Весь мир — школа преобразованное образование

экзаменуйте то, чему, скорее всего, учили. Темы, идеи и уровни понимания вне параметров экзамена зачастую игнорируются, они не заслуживают драгоценного времени урока.

Мы организовали процесс обучения в другом, более органичном, как мы считали, ключе, ставили во главу угла понимание и усвоение, а не подготовку к экзамену. Мы склоняли детей к тому, чтобы они учились в собственном темпе, и поэтому у нас появились продвинутые пятиклассники, учившие алгебру

идаже тригонометрию. Но этот впечатляющий прогресс оставит равнодушным Стандартный тест штата Калифорния, замеряющий лишь умение управляться с обычным для пятого класса материалом. Кроме того, именно в пятых классах мы столкнулись с непростой статистикой: в Лос-Альтосе % учеников в обычных государственных школах признавались по результатам тестов «умелыми» или «продвинутыми» для своего класса.

Что касается седьмых классов, там у нас были совсем другие заботы. Эти дети до начала эксперимента заметно отставали от уровня своего класса и нуждались в корректировке. Смог ли наш необычный подход ее обеспечить?

Наступил день экзамена. Мы скрестили пальцы на удачу

ипринялись ждать результатов. Они превзошли ожидания. Среди наших пятиклассников % получили «звездный» ре-

зультат — статус «умелых» или «продвинутых». Должен признаться, что это скорее заслуга потрясающих преподавателей пилотных классов, чем тех ресурсов, которые мы им предоставили. Этот успех доказал школьным властям, что, находясь лишь в самом начале пути и не призывая готовиться к экзаменам, мы никому не причинили вреда своим экспериментом. А в свете результатов теста и вкупе с положительными отзывами учителей, учеников и их родителей попечительский совет решил включить Академию Хана в учебный план по математике для всех пятых и шестых классов в следующем учебном году. Можно сказать, что мы хорошо сыграли матч и нам разрешили принять участие в следующей игре.

Но результат семиклассников затмил самые смелые мечты. В сравнении с предыдущим годом средний показатель седьмых классов улучшился на %. То есть в два раза больше учеников соответствовали уровню седьмого класса. Нашлись такие, кто перепрыгнул через несколько категорий, от «ниже элементарного» до «умелого» уровня. А кое-кто подтянулся к «продвинутому» уровню. Это и само по себе было отрадно, но не меньшее удовольствие нам доставила возможность вбить гвоздь

вкрышку гроба системы «циклов» и групп по способностям. Наши недооцененные, отстающие и условно «медленные» дети сейчас работали на том же или более высоком уровне, что их более благополучные сверстники.

Яхочу особо подчеркнуть последний пункт. Коррекционные математические классы зачастую воспринимаются как академическое кладбище. Как только учеников записывают в «медленные», они начинают все больше и больше отставать от сверстников. И вдруг мы наблюдаем, как дети, которых записали

в«медленные» математические классы, обгоняют своих более «быстрых» одноклассников. Наши опыты и с пятыми, и с седьмыми классами показали, что разделение детей на «циклы» не имеет никакого смысла. В нашей программе каждый мог работать в своем темпе, невозможно было предсказать, кто продвинется дальше и быстрее всех. Надо заметить, что эти выводы были сделаны на основе лишь небольшой выборки — всего нескольких классов, да и вся затея не была настоящим контролируемым экспериментом. Однако направление открывалось многообещающее.

Летом года мы начали собирать команду для пилотного проекта во всех школах Лос-Альтоса для работы с учениками. Все больше преподавателей и школ хотело с нами работать. А если учесть, что мы и сами горели желанием учиться и видеть, как и где методы Академии Хана могут применяться в конкретных обстоятельствах, мы вдобавок выбрали несколько других калифорнийских школ, государственных, привилегированных

и частных, в которых учились очень разные дети, — всего семьдесят классов. Поскольку инструментарий пилотных программ был доступен и для преподавателей, и для учеников, еще более десяти тысяч классов (или когорт) во главе со своими учителями — всего человек по всему миру — стали пользоваться пилотными программами Академии неформально.

