Весь мир — школа преобразованное образование

поставили задачу написать компьютерную программу для имитации изменения видов и борьбы за выживание в экосистемах?

Возможности безграничны, но школьная система, основанная на размежевании, не дает ими воспользоваться. На уроках уже разъединенные дисциплины преподаются в виде не связанных между собой тем и локальных эпизодов. На одном уроке алгебры детям объясняют, как найти вершину параболы, а на другом учат дополнять до полного квадрата. Потом они отдельно учат формулу квадратного трехчлена. Но на самом деле эти формулы подчиняются одной и той же математической логике; так почему бы не представить их как разные стороны одного понятия?

Не сочтите меня педантом, но я убежден, что дробление понятий самым пагубным образом влияет на глубину понимания

икачество запоминания. Именно связь между понятиями (или отсутствие таковой) разделяет учащихся на тех, кто зубрит формулы ради экзаменов и больше никогда о них не вспоминает,

итех, кто сумеет их усвоить и вспомнить, когда потребуется, даже спустя десятилетия.

Дробный подход к преподаванию предметов применяется не только в точных и естественных науках. Его легко обнаружить

ив гуманитарных дисциплинах. К примеру, вспомним Наполеоновские войны и так называемую Луизианскую покупку. Эти события были тесно связаны: за Луизиану предложили бросовую цену только потому, что Наполеону срочно понадобились деньги на финансирование своих наземных операций в Европе, поскольку его флот был полностью разгромлен при Трафальгаре

ион не мог защитить Луизиану, даже если бы захотел. А чему учат в школе? Американским детям говорят, что Томасу Джефферсону удалось заключить выгодную сделку, и лишают их тем самым контекста, который мог разъяснить, почему у американцев было больше возможностей торговаться, чем у Наполеона. Этот и другие аналогичные моменты не способствуют адекватному пониманию того, насколько взаимосвязанным был и остается мир.

С усердием, достойным лучшего применения, мы моделируем и раскладываем по полочкам настоящее и прошлое, чтобы все аккуратненько втиснулось в рамки школьного урока, и отказываем тем самым своим детям в праве увидеть связи, лишаем их психологического преимущества. Принятый последовательный подход приводит в уныние: возьмем часть и притворимся, что она существует в вакууме. Мы поизучаем ее неделю, или три, или шесть, потом напишем контрольную и пойдем дальше. Неудивительно, что ученики забывают большую часть выученного сразу после экзамена.

В самом деле, а зачем это помнить? Сначала детей лишили мнемонической радости соотнести только что узнанное с тем, что они изучали ранее, или с их собственным жизненным опытом. Затем их лишили возможности оценить, насколько только что узнанное ведет к осмыслению того, что они узнают позже. То есть, если темы живут в вакуумных упаковках, обернутых красивой бумажкой и перевязанных бантиком с надписью «исчерпано», зачем вообще брать на себя труд что-то запоминать?

Свою задачу я видел в том, чтобы преодолеть тягу к разделению материала. В моем понимании ни одна тема не может быть исчерпанной. Ни одну нельзя загерметизировать и отделить от других. Знание непрерывно, мысли перетекают друг в друга.

Весьма наглядна карта знаний, которую используют в Академии Хана. К году, когда я уже занимался со своими двоюродными братьями и сестрами и с детьми своих друзей, я написал около шестидесяти электронных генераторов вопросов по разным темам, и мне становилось все труднее следить за тем, кто и как успевает. Я рисовал бумажные графики, чтобы показать, как одно понятие создает предпосылку для другого. А потом решил написать компьютерную программу, которая бы сшила все вместе и в придачу смогла бы самостоятельно создавать индивидуальные задания. С первой попытки вышло неплохо. Я был уверен, что мои ученики оценят «карту понятий», собранных в единую систему. И она действительно стала пользоваться

Глава 6

В

Хочешь быть великим, начни с малого. Замышляешь возвести здание большой высоты, начинай прежде с фундамента смирения. И каждый, кто хочет и намеревается возвести строение внушительного размера, роет тем глубже, чем выше будет строение.

Блаженный Августин

Нет такого понятия — «совершенный ученик».

Нет ученика, способного понять всё и сразу. Яркие, ода-

ренные люди, с которыми мне приходилось встречаться, любят возвращаться к азам и всматриваться вглубь, понимая, что большинство вещей они никогда не познают целиком. Если у кого и есть способность схватывать суть вещей на лету, тому должно сильно повезти с учебниками и учителями, он должен обладать крепким здоровьем, чтобы не пропускать уроки, невероятной способностью к сосредоточению и неизменно ровным настроением. В жизни такого не бывает. Всем вне зависимости от способностей или мотивации приходится время от времени себя преодолевать. Все, даже моя кузина Надя, иногда чувствуют себя загнанными в угол. Мы теряем нить, утрачиваем связи, что-то забываем из-за неправильных методов преподавания и ограниченности человеческого восприятия.

Эта неприглядная картина вызывает вопросы. Можно ли восполнить неизбежные пробелы, и если да, то как? Кто должен отвечать за выявление заблуждений и их устранение?

