Владение и владельческая защита в зарубежном и российском гражданском праве. Монография

денной вещью, безнадзорным скотом, кладом, бесхозяйными вещами, потому что такое владение получено не по воле собственника и не имеет защиты от виндикационного иска собственника. Владение вещью при удержании К.И. Скловский также называет незаконным, отмечая, что субъект права удержания не наделен правом истребовать предмет удержания у третьих лиц и у собственника вещи, а законный владелец всегда имеет такое право1.

Однако К.И. Скловский делает исключение для владения наследственным имуществом до приобретения наследства и владения секвестрария, относя их к законному владению и отмечая, что такое владение является временным и дает владельцу средства защиты, предусмотренные ст. 301–305 ГК РФ. Он считает, что эти исключения, скорее, подтверждают правило, так как собственник заведомо для владельца отсутствует и само владение осуществляется для будущего собственника2.

К незаконному владению К.И. Скловский относит и фактическое владение, считая, что такое владение ведется без основания3. Фактическое владение, скорее, следует понимать как реальное владение, т.е. владение, которое осуществляет конкретный субъект в определенный момент времени. Поэтому фактическое владение может быть как основанным на каком-либо правовом титуле, так и являться беститульным. Только при явном нарушении воли собственника при возникновении владения оно будет считаться незаконным4.

Авторы монографии «Собственность и производные вещные права: теория и практика» С.А. Зинченко и В.В. Галов тоже придерживаются мнения о том, что не всякое лицо, владение которого санкциони-

1Там же. С. 295–296. Е.И. Андрианова также называет «незаконным владение для давности, владение, осуществляемое вещами, от которых собственник отказался, владение найденной вещью, безнадзорным скотом, бесхозяйными вещами, так как владение в этих случаях получено не по воле собственника и не защищено от виндикационного иска собственника». См.: Андрианова Е.И. Указ. соч. С. 23. Ю.С. Батчаев среди случаев незаконного владения выделят еще и «владение вещами, полученными в результате насильственного или тайного изъятия из владения управомоченного лица, а также владение вещами, полученными от неуправомоченного отчуждателя, когда имущество ранее выбыло из владения собственника помимо его воли». См.: Батчаев Ю.С. Указ. соч. С. 84.

2Там же. С. 271, 294. М.Г. Масевич также указывает на неопределенность статуса лица, владеющего имуществом умершего, но еще не ставшего собственником этого имущества. См.: Масевич М.Г. Основания приобретения права собственности на бесхозяйные вещи // Проблемы современного гражданского права / отв. ред. В.И. Литовкин, В.А. Рахмилович. М., 2000. С. 175.

3Скловский К.И. Проблема собственности и владения в гражданском праве России. Автореф. … док. юрид. наук. М., 1999. С. 31.

воли, поэтому будет незаконным владением вещью, а приобретение права собственности по давности владения, более того, возможно только при осуществлении незаконного владения1. В.В. Лапина также считает давностное владение незаконным и указывает, что владелец имущества по приобретательной давности не может защищать свое владение при помощи виндикационного и негаторного иска2.

В Концепции развития законодательства о вещном праве предусматривается деление владения на законное и незаконное. В качестве основного критерия для классификации используется признак наличия воли собственника при возникновении владения. Так, владение, осуществляемое собственником, по его воле другими лицами, а также для собственника рассматривается в качестве законного владения. Обладание вещами не по воле собственника представляет собой, по мнению создателей Концепции, незаконное владение3.

Ряд современных цивилистов придерживаются другой точки зрения относительно критериев разделения владения на законное и незаконное. М.И. Брагинский, В.В. Витрянский и С.В. Сарбаш считают, что не следует называть незаконным владение, прямо предусмотренное в ГК РФ, в частности, владение кредитора при удержании вещи4. В.А. Хохлов также полагает, что «нет ничего разумного и юридически логичного объявлять легитимное действие (удержание) «незаконным», какие бы теоретические конструкции не подвигали нас на это…»5.

К законному владению О.Г. Зубарева относит все случаи владения имуществом, когда закон предусматривает существование фак-

1См.: Бевзенко Р.С. Очерк 14. Проблема владения и держания. С. 559. Р.С. Бевзенко также указывает: «Из текста п. 2 ст. 234 ГК следует, что основанием иска о защите давностного владения является указание на факт владения имуществом как своим собственным. Обоснование титула на вещь закон не требует. Противопоставление позиции давностного владельца (наиболее отчетливо это проявляется при разрешении виндикационного спора) невладеющему собственнику наглядно демонстрирует «беститульность», неправовую сущность такого владения (как правильно замечает Я. Шапп, «…владение лица, обладающего правом на владение, не нарушает права собственности»)». См.: Бевзенко Р.С. Очерк 14. Проблема владения и держания. С. 538.

2Лапина В.В. Институт приобретательной давности и способы защиты давностного владения в гражданском праве России. Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 104.

