Владение и владельческая защита в зарубежном и российском гражданском праве. Монография

новение лица с вещью, материальное или телесное проявление господства и власти над ней»1. Такое господство и власть выражаются в отношении движимых вещей в захвате и держании их рукой – manu capere, tenere, в отношении же земельных участков, кроме вступления на участок, в оседании и освоении (stare и sedere), а также в отграничении земельных участков от соседних или принятии мер по их охране, так называемое custodia2.

Кроме того, corpus possessionis определяют как «очевидность для всех моего намерения иметь вещь как свою собственную, внешнее и разнообразное выражение моей владельческой воли, ее конкретная заметность»3, а также в качестве внешней стороны владения «в смысле зримого, наблюдаемого извне отношения к вещи, которое исключает такое же отношение со стороны других лиц»4.

Под animus possidendi понимают намерение, волю владеть вещью для себя, на себя, также желание, намерение владельца исключительно самому господствовать над вещью, более того, самостоятельное желание владельца владеть вещью для самого себя и тем самым исключать отношение к ней посторонних лиц. Датский исследователь К. Оликверона определил animus как «установление мистического контроля над вещью посредством проявления воли»5. В источниках это желание выражается также словами animus rem sibi habendi (намерение владеть вещью для себя).

Аnimus rem sibi habendi рассматривалось римской юриспруденцией в качестве важной волевой составляющей владения. Так, безумный (furiosus), спящий (dormiens), младенец (infans) не могли приобретать и утрачивать владение, так как признавались неспособными осознать связь с вещью6. Наличие волевой стороны владения было обязательным для существования владения, более того, можно

1Римское частное право: учебник / Перетерский И.С., Флейшиц Е.А. [и др.]; под ред. И.Б. Новицкого. М., 1999. С. 151.

2В.А. Юшкевич определял custodia как «всякое положение вещи, которое по общепризнанному эмпирическому подсчету вероятностей обеспечивает нашу власть над нею». См.: Юшкевич В.А. О приобретении владения по римскому праву. М., 1908. С. 73–78.

3Колокольцев Л. Понятие и юридическая природа владения вещами по римскому праву. Ярославль, 1874. С. 26. Цит. по: Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гражданском праве. Дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 1999. С. 21.

4Ефимов В.В. Догма римского права. Т.1. Общая часть. Вещное право. Пг., 1918. С. 257.

5Olicverona K. Three essays in roman law. Copengagen. P. 64. Цит. по: Краснова С.А. Защита права собственности и иных вещных прав посредством восстановления владения. Дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2007. С. 116.

6В Дигестах Юстиниана содержится следующий фрагмент: «Если тот, кто удерживал владение поместьем (одним) намерением, впал в безумие, он не может, до тех пор пока он считается безумным, отказаться от владения этим поместьем, поскольку безумный не может

сказать, что при наличии последней не было обязательным сохранение материальной связи с вещью. Как отмечает Д.В. Дождев, владелец мог удерживать владение «solo animo» (голой волей) во время отсутствия1. Так, римский юрист Павел писал: «Saltus hibernos aestivos animo possidemus, quamvis certis temporibus eos relinquamus» (D.41.2.3.11) – «Летними и зимними пастбищами мы владеем одним намерением, хотя покидаем их в определенные отрезки времени»2.

Владение как единство corpus possessionis и animus possidendi признавалось в римском праве, в первую очередь, за собственником вещи. Именно собственник выступал в качестве типичной фигуры оборота, охраняемого правом, а его владение (possessio) представлялось как «наглядное проявление права собственности», как «соединенное с собственностью»3. Однако, наряду с таким владением собственника римское право, что особо необходимо подчеркнуть, признавало также возможность существования юридического владения (possessio civilis) вне всякой связи с правом собственности, причем такое владение могло быть даже нарушением права собственности. Именно в отношении этого владения могла идти речь о приобретении права собственности посредством института давности, который был достаточно хорошо разработан в римском праве4.