Я убежден, что пробелы в образовании могут быть восполнены, более того, они должны быть восполнены, без этого дальнейшее продвижение в учебе невозможно. Предметы растут один из другого; добравшись до вершины одного, вы видите следующий. Отсутствие понимания или неправильное понимание предыдущей темы препятствует восприятию следующей.

Но и здесь есть хорошие новости. Как уже отмечалось, наш мозг работает эффективнее, когда ему на помощь приходят ассоциации и связи. Когда какая-то связь отсутствует, если, к примеру, мы не очень хорошо усвоили, как деление без остатка превращается в деление на двучлен, мы часто сами можем это обнаружить.

А это указывает на самый очевидный способ восполнить пробел: вернуться к пройденному и добраться до сути, а еще лучше попробовать применить старое в новом контексте. Неврология научно подтверждает наше интуитивное ощущение, что тему легче усвоить со второго раза. Повторение — мать учения, его физическая часть, отвечающая за создание и укрепление нейронных связей, способствующая глубокому и долговременному запоминанию.

Пока все просто. Вопрос вот в чем: кто должен взять на себя инициативу и ответственность за определение пробелов и повторение пройденных тем?

Стандартная школьно-урочная модель не предполагает, что преподаватель сможет выявить индивидуальные пробелы каждого ученика. Но если бы и предполагала, преподаватель не в состоянии каждый раз проводить такую работу. Для этого на уроке просто нет времени, ведь большую часть урока занимает лекция (изложение материала). Время поджимает, надвигается следующее занятие. Класс должен идти дальше.

Таким образом, ответственность за повторение предыдущих уроков по умолчанию возлагается на учеников. Но можно ли

ожидать от детей, что они эту ответственность на себя возьмут? Традиционная школьная модель сводит ожидания на нет. Эта модель преуспела в культивировании детской пассивности — сидеть тихо, внимать, впитывать и время от времени повторять сказанное учителем. И вдруг от них потребуют активности в определении источника проблемы и его устранения. Это как-то чересчур, если тебя натренировали вести себя иначе.

Даже если ребенку удастся собрать ум и волю в кулак, чтобы провести самостоятельный анализ вызывающего трудность вопроса, где гарантия, что у него под рукой окажется необходимый материал? Что, если этот материал — из учебника за прошлый год, уже возвращенного в школу или вовсе выброшенного на помойку? Что, если ребенок понимает, где искать сведения, но не может вспомнить, где именно? Трудности очевидны, и они работают против личной ответственности за обучение.

Впринципе, эту проблему можно решить довольно просто.

Иу решения будет две составляющие: активная позиция ребенка в отношении собственного обучения и обучение в собственном ритме.

Нужно поощрять активную позицию учеников в отношении собственного обучения на всех его этапах. Они должны не просто внимательно слушать, но уметь самостоятельно делать выводы. Такая привычка чрезвычайно ценна, поскольку современный труд предполагает, что нет готовых к употреблению формул, а путь к успеху лежит в умении решать задачи творчески. Кроме того, если задуматься, то просить ребенка быть активным — это не более чем просить его быть самим собой. Разве естественно для ребенка сидеть целый час неподвижно и слушать? Нет! Для ребенка естественно все время что-то делать, заниматься работой или игрой, взаимодействовать. Ученики в классе пассивны не потому, что такова их натура. Их приходится обучать пассивности, противоречащей натуре; пассивность, таким образом, входит в привычку, делая детей более послушными, но при этом менее сообразительными и заинтересованными. Она полезна

для сохранения порядка в переполненном классе, но необязательно помогает чему-то научиться.

Активное обучение, предполагающее личную ответственность, начинается со свободы выбора, где и когда это обучение должно происходить. Вот когда пригодятся интернет и компьютер. Если кому-то взбредет в голову изучать квадратные уравнения на собственной веранде в три часа утра — пожалуйста, это можно устроить. Если кому-то лучше думается в кафе или на пустой трибуне футбольного стадиона — не вопрос! Нам всем приходилось встречать смышленых детей, которые проявляют живость ума где угодно, только не в классе. Нам известно, что среди людей есть жаворонки и совы. Уникальное свойство интернета быть всегда под рукой, где бы вы ни находились, позволяет детям и взрослым учиться удаленно в соответствии с их собственными биоритмами, а следовательно, наиболее эффективно.

Отсюда следует концепция обучения в произвольном темпе, когда каждый учащийся выбирает степень интенсивности, а также время и место занятий. Один и тот же человек будет обучаться с разной скоростью в разные дни и по разным предметам, тогда как на обычном школьном уроке единый для всех темп задается одним человеком — учителем. Привязанные к этому темпу самые сообразительные дети быстро впадают в тоску и отключаются от происходящего. Как ни странно, именно они чаще всего нарушают дисциплину: надо же им себя чем-то занять. А дети, которым для освоения темы требуется больше времени, все равно отстанут. Навязанный извне темп устроит только гипотетического ученика в центре шкалы — как одежда одного стандартного размера.

Обучение в произвольном темпе, в противоположность общепринятой модели, идеально подойдет всем. Освоив тему, ученик может, убегая от скуки, мчаться дальше. А столкнувшись с трудностью, может нажать на «паузу» или вернуться к началу и решить больше задач, не испытывая неловкости из-за того, что «тянет класс назад».