3См.: Концепция развития законодательства о вещном праве, проект которой рекомендован к опубликованию в целях обсуждения Президиумом Совета по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства при Президенте РФ 18 марта 2009 г. Текст доступен на сайте: www.privlaw.ru.

4Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1998. С. 446; Сарбаш С.В. Право удержания как способ обеспечения исполнения обязательств. М., 1998. С. 147–148.

5Хохлов В.А. О перспективе применения и общей оценке удержания чужого имущества //

тической связи, сопряженной с осуществлением функций владения. Она отмечает, что необходимо формально обеспечить владельческий статус таких лиц и предоставить им защиту. Также она полагает, что фактическое владение допустимо считать законным, если оно отвечает признакам добросовестности, открытости, непрерывности, так как «владельческий статус лица, не обладающего титулом, всегда проверяется и подтверждается судом на основе анализа соответствующих фактов по трем перечисленным критериям»1. Однако представляется, что законное титульное владение невозможно определять посредством указанных признаков, потому что оно всегда имеет правооснование, а приведенные критерии могут описывать лишь законное беститульное владение. Принимая также во внимание, что фактическое владение может быть и незаконным владением, следует указать, что приведенные признаки фактического владения не будут характеризовать все возможные ситуации реального обладания вещами.

О.Г. Зубарева также предлагает законодательно закрепить статус законного владельца за приобретателем в процессе сделок куплипродажи недвижимости с момента передачи вещи по договору до момента возникновения права собственности в связи с государственной регистрацией, и за супругом, во владении которого находится часть общего имущества, по закону подлежащего разделу2. Она полагает, что таким образом возможно устранить пробел в законодательстве, которое никак не регулирует указанные правоотношения. Следует отметить, что в первом случае при широком понимании законного владения обладание будущего собственника будет считаться законным и без прямого указания в законе, во второй ситуации распространение статуса законного владельца не позволит разрешить существующую проблему определения правового режима имущества бывших супругов. Закон прямо не указывает, что после расторжения брака право совместной собственности супругов прекращается и не принуждает этих лиц в обязательном порядке произвести раздел общего имущества. Наделение их статусом законных владельцев вместо собственников значительно ограничит возможности бывших супругов по пользованию и распоряжению общим имуществом, что не представляется целесообразным.

1Зубарева О.Г. Указ. соч. С. 9, 12, 91.

2Там же. С. 10. С.А. Зинченко и В.В. Галов также указывают на проблему неопределенности статуса лица, когда недвижимая вещь при купле-продаже уже передана, а сделка и переход права собственности еще не зарегистрированы. Более того, они предлагают признавать юридическое лицо титульным владельцем имущества, внесенного в уставный капитал хозяйственного общества, до регистрации права на него. См.: Зинченко С.А., Галов В.В.

на субъективном вещном праве на владение»1. Такая позиция представляется противоречивой, не позволяющей определить единый критерий деления владения на законное и незаконное.

Д.А. Торкин к законному беститульному владению относит владение по приобретательной давности и владение при удержании вещи, полагая, что такие владельцы должны получить абсолютную защиту при нарушении их владения по аналогии с правом владения залогодержателя (ст. 347 ГК РФ)2.

Для классификации владения и определения критериев его законности Т.Н. Сафронова предлагает использовать категорию юридический титул, понимая под ним способ приобретения владения, и правооснование, т.е. юридический ранг владельца, присвоенный ему правом (владение на праве собственности или на ином ограниченном вещном или обязательственном праве). Давностное владение при таких основаниях деления она рассматривает в качестве законного владения, указывая, что такое владение приобретается дозволенным в законе способом, хотя имеет пороки в титуле, а особая защита такого владения свидетельствует также о наличии правооснования владения. Поэтому при наличии соответствующего титула, даже с пороками, и правооснования владения такое обладание, в том числе добросовестное владение, надо понимать, по ее мнению, как законное, а понятия титульное владение и законное владение не следует отождествлять3.

Позиция Т.Н. Сафроновой представляет достаточный интерес и, безусловно, заслуживает внимания. Однако в современной юридической науке распространена точка зрения о правовом титуле владения как правоосновании владения4. Изменение такого понимания может очень усложнить деятельность правоприменителей, когда, например, придется при титуле с пороками признавать законность владения.

Тем не менее заслуживает, в общем, поддержки точка зрения Т.Н. Сафроновой о различении титульного и законного владения. Однако при понимании титула владения как одного из дозволенных или

1Там же. С. 221–222, 243.

2См.: Торкин Д.А. Указ. соч. С. 162.

3Сафронова Т.Н. Указ. соч. С. 11, 57, 65–66. Т.Ю. Астапова также указывает на необходимость различать юридический титул и правооснование владения. Однако она полагает, что «законным владением следует признавать такое владение, которое опирается не на какое-либо правовое основание, а только приобретенное с соблюдением установленных способов». См.: Астапова Т.Ю. Указ. соч. С. 67.

