из нарушения владения нарушитель не в состоянии противопоставить правило ст. 930 ШГУ, так как владельцем вещи он не стал. В случае же лишения владения движимой вещью истцу предоставлена возможность незамедлительно доказать «лучшее право» на предмет спора, которое парализует действие презумпции права собственности нового, незаконного владельца. Для этого истцу достаточно «по горячим следам» доказать факт незаконного нарушения своего спокойного владения»1.

Таким образом, Швейцарское гражданское уложение в отношении владения восприняла немецкую модель данного правового института2. Однако прямо предоставив сторонам возможность представлять бесспорные доказательства правового титула в посессорном процессе, швейцарский законодатель проявил значительную самостоятельность и привнес в классический владельческий процесс элементы петиторного разбирательства.

Самой современной кодификацией гражданского законодательства в Европе является в настоящее время Гражданский кодекс Королевства Нидерланды, принятый в 1994 г. В связи с этим важно про-

1 Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гражданском праве. СПб., 2004. С. 139.

2ГК Японии также основан на немецкой модели и содержит специальную главу «Владельческие права», помещенную во вторую книгу о вещных правах. В этой главе устанавлива-

следить, как голландский законодатель в конце XX века построил нормы о владении, потому что Гражданские уложения Германии и Швейцарии хотя и сохранили свое действие благодаря высочайшей юридической технике и глубокой проработке правовых норм, представляют собой примеры кодификаций, созданных на рубеже XIX и XX столетий.

Голландский кодекс сохранил конструкцию двойного владения. Статья 107 разд. 5 «Владение и Обладание» ГК Нидерландов устанавливает, что владение является прямым, когда кто-либо владеет имуществом без того, чтобы какое-либо другое лицо обладало этим имуществом для него, и непрямым, когда какое-либо лицо владеет имуществом посредством кого-либо другого, кто обладает этим имуществом для него. Следовательно, непрямое владение будет равнозначно немецкому опосредованному и швейцарскому несамостоятельному владению. Обладание, в свою очередь, может быть прямым и непрямым. Непрямое обладание имеет место в случаях продолженного делегирования правомочия от прямого владельца (титульного владельца в российском понимании) к следующему прямому владельцу (например, при субаренде, субподряде и т.д.). Таким образом, голландский законодатель понимает под владением по общему правилу владение собственника, само понятие включает в себя animus domini, что следует из ст. 109 Кодекса: «Презюмируется, что лицо, которое обладает имуществом, обладает им для себя»1. Термином обладание опосредуется фактическая сторона владения, corpus possessions.

В области защиты владения ГК Нидерландов демонстрирует явное сближение и даже некоторое смешение классического посессорного и петиторного порядка защиты. В ст. 125 Кодекса владельческими исками предполагается защищать титульное владение, восстанавливая его или устраняя помехи в его осуществлении. С требованием о защите лицо может обращаться в течение одного года после отобрания имущества или «приостановления» владения. В ходе рассмотрения спора предполагается исследование правовых титулов спорящих сторон как в петиторном процессе, и при наличии у ответчика «лучшего права» на спорное имущество в удовлетворении иска истцу откажут. ГК Нидерландов использует также традиционную для посессорных споров формулу при защите владения. Если будет обнаружена порочность владения ответчика, когда он завладел вещью посредством насилия или тайно, то истец выигрывает в таком процессе.

1Гражданский кодекс Нидерландов. Кн. 2, 3, 5, 6 и 7 / пер. на рус. яз. Института восточно-

Признавая несомненную важность института владения в гражданском праве, голландский законодатель не только сохраняет нормы о владении в Гражданском кодексе, но и значительно развивает и расширяет правовое регулирование отношений по поводу владения вещами. Целесообразным считается закрепление конструкции двойного владения, а также возможность исследования правовых титулов владения сторон в посессорном процессе, если это не приведет к существенному затягиванию разбирательства.

Несомненный интерес представляет также рассмотрение положений о владении в самой новой гражданской кодификации – Гражданском кодексе Бразилии 2003 г.1 Институту владения в Гражданском кодексе отводится первый титул 3 книги Особенной части, посвященной вещному праву (ст. 1196–2024). Статья 1196 определяет, что владельцем считается тот, кто осуществляет полно или нет какую-нибудь власть, присущую собственнику, т.е. это фактическое отношение. Кодекс признает прямое и непрямое владение, под прямым владением понимая владение над вещью, которая находится под властью самого владельца. Непрямое владение возникает в случае, когда вещь находится в держании одного лица, а намерение владеть принадлежит другому лицу, которое считается подлинным владельцем2.

