Весь мир — школа преобразованное образование

Но и там, продолжал он, «без хорошего знания элементарной математики было очень трудно учиться».

Молодой человек поступил в колледж, хотя вначале ему приходилось много заниматься, чтобы нагнать сверстников. И вот ради чего он написал мне письмо: «Я провел все лето на вашей страничке в YouTube… и я просто хочу сказать вам спасибо за все, что вы делаете… На прошлой неделе я сдал вступительный экзамен и теперь изучаю полный курс математического анализа… Могу, не кривя душой, сказать, что вы перевернули мою жизнь и жизнь всей моей семьи».

Вот это да! Люди в хедж-фондах не получают таких писем. Все это — письмо, награда, призывы Джерри и благословение жены — укрепило мою решимость. Уж как-нибудь я сумею убедить инвесторов, что Академия Хана достойна поддержки. А если нет, уверял я жену, через год я снова пойду работать.

Оглядываясь назад, я вижу, как наивен был тогда. У моей странички было больше просмотров, чем у программ Массачусетского технологического института и Стэнфордского университета, вместе взятых, а я все еще в одиночку управлял Академией Хана из своего чулана. Мне никогда не приходилось работать с некоммерческими организациями и собирать для них средства. Удручало и то, что те немногие фонды, с которыми я говорил, остерегались вкладывать в дело, которое больше никто не поддержал. Не могу даже припомнить, сколько раз мне приходилось слышать: «Хорошо, это все звучит замечательно, но как так получилось, что никто не дал вам денег?»

Напряжение начало сказываться на четвертый месяц. Мало что так неблагоприятно отражается на семейных отношениях, как необходимость залезать в сбережения, тратить из них по $ в месяц, да еще имея младенца на руках. Надежда забрезжила лишь в январе года, когда меня пригласили на встречу с представителями компании Google. Выяснилось, что многие ведущие инженеры и менеджеры пользовались материалами Академии Хана вместе со своими детьми и хотели узнать о ней подробнее.

Яподготовил презентацию — слайды в пластиковых кармашках с кадрами из видеоуроков, отзывами пользователей

ирезультатами программ «Пенинсьюла Бридж». На первой встрече присутствовали человек десять. Я им сказал, что мы можем создать бесплатную виртуальную школу для всего мира, в которой давали бы теоретические и практические знания и получали обратную связь. Мы говорили о том, как совершенствовать практический опыт с помощью имевшейся у нас базы данных. Казалось, все всем понравилось, но я так и не получил никакого положительного сигнала.

Прошло недели две, и меня пригласили на вторую встречу. В этот раз было интереснее. Мне предложили написать, что бы я сделал, если бы у меня было два миллиона долларов, но не слишком подробно, а так, чтобы уместиться на двух страницах. То есть по одному миллиону долларов на страницу, что не так уж плохо. Замечу в скобках, что к тому времени я потратил на Академию Хана порядка $ .

Явсю ночь писал и переписывал, как нанять команду инженеров для создания программного обеспечения, сколько видеоуроков запускать в год, сколько учеников ожидать через пять

идесять лет. Наконец я отослал свой план и начал ждать. В течение последующих месяцев меня время от времени уверяли, что его рассматривают на самом высоком уровне, но к тому времени я разочаровался в фондах и перестал надеяться на их помощь.

Прошло еще несколько месяцев, и я взялся переделывать свое резюме. Стало ясно, что намерение жить за счет накоплений не выдержало проверки временем. Меня покинула уверенность, что я смогу найти работу в сфере финансов, ведь большинство работодателей не склонны нанимать сотрудников, которые могут уйти с работы на год ради того, чтобы снимать видео для YouTube.

И вот в апреле я получил еще одно электронное письмо, неожиданное и судьбоносное. В строке «тема» значилось

«Я большой поклонник», и, разумеется, я его сразу открыл. Женщина, чьего имени я поначалу не узнал, спрашивала, по какому адресу можно послать пожертвование для Академии.