Когда я писал эти строки, обратная связь только-только начала поступать, но и предварительные данные впечатляли больше, чем первый опыт в Лос-Альтосе.

К примеру, пилотный проект в средней школе ОклендЮнити, в которой % учеников составляют афро- и латиноамериканцы и % из них пользуются правом на бесплатный обед или обед по сниженной цене. Сначала субъективно. Директор школы Дэвид Кастилло и учитель математики Питер Макинтош как-то написали в своем блоге, что в прошлые годы они наблюдали, что «ученики не вникают в содержание урока и проводят мало времени за учебой, если вовсе уделяют ей внимание». Они писали, что «ученики безответственно относятся к процессу обучения» и что «сход с рельсов обучения начался на самом раннем этапе, еще в начальной школе». Но то, как они описали происходившее на пилотных уроках по нашей программе, потрясает до глубины души.

«Мы уверены, что применение методов Академии Хана приводит к фундаментальным изменениям в характере учеников, когда ответственность приходит на смену апатии, а усилие заменяет лень. Мы уверены, что в такой перемене отношения кроется главная причина тех удивительных результатов, которые мы наблюдаем как на уровне классов, так и у отдельных учащихся».

Поразительно, но, судя по результатам тестов по разным разделам алгебры, академическая успеваемость в этой школе превысила средний уровень на – %. Процент учащихся, демонстрирующих уверенное знание, даже более значительный. К примеру, число детей, набравших более % на недавно

Глава 21

У

Тот, кто перестает учиться, стареет, будь ему двадцать или восемьдесят. Тот, кто продолжает учиться, остается молодым. Важнейшая вещь в жизни — держать свой мозг молодым.

Генри Форд

Неправильно и жестоко отдавать все веселье и игры детству, всю работу зрелости, а все огорчения — старости.

Маргарет Мид

А сейчас наберитесь терпения. Мы поговорим еще об одном пересечении Академии Хана с реальным миром, а именно с миром взрослых, которым всегда интересно учиться, трени-

руя ум.

В году, когда мировой финансовый кризис банкротил банки и парализовал рынки, я, как и все вокруг, пытался понять, что происходит. Проблемы были довольно сложными, специальная лексика дискуссий отпугивала. Думаю, есть основания говорить о том, что кое-кто на Уолл-стрит и в правительстве предпочел держать нас всех в неведении. Но я хотел разобраться и выбрал естественный для себя путь, то есть разложил задачу на отдельные доступные пониманию и взаимосвязанные сегменты, не уставая перепроверять усвоение каждого, прежде

чем перейти к следующему. Я понимал, что многим приходится таким же образом сражаться со ставшими вдруг насущными экономическими задачками. Что такое обеспеченное залогом долговое обязательство? В каких отношениях находятся Казначейство и Федеральный резерв? Что означает количественное послабление и чем оно отличается от обычного печатания денег? Я начал выкладывать в сеть видеоуроки о банковском кризисе. Сказать честно, я не слишком долго раздумывал о том, для кого это делаю. Просто делал, потому что испытывал в этом потребность.

Апотом произошло неожиданное. Как только мои видео стали достоянием общественности, посыпались отклики от журналистов и комментаторов, бизнес-журналистов, финансовых консультантов, ведущих телевизионных шоу об экономике и инвестициях. (Мне даже пришло письмо от испуганного инвестиционного банкира с благодарностями за объяснение, что такое облигации с ипотечным покрытием. Суть сводилась примерно

кследующему: «Спасибо Вам. Теперь я знаю, чем зарабатываю на жизнь».) На пике кризиса мне поступило приглашение от CNN провести в эфире -минутный урок, непременно с участием черной школьной доски.

Тот опыт и обратная связь заставили меня осмыслить миссию Академии Хана в более широком смысле: наш долг был не только в том, чтобы представить стандартные предметы школьной программы детям школьного возраста. Мы испытывали глубокую потребность помочь человеку любого возраста соответствовать постоянно меняющемуся внешнему миру. Мир усложняется, и если обычный нормальный человек не может понять, что происходит и почему, значит, демократия, не говоря уже о душевном покое, в опасности.