Для квалификации в качестве юридического владения, согласно положениям римского права, главным и необходимым было наличие animus rem sibi habendi и, соответственно, corpus possessionis. Поэтому, если элементы владения были явно выражены, то и существование юридического владения не ставилось под сомнение, независимо от того, кто осуществлял такое владение. Любое лицо, проявлявшее вовне через corpus possessionis свое желание, намерение исключительно господствовать над вещью (animus rem sibi habendi), рассматривалось в качестве юридического владельца, а его владение защищалось со стороны права с помощью преторских интердиктов. При этом не имело никакого значения то, что данное лицо могло и не быть собственником вещи, а более того, даже не иметь никакого правового основания (iustus titulus) на осуществление владения.

Римские юристы отличали юридическое владение (possessio civilis) от detentio (держание) или естественного владения (possessio naturalis), т.е. простого фактического господства над вещью, не сое-

1Дождев Д.В. Указ. соч. С. 362; О владении solo animo см. также: Савельев В.А. Владение solo animo в римском классическом праве. Древнее право. М.: Спарк, 1999. №2.

2Дигесты Юстиниана. Указ. источник.

3Римское частное право: учебник / Перетерский И.С., Флейшиц Е.А. [и др.]; под ред. И.Б. Новицкого. М., 1999. С. 151–152.

4Об институте приобретательной давности в римском праве подробно см., в частности: Кал-

диненного с намерением господствовать подобно собственнику, когда отсутствует animus rem sibi habendi. Так, наниматель обладает нанятой вещью, но не владеет; потому что он господствует над вещью не от своего имени, а опираясь на дозволение лица, отдавшего внаймы1.

Однако принципиального критерия для отграничения possessio от detentio римская юриспруденция не выработала. Наиболее близким к истине критерием является характер animus possidendi: если ктолибо владеет alieno nomine, от чужого имени (например, вещь отдана кому-либо в пользование, на сохранение и т.д.), то можно говорить о detentio; если же владение соединено с animus suo nomine possidere2, то речь идет о possessio (такой animus будет у собственника, у добросовестного приобретателя, но он будет и у вора). Только possessor (владелец) suo nomine может претендовать от своего имени на защиту владения; владение же детентора (держателя) защищалось не им самим, а тем, от чьего имени он владеет.

Понятие detentio обозначало физическое отношение к вещи3, фактическую ситуацию принадлежности телесной вещи индивиду4, фактическое воздействие на вещь5. «Держание» в этом значении определялось в юриспруденции как «естественное владение» (possessio naturalis). Однако, кроме этого значения, понятие «держание» имело в римском праве и иное использование. Оно служило также для обозначения особого юридического института – института держания, который имел производный, зависимый от юридического владения характер и предполагал осуществление фактического обладания вещью в тех или иных целях лицом-держателем от имени и на основании соглашения с юридическим владельцем вещи, который таким способом реализовывал свое хозяйственное господство над нею.

Отношения держания, таким образом, устанавливались в силу самых разнообразных целей, преследуемых как юридическими владельцами, так и лицами, выступавшими в качестве держателей. Так, например, владелец, передавая вещь держателю в фактическое обладание, мог преследовать в качестве цели извлечение прибыли от своей вещи, а держатель, в свою очередь, какие-либо иные выгоды от фактического обладания такой вещью и т.д. Независимо от целей

1Боголепов Н.П. Учебник истории римского права / под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2004. С. 358.

2Suo nomine possidere – «владеть от своего имени».

3Ефимов В.В. Указ. соч. С. 256.

4Дождев Д.В. Указ. соч. С. 361.

5Римское частное право: учебник / Перетерский И.С., Флейшиц Е.А. [и др.]; под ред.