4Р.С. Бевзенко также не соглашается с позицией Т.Н. Сафроновой, отмечая, что правооснование владения и юридический титул владения являются синонимами. См.: Бевзенко Р.С.

Следовательно, фактическое владение в зависимости от конкретной ситуации может быть законным или незаконным владением1.

Современная судебная практика возникновение законного владения в ряде случаев связывает с фактическим установлением владения вещью. Так, в п. 9 Обзора практики разрешения споров, связанных с арендой, подчеркивается, что арендатор, которому не было передано сданное внаем имущество, не может истребовать его у третьего лица, в пользовании которого оно фактически находится, поскольку арендатор не вступил во владение арендованным имуществом и поэтому не стал его законным владельцем2.

Представляется, что такое понимание условий возникновения законного владения является неточным. С момента заключения договора аренды арендатор наделяется правомочием владения в рамках арендного обязательства и становится законным владельцем. Закон не связывает появление этого статуса с передачей вещи арендатору, так же как и, например, по договору купли-продажи покупатель может стать собственником и до фактической передачи ему вещи, тем самым сразу приобретая право на истребование вещи от третьих лиц. Поэтому более обоснованным будет предоставление возможности арендатору, являющемуся титульным владельцем, истребовать вещи от третьих лиц, не владеющих на законном основании, и до получения фактического обладания вещью3.

Судебной практикой наличию именно фактического обладания вещью придается существенное значение и в других случаях. Так, в п. 6 Обзора судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения, содержащегося в Информационном письме Президиума Высшего арбитражного cуда РФ от 13.11.2008 № 126, приобретение статуса добросовестного приобретателя и возникновение права собственности на основании абз. 2 п. 2 ст. 223 ГК РФ допускается только в

1Т.Ю. Астапова полагает, однако, что фактическое владение необходимо признавать только законным владением. См.: Астапова Т.Ю. Указ. соч. С. 9–10.

2См.: Информационное письмо Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 11 января 2002 г. № 66 «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой». Об этом см. также: Астапова Т.Ю. Указ. соч. С. 51–52.

3Противоположную позицию занимает О.Г. Зубарева. См.: Зубарева О.Г. Указ. соч. С. 31. По вопросу о законности владения арендатора см. также мнение А.Н. Латыева, который полагает, что при окончании договора аренды арендатор все равно должен признаваться законным владельцем, так как его владение началось как законное, а изменение основания владения не допускается. См.: Латыев А.Н. Объем понятия владения в современном гражданском праве // Арбитражные споры. СПб., 2005. № 2 (30).

случае осуществления фактической передачи имущества во владение лица1.

Большую дискуссию в юридической литературе вызывает проблема классификации владения на добросовестное и недобросовестное. Такое деление в настоящее время актуально, в первую очередь, при обсуждении вопроса приобретения права собственности по давности владения в случае получения вещи по сделке от неуправомоченного отчуждателя, хотя не меньший интерес представляет определение критериев добросовестности при владении бесхозяйными вещами.

Т.Н. Сафронова утверждает, что универсального определения добросовестного владения дать невозможно, так как добросовестность надо понимать в зависимости от определяемой владельческой ситуации. Поэтому в каждом конкретном случае может быть применен разный подход к пониманию добросовестности: широкое или узкое понимание, позитивное или негативное определение ее содержания. Она считает, что «узкое понимание оправдано в рамках виндикации, поскольку здесь имеет место противопоставление права собственности и владения, учрежденного помимо воли собственника, и преследуется цель возврата вещи». На примере из судебной практики она также демонстрирует, что в рамках приобретательной давности часто применяется широкий подход к определению добросовестности владения2.

Однако следует различать понятия добросовестное приобретение и добросовестное владение3. Закон говорит о добросовестном приобретении лишь в случае ограничения возможности истребовать вещь от лица, владеющего на незаконном основании, а также в случае расчетов между этими лицами при возврате вещи. ГК РФ не содержит определение добросовестного владения, что, безусловно, является его недостатком4, но распространять содержание понятия добросовестного приобретения на добросовестное владение тем не менее не представляется обоснованным.

Поэтому можно заключить, что определение добросовестного владения, предложенное Р.С. Бевзенко, который понимает его как

1См.: Информационное письмо Президиума Высшего арбитражного суда РФ от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения». URL: http://www.arbitr.ru/as/pract/vas_ info_letter/20342.html

2См.: Сафронова Т.Н. Указ. соч. С. 11, 69, 72–74.

3На необходимость различать добросовестное приобретение и добросовестное владение указывает в своей работе М.Г. Масевич. См.: Масевич М.Г. Основания приобретения права собственности на бесхозяйные вещи // Проблемы современного гражданского права / отв. ред. В.И. Литовкин, В.А. Рахмилович. М., 2000. С.185.