Всамом этом факте не было ничего необычного. Многие жертвовали $ или $ , иногда и $ через PayPal. Но на этот раз по почте пришел чек на $ . Отправителем значилась Энн Дерр. В результате недолгого поиска в интернете выяснилось, что Энн — жена известного венчурного капиталиста Джона Дерра. Я послал ей письмо с благодарностью за щедрую поддержку, и в ответ она предложила вместе пообедать.

Вмае мы договорились встретиться в центре Пало-Альто. Энн приехала на встречу на велосипеде цвета морской волны. Мы обсудили, чем могла бы стать Академия Хана. Когда Энн спросила, на какие средства я кормлю семью, я ответил, скрывая отчаяние: «А я ее не кормлю, мы проедаем сбережения». Она кивнула, и мы разошлись по своим делам.

Минут через двадцать, не больше — я еще парковался во дворе — пришло СМС. Оно было от Энн: «Вам надо на что-то жить. Высылаю чек на $ прямо сейчас».

Я чуть не протаранил ворота гаража.

* * *

СМС от Энн положило начало целой цепи замечательных событий. Два месяца спустя стартовал наш с Арагоном небольшой недельный летний лагерь, второй год подряд. Однажды днем, когда я вместе с двадцатью детьми разбирал очередную безумную задачу, от Энн пришло еще одно СМС. На самом деле их было несколько, они шли подряд и были примерно такими:

«В Аспене… сотни людей в зале Выступает Билл Гейтс, говорит о Вас

В счастливый день жена позволила Вам уйти с работы».

О чем это хайку? Может, СМС предназначались кому-то другому? А может, это розыгрыш? Я согнал ученика с ближайшего компьютера и занялся поиском.

И точно, народ уже начал бложить и твитить. Билл Гейтс выступил с речью на Фестивале идей в Аспене, признался, что он фанат Академии Хана и использовал ее материалы и для себя,

идля детей. Я немедленно представил себе идиотские видеоуроки, которые записывал для двоюродных братьев и сестер на фоне воплей собственного сына в судорожных попытках раскрыть тему, прежде чем жена вернется с работы. Неужели Билл Гейтс это смотрел?

Следующие несколько дней я чувствовал себя странно, разыскал видео фестиваля, убедился, что все происходило на самом деле. А что дальше? Позвонить ему? Не то чтобы телефон Билла Гейтса значится в справочнике…

Через неделю по электронной почте пришло письмо, за которым последовал звонок от главы секретариата Гейтса: если у меня найдется время, Билл просил бы меня прилететь к нему в Сиэтл, встретиться и обсудить, чем и как можно поддержать Академию Хана. Я уставился в календарь: следующий месяц был удручающе свободен. Сидя в чулане и стараясь звучать хладнокровно, я ответил в том духе, что, мол, «уверен, что смогу что-то придумать».

Встреча состоялась августа в офисе Билла Гейтса в Киркленде, штат Вашингтон. Окна его кабинета смотрели на воду, да и в целом он был получше моего чулана. Меня попросили подождать в переговорной вместе с несколькими сотрудниками Фонда Гейтса. Потрепанные презентационные материалы были при мне, а мой общий облик, должно быть, вызывал сочувствие, потому что меня стали уверять, что «Билл просто человек, он совершенно нормальный». Я немного расслабился и разболтался. А потом все вдруг разом посерьезнели. Вошел Билл Гейтс

ивстал у меня за спиной. Как же, просто человек, такой, как все.

Яподскочил, пожал ему руку и сказал: «Э-э. Приятно познакомиться». Он сел, а все вокруг, казалось, замерли в ожидании.

До меня дошло, что ждут меня, и я начал говорить о том, что и как могла бы делать Академия Хана, и говорил минут

Глава 20

Э Л -А

Итак, получено финансирование, улажены самые неотложные финансовые вопросы, и у меня наконец появилось

время заняться самой ответственной работой — обучением.

В сентябре года меня представили человеку по имени Марк Гойнс, влиятельному бизнес-ангелу, инвестору стартапов из Кремниевой долины и, что еще интереснее, как выяснилось чуть позже, члену попечительского совета школы Лос-Альтос. Этот богатый городок с одной из лучших систем обучения в Калифорнии расположен недалеко от нашего нового дома в Маунтин-Вью, и если бы мой дом присоединили к школьному округу Лос-Альтоса, его цена тут же подскочила бы на $ только из-за соседства с известной школой. Я договорился с Марком о встрече в полдень в кофейне.