жание с помощью интердиктов, так же как и владельцы. К таким случаям относились: держание залогового кредитора; держание прекариста (precarium); секвестрация – держание секвестра (sequester); а также держание наследственного арендатора на ager vectigalis (земли, полученные от Рима, за которые предусматривалась выплата поземельного налога). Держатели, которым не предоставлялась самостоятельная защита посредством интердиктов, все-таки тоже не были совсем бесправны и беззащитны. Таким лицам предоставлялась возможность на общем основании прибегнуть к самозащите, т.е. отражать собственными силами всякое незаконное вторжение в их имущественную сферу.

Случаи держания, обеспеченные интердиктной защитой, романисты стали рассматривать как possessio ad interdicta – владение для интердиктной защиты, отмечая, что подобная защита с помощью интердиктов очень сближает данные случаи держания с юридическим владением. Однако представляется, что применение термина «владение» к указанным случаям является не вполне верным, так как фактически под таким «владением» понимается простое обладание, держание, защищаемое интердиктами1.

Владение, как уже было отмечено, предполагает наличие не только corpus (фактической стороны), но и – animus possidendi как самостоятельного желания владельца владеть вещью для самого себя и тем самым исключать отношение к ней посторонних лиц. Именно animus в указанных случаях держания отсутствует, что и не позволяет, на наш взгляд, относить такое обладание к юридическому владению.

Однако необходимо определить, почему же в этих случаях обладания держатель самостоятельно пользовался владельческой охраной посредством интердиктов. В.В. Ефимов отмечал в своей работе следующее: «В этих случаях, юристы, считая защиту владения управомоченных субъектов только через владельца или собственника практически недостаточной и обременительною, переносили на детенторов непосредственно охрану интердиктами…, в указанных случаях непосредственная защита была справедлива, ибо указанные категории держателей в ней нуждались»2. Другие исследователи защиту отдельных категорий держателей объясняют либо признанием формального равенства участников реального соглашения по поводу вещи (это относилось к залоговому кредитору, прекаристу), либо особым вниманием публичной власти к ситуациям обладания, в ко-

1В литературе выделяют также термин «производное владение» (possessio derivativa) для обозначения данных случаев, введенный, по мнению В.В. Ефимова, Ф.К. Савиньи. См.: Ефимов В.В. Указ. соч. С. 281.

торых заданы публичные цели (владение на ager publicus, владение секвестрария)1.

Таким образом, можно утверждать, что наделение этих видов держателей самостоятельной интердиктной защитой было осуществлено исключительно по соображениям практического характера, и нет никаких оснований рассматривать их в качестве случаев possessio.

В римских источниках, в частности Дигестах Юстиниана, вопросам приобретения и утраты владения уделено значительное внимание. Так, второй титул 41 книги полностью посвящен условиям, необходимым для приобретения и потери владения2.

Юрист классического периода Павел писал: «Et apiscimur posseessionem corpore et animo, neque per se animo aut per se corpore» (D.41.2.3.1) – «И мы приобретаем владение физически и намерением, а не только лишь намерением или только лишь физически»3. Физически, или «телом», – значит, что приобретается фактическое господство над вещью, физическое обладание ей. Намерением, или «душой», – значит, что обладание должно соединяться с сознательным желанием господствовать над вещью всецело и исключительно, подобно тому, как господствует собственник. Это не предполагает, однако, что владелец должен был считать себя собственником; напротив, он может приобрести вещь порочным способом (кражей, насилием), следовательно, быть заведомо несобственником; но если он имеет желание господствовать над вещью всецело и исключительно, он будет владельцем, роssessor4.

Однако, как бы ни была велика значимость animus possidendi для владения, solus animus, один «дух владения», который не был предварительно воплощен в corpus possessionis, не мог получить реального бытия, необходимо было предварительное выражение воли во внешний мир, иначе animus в принципе не мог быть воспринят окружающими в качестве воли владеть. В этом смысле удержание владения в случае отсутствия субъекта «голой волей» (solo animus) было возможно только тогда, когда animus possidendi уже был предварительно доведен надлежащим образом до сознания окружающих. Срок отсутствия при этом мог быть сколько угодно длительным5.