Рассматривая нормы о владении в ГК Бразилии, можно отметить, что при всей подробности регулирования владельческих отношений в гражданском законе Кодекс прямо не определяет предмет владения, что не позволяет однозначно заключить, как указывает С.Н. Медведев, о возможности или недопустимости владения правами в Бразилии3. Бразильский законодатель продолжает следовать в целом французской модели, предусматривающей держание вещей, хотя и вводит понятия прямого и непрямого владения.

1Во многих других странах Латинской Америки Гражданские кодексы также закрепляют специальные нормы о владении. В ГК Венесуэлы 1982 г. содержится более 30 статей, регулирующих владельческие отношения (Обзор законодательства о владении в различных странах см. подробнее: Медведев С.Н. Владение (К постановке вопроса) // Северо-Кавказский юридический вестник. Ростов н/Д. 2000. № 1. С. 74–81). Владение определяется в ст. 2351 ГК Аргентины: «Владение вещами будет тогда, когда какое-нибудь лицо само или через другого держит вещь под своей властью с намерением подчинить ее действию права собственности». См.: Медведев С.Н. Понятие владения // Проблемы гражданского права: сб. науч. ст. Ставрополь: Сервисшкола, 2006. С. 88–89.

2Медведев С.Н. Гражданский кодекс Бразилии 2003 года // Северо-Кавказский юридический вестник. Ростов н/Д. 2003. № 2. С. 30–31.

3Медведев С.Н. Владение в испанском праве // Северо-Кавказский юридический вестник.

Необходимым представляется рассмотрение института владения и его защиты в законодательстве одной из бывших республик СССР1, так как по уровню социально-экономического развития Россия находится в одной группе с этими странами. Гражданский закон Латвийской республики 1937 г., часть 3 которого «Вещное право» введена в

действие с 1 сентября 1992 г.2, использует институт владельческой защиты в классическом ее виде. Закон включает в себя целый раздел, посвященный понятию владения, предусматривает и особый порядок его защиты. В соответствии со ст. 913 Закона каждый имеет право защищать свое владение от любых ограничений или помех, даже с применением силы, если он использует последнее немедленно и в предусмотренных законом границах3. Владельческая защита устанавливается как для существующего владения, так и для восстановления уже отнятого. Согласно ст. 917 Закона, если ответчик по иску о защите сохраняющегося владения докажет, что предъявитель иска приобрел владение у него самого противозаконно, то в удовлетворении требования должно быть отказано. Однако возражение ответчика о незаконности приобретения владения истцом у третьего лица не должно приниматься во внимание. Таким образом, суд в таком споре учитывает только утверждение ответчика о предшествовавшем нарушении его собственных прав истцом.

В случае лишения владения силой или замещением владельца суд немедленно восстанавливает владение, как только потерпевший доказывает, что именно он был владельцем до момента отобрания владения (ст. 921). Лицо, насильственно отнявшее владение, не может ссылаться на то, что владелец, против которого он совершил незаконное действие, сам владел незаконно (ст. 922). До тех пор пока лицо, лишенное владения, не восстановлено в нарушенном праве и не получило возмещения всех убытков, насильственно отнявший владение не вправе подать петиторный иск (ст. 923). Владельческий иск может быть предъявлен в течение одного года, а в случаях, когда о лишении владения субъекту было неизвестно, давностный срок исчисляется с момента получения им сведений о состоявшемся нару-

1В этой связи важно отметить, что, несмотря на отсутствие в современном Гражданском кодексе РФ самостоятельного института владения, нормы о владении существуют в гражданском праве некоторых стран – бывших союзных республик. Так, правила о понятии, видах владения, порядке его приобретения и прекращения, условиях и порядке защиты владения содержатся в Гражданском кодексе Азербайджана (ст. 159–168), Гражданском законе Латвийской республики 1937 г. (ст. 875–926), Законе о вещном праве Эстонии 1993 г. (ст. 32–50), Гражданском кодексе Украины 2003 г. (ст. 397–403), Гражданском кодексе Грузии 1997 г. (ст. 155–169).

2Гражданский кодекс Латвийской республики. СПб., 2001.

3Установление в законе данного ограничения позволит отличать самозащиту права от за-