Мы сразу нашли общий язык. Марк был одним из тех, кто сделал Кремниевую долину такой, какая она сейчас. Это сверхуспешный, сверхумный и скромный, непритязательный и трезвомыслящий человек. Мы подробно обсудили, скольким людям могла бы помочь Академия. Когда проговорили с полчаса, Марк спросил, не мог бы я изменить динамику преподавания математики в пятом классе. Решив, что это теоретический вопрос, я изложил ему свои мысли по этому поводу.

Марку, кажется, понравилось услышанное, но, когда мы расстались, допив кофе, я был уверен, что наше общение на том

и закончилось. Внезапно он спросил, не стану ли я возражать, если он обсудит мои идеи с другими членами школьного совета.

Должен сказать, что к тому времени вокруг Академии Хана поднялось слишком много шума и суеты. Просочились новости, что Google и Фонд Гейтса окажут нам нешуточную поддержку, да и в прессе нарастал интерес. Меня завалили просьбами о встречах и ежедневной организационной работой. К тому же меня смущало, что видеоуроки, послужившие первопричиной всеобщего внимания, отходили на задний план в процессе становления Академии Хана. Я отчаянно нуждался в помощи.

Я убедил Шантану Синха, своего старого друга из Луизианы, а затем и по МТИ, занять номинальную должность президента и исполнительного директора Академии. Ради того чтобы поддержать меня, Шантану, обладатель блестящего ума, всегда опережавший меня в школе, отказался от полумиллионной зарплаты и статуса партнера в McKinsey and Company. Это ободряло — знать, что я не единственный сумасшедший, отрекшийся от вполне благополучной карьеры и стабильного вознаграждения в обмен на призрачную перспективу изменить образование в мировом масштабе.

В начале октября мы с Шантану встретились с Джеффом Байером и Алисой Галлагер, главным инспектором школ ЛосАльтоса и его заместителем соответственно. Они прослушали нашу презентацию и оценили наше предложение — дифференцированное обучение, подстраивающееся под индивидуальные нужды каждого ребенка, к чему всегда стремились преподаватели, не зная, как этого добиться. Они сказали, что им нужно время, чтобы обсудить это со своими коллегами, директорами школ и учителями, и предложили встретиться еще раз позднее.

Пять дней спустя Алиса прислала нам электронное письмо, в котором предложила запустить пилотную программу в четырех классах после Дня благодарения, то есть через пять недель. Мы с Шантану вошли в зону перегрузок — надо было нанять первоклассных разработчиков и инженеров, обновить

программы, отточить идеи. Пока все это идет своим чередом, я попытаюсь объяснить причину нашего энтузиазма в связи

сЛос-Альтосом. Академия Хана возникла, чтобы помогать детям вне формального школьного окружения. Мы работали

смиллионами учеников в месяц до того, как получили первое финансирование от Гейтса и Google. Успех объяснялся просто: мы позволили себе роскошь на % сосредоточиться на интересах конечных потребителей и не пытались угодить школьным советам и впарить им программное обеспечение. В этом смысле проект в Лос-Альтосе был отклонением от курса.

Но мы — я и моя команда — всегда мечтали стать чем-то бóльшим, чем мощный онлайновый ресурс. Мы оказались на развилке истории в момент, когда образование может быть переосмыслено полностью. Тогда, как, впрочем, и сейчас, мы не знали всех ответов, мы жаждали экспериментировать в реальных условиях хотя бы для того, чтобы удостовериться, что правильно ставим вопросы. Мы хотели узнать у настоящих учителей и настоящих учеников, как еще можно применить и улучшить придуманную нами технологию. Школы в Лос-Альтосе были идеальным полигоном, потому что они были не так забюрократизированы, мыслили свободно и находились в самом сердце Кремниевой долины. Тот факт, что один из лучших школьных советов Америки решил, что может повысить эффективность обучения, работая с нами, придавал нам уверенности, и мы отнеслись к своей задаче со всей серьезностью.