1Сафронова Т.Н. Проблемы владения в гражданском праве. Дис…. канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 27.

2О приобретении владения см. также: Юшкевич В.А. О приобретении владения по римскому праву. М., 1908.

3См.: Дигесты Юстиниана. Указ. источник.

4Это не лишает настоящего собственника права истребовать свою вещь у такого владельца.

5См.: Ефимов В.В. Указ. соч. С. 258. В своей работе В.В. Ефимов указывал: «Один corpus, sine animo, не дает живой фигуры; значит, он не дает и владения. Но, с другой стороны, и solus animus, один дух владения, не воплотившийся в corpus possessionis, не получает

Римские юристы не оставили без внимания проблему оснований приобретения владения – causa possessionis. Общим правилом являлись стабильность основания приобретения владения и невозможность произвольного его изменения1. Для изменения causa possessionis требовалось совершение фактических действий, явно свидетельствующих о намерении в дальнейшем владеть вещью от своего имени, причем не в отношении третьих лиц (продажа арендованного имущества в тайне от собственника), а именно в отношении собственника, либо совершение сделки с собственником.

Потеря или утрата владения наступала тогда, когда владелец лишался одного из условий владения: или аnimus, или соrpus роssessionis. «…Igitur amitti et animo solo potest, quamvis adquiri non potest» (D.41.2.3.6) – «… Итак, (владение) может быть утрачено и одним только намерением, хотя не может быть приобретено (только им)»; «…possessio autem recedit, ut quisque consituit nolle possidere…» (D.41.2.17.1) – «…а владение прекращается, когда кто-либо решил, что он не желает владеть…»; «Si id quod possidemus ita perdiderimus, ut ignoramus, ubi sit, desinimus possidere» (D.41.2.25.pr) – «Если то, чем владеем, мы потеряем таким образом, что не будем знать, где оно (находится), мы перестаем владеть»2.

Если владелец, продолжая фактически обладать вещью, утрачивает желание (аnimus) обладать ею от своего имени, то он перестает считаться владельцем, роssessor, т.е. теряет право на защиту и на другие юридические последствия владения, хотя и остается обладателем, dеtentor. Таков, например, случай, когда кто-либо, владея найденной вещью, узнает, кто ее хозяин, и решается беречь ее до появления этого последнего. Также владелец мог открыто заявить об отсутствии у него animus, о чем можно было судить по реакции на захват вещи другим лицом3. В этих случаях у владельца предполагалось наличие animus relinquendi, т.е. намерения покинуть вещь.

Наоборот, лицо может сохранять желание обладать вещью от своего имени, но утратить это обладание, например, уронить вещь в море, лишиться ее вследствие кражи или насилия: и в таком случае оно утрачивает владение. Разумеется, оно утрачивается при исчезновении обоих признаков, т.е. и аnimus, и соrpus4.

1«Nemo sibi causam possessionis mutare potest» (D.41.2.3.19) – «…Никто не может сам себе изменить основание владения». См.: Дигесты Юстиниана. Указ. источник.

2См.: Дигесты Юстиниана. Указ. источник.

3Так, в случае, когда, узнав о вторжении с намерением овладеть вещью, старый владелец не защищался и не стремился восстановить свое владение, то предполагалось, что он утратил animus possidendi – намерение владеть.

Юридическое владение, possessio, в противоположность detentio делилось римскими юристами на iusta и iniusta possessio. Iusta possessio признавалось при наличии какого-либо юридического основания (ex iusta causa), например вследствие оккупации, традиции, и противопоставлялось владению неправомерному (iniusta possessio), лишенному всякого основания, как у вора и грабителя. Possessio считалось iniusta лишь в тех случаях, когда оно осуществлялось кем-либо неправомерно, злоумышленно или порочно, вопреки воле предшествующего владельца, если владение удерживалось насильственно (vi), тайно (clam) или несмотря на требование о возврате вещи прекаристом (precario).

Неправомерное (незаконное) владение всегда имеет относительный характер, т.е. оно является таковым лишь по отношению к тому лицу, которое лишено владения vi, clam или precario. Всякое владение, не приобретенное одним из трех указанных способов, есть правомерное (законное) владение. Необходимо отметить, что характер владения не оказывал влияния на предоставление защиты владельцу; право на истребование владельческого интердикта имел и законный, и незаконный владелец.

В литературе по римскому праву различают также possessio ad interdicta и possessio ad usucapionem. Второе представляет собой квалифицированный вид первого. Всякое юридическое владение есть possessio ad interdicta, так как право на посессорную защиту составляет сущность юридического владения; possessio ad usucapionem есть только такое юридическое владение, которое по истечении срока приобретательной давности может привести к приобретению полного права собственности на вещь1. Такое владение прежде всего предполагает, что лицо владеет вещью как собственною (между тем как possessio ad interdicta имеется, например, и у кредитора по залогу). Более того, оно предполагает, что лицо владеет вещью bоnа fide (так, например, вор не может приобрести украденную вещь в собственность путем давностного приобретения).

К юридическим последствиям possessio ad usucapionem относится также возможность использовать для защиты не только преторские интердикты, но с I в. до н.э. и Публицианов иск (actio Publiciana). Это исковой, не интердиктный способ защиты, но по сравнению с виндикационным иском он не требует сложного доказывания наличия титулов при производном способе возникновения права собственности. Однако данный иск не мог использоваться против собственника и законного владельца. Actio Publiciana мог быть предъявлен лицом, по-

1Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права / под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М.:

Добросовестное владение имело юридическими последствиями возможность приобретения права собственности по давности (usucapio), защиту при помощи actio in rem Publiciana, приобретение права собственности на плоды вещи с момента их отделения1.

Во времена римских юристов считалось аксиомой, что одновременное владение двух лиц одной и той же вещью («compossessio plurium in solidum») немыслимо. Это правило также толковалось в том смысле, что два лица не могут одновременно и независимо друг от друга предъявлять посессорные интердикты2. Несомненно, допустимо обладание по долям («compossessio pro partibus»: например, два сонаследника сообща владеют имением – один в двух третях, другой в одной трети); но невозможно совладение без долей, на всю вещь – in solidum. Такое совладение, по словам римских юристов, невозможно так же, как невозможно одному лицу сидеть там, где сидит другой, или стоять там, где стоит другой3. Где владеет один, там немыслимо владение другого, и потому, с этой точки зрения, признание арендатора, например, владельцем должно было бы с логической необходимостью влечь за собой отрицание владения хозяина4.

Защищалось владение, как уже было замечено выше, посредством интердиктов претора, поэтому защиту владения относят к институтам преторского права (ius praetorium). Традиционно в литературе по римскому праву интердикт определялся как «приказ судебного магистрата, принятый в общих интересах по просьбе одной из сторон для скорейшего разрешения частноправового спора»5. Интердикты, направленные на защиту обладания вещью, назывались по этой причине владельческими (interdicta possessoria).

Такие интердикты делят в науке римского права на две группы. Если владелец не терял обладания вещью, а только встречал с чьейлибо стороны помехи или беспокойство, то интердикты, использующиеся для защиты, носили название interdicta retinendae possessionis, т.е. направленные на удержание владения. Те из них, которые служили для возвращения утраченного владения, назывались interdicta recuperandae possessionis.

Некоторые исследователи, однако, анализируя источники, обоснованным считают выделение третьей группы владельческих интердиктов об установлении владения впервые (interdicta adipis-

1Коновалов А.В. Владение и владельческая защита в гражданском праве. СПб., 2004. С. 13.

2Гримм Д.Д. Указ. соч. С. 217.

3См.: Дигесты Юстиниана. Указ. источник. D. 41.2. 3.5.

4Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 2001. С. 233.