** *

Кконцу ноября года пилотная программа была запущена. В двух пятых и в двух седьмых классах начали преподавать математику по методу Академии Хана. Никого — ни учителей, ни учеников — не заставляли принимать в ней участие: мы работали только с теми, кто хотел работать с нами. Мы устраивали семинары для родителей и давали им возможность отказаться от участия ребенка в программе. Никто не отказался.

Существовала значительная разница между пятыми и седьмыми классами. Пятиклассников еще не разделили на «циклы» по способностям и интересам, и поэтому они представляли собой репрезентативную демографическую выборку Лос-Альтоса: были в массе своей англоговорящими, их родители имели высшее образование и были успешны. К седьмому классу учеников уже разделили на «циклы», и наша программа работала

сгруппами коррекции, то есть с отстающими детьми. Некоторые из них испытывали трудности в обучении, некоторые плохо говорили по-английски, только у нескольких родители имели высшее образование. Наши ученики жили в неблагополучном районе Кремниевой долины («по другую сторону» дороги Эль- Камино-Реал), который волей случая попал в школьный округ Лос-Альтоса.

Дети в нашей группе отличались от остальных, но, как и все дети в этой школе, они были любознательны и учились с увлечением. Любой преподаватель подтвердит, что есть вещи, которые можно измерить, и вещи, которые измерить нельзя. Уровень энергии на уроке невозможно изобразить кривой на графике, но это тем не менее осязаемая и первостепенная вещь. Когда стартовала наша программа, уровень энергии заметно вырос. Дети с нетерпением ждали «времени Хана», кто-то даже не уходил не перемену после урока. Они начали по собственной инициативе решать задачи и помогать друг другу. В седьмых классах, как и в пятых, дети взялись управлять своим обучением.

Часть эксперимента заключалась в том, что разработка учебного плана проходила на глазах у преподавателей и учеников. Они были не пассивными наблюдателями, а активными участниками процесса, не просто принимая изменения, но инициируя их. Для того чтобы на месте наблюдать за тем, как дети работают

сразными элементами программного обеспечения, наши разработчики Бен Каменс и Джейсон Розофф присутствовали на уроках, реагировали на комментарии преподавателей, на ходу настраивая программы. Обратная связь работала в режиме реального

времени. Мы начали присваивать детям электронные значки по мере освоения ими более сложных тем, что стало бесплатным способом повысить мотивацию и уверенность в собственных силах. А дети постепенно понимали, что программы пишут обычные люди и обучение вовсе не монстр или тяжелый груз, взваленный на их плечи, а живое дышащее существо, которое живет для них и только с их помощью. Простите мне чрезмерную болтливость, но на тех уроках возникала магия, укрепившая меня в мысли, которая впервые пришла мне в голову, когда я стал заниматься со своими двоюродными братьями и сестрами

иписать видеоуроки. Вот что я тогда понял: лучшие орудия труда создаются в ходе свободного, уважительного взаимного общения между теми, кто создает эти орудия, и теми, кто их использует.

Ну хорошо, можно долго рассуждать обо всей этой энергии

имагии, о том, как хорошо чувствовать себя хорошо, — все это болтовня в калифорнийском стиле, но я все же четко понимал, что в конце концов успех или провал пилотной программы будет зависеть не от таких эфемерных понятий. Его измерят строгими, несовершенными, но неизбежными, бьющими не в бровь, а в глаз критериями результативности стандартных экзаменов

итестов. И, признаться, по мере приближения дня, когда учащимся наших классов предстояло сдавать Стандартные тесты штата Калифорния, меня вновь охватила тревога.

Сейчас объясню почему. У меня не было и тени сомнения в том, что дети учат математику, более того, учат глубже и основательнее, чем в обычных классах. А тревожило меня соответствие того, что они учат, тому, что тестируют тесты.

Вэтом парадокс и потенциальная опасность стандартных экзаменов: они проверяют усвоение определенного учебного материала, совсем не обязательно включающего в себя те темы

ипонятия, на которых учебный план должен в идеале быть основан. Учебный план, в свою очередь, составляют исходя из ожидания экзаменов и предэкзаменационной подготовки. Вот такая закольцованная логика. Учите тому, что спросят на экзамене;