Авслед за этим неизбежно возник более простой вопрос об искусственно и произвольно очерченных границах школьного и университетского образования. Почему «образование» должно останавливаться в определенной точке? Почему бы ему

не длиться всю жизнь? Разве не трагично, что мы тратим на получение образования двенадцать, шестнадцать или двадцать лет, а затем, получив статус «взрослого», просто перекрываем кран?

Некоторые исследователи предполагают, что после тридцати большинство людей перестает воспринимать новое. Глагол «предполагают» использован в этом контексте намеренно, хотя бы по той причине, что исследования по такому обширному и важному предмету не могут быть точными или окончательными. Кто-то продолжает учиться. Практически каждый узнает что-то новое каждый день. Как существа разумные, мы не можем жить иначе. Тем не менее трудно отрицать, что наступает момент, когда желание узнавать новое перестает быть приоритетом. В определенный момент мы уже знаем бóльшую часть того, что когда-либо будем знать. Кривая обучения распрямляется. Однако она все-таки не переходит в прямую, разве что у особо ленивых и нелюбопытных. То здесь, то там мы что-то познаем — в путешествии, занимаясь хобби, при столкновении в быту с новой технологией, которая заставляет нас сделать усилие и понять, как она работает. Хотя чаще всего, решая проблему, мы используем знания, полученные давным-давно. Новому знанию отводится все меньше и меньше места в жизни взрослого человека. Суть же дела в том, что, когда темп изменений вокруг нас нарастает, способность к обучению и восприятию нового превращается в самый важный навык. Реально ли ожидать от взрослых такой способности?

Ответ на этот вопрос, безусловно, да. Согласно недавно опубликованному докладу Лондонского королевского общества, «мозг обладает чрезвычайной адаптивностью, иногда называемой нейропластичностью. За это свойство головного мозга отвечает процесс, при котором связи между нейронами укрепляются при их одновременной активации, его еще иногда описывают как “вместе вспыхнули — вместе погасли”. Пластичность

означает возможность меняться под воздействием жизненного опыта, и она остается с человеком навсегда» .

Таким образом, способность к обучению сопровождает нас всю жизнь, при определенных условиях мы можем увеличить ее до максимума и управлять ею. Из предыдущих глав, в которых нейробиология упоминалась в связи с памятью, мы помним, что управление информацией и ее хранение в головном мозге — это процесс физический.

Он потребляет энергию, сжигает калории, синтезирует новые белки, заменяет старые. В этом смысле работа мозга напоминает физические упражнения и так же подчиняется правилу «используй или теряй». Более того, мы не просто решаем, задействовать мозг или нет, но можем сами выбирать, какие участки мозга тренировать. Интереснейший фрагмент доклада Королевского общества относится к исследованию, проведенному среди лондонских таксистов. Сталкиваясь с необходимостью запомнить все улочки и закоулки чрезвычайно запутанной дорожной сети Лондона, кэбби буквально наращивали побольше серого вещества в участках мозга, которые отвечают за навигацию и пространственную ориентацию. Когда кэбби выходили на пенсию и потребность в навигационных навыках сокращалась, объем этих участков их головного мозга уменьшался. Аналогичные исследования со схожими результатами проводились среди музыкантов и даже фокусников: в процессе приобретения знания или навыка в отвечающем за них участке мозга происходит постоянное развитие нейронов.

* * *

Правда, нейробиологи отмечают, что не все так гладко со способностью к пожизненному обучению. В каких-то аспектах нейропластичность действительно снижается с возрастом.

1Royal Society. Brain Waves Module 2: Neuroscience: Implications for Education and Lifelong Learning // Policy document 02/11. February 2011.

Стареющему мозгу труднее подбирать строительные кирпичики познания. Это мешает взрослому учиться чему-то совершенно новому и объясняет, например, почему изучать иностранный язык проще в раннем возрасте. С другой стороны, взрослым легче дается обучение на ассоциациях. Имея в запасе прочную базу знаний и хорошо освоенные приемы логики и дедукции, взрослый скорее усвоит новые понятия путем сопоставления их

суже знакомыми .

Яхочу сказать, что обучение не зависит от возраста, оно не дается легче или труднее на разных этапах жизни, просто взрослым нужен другой подход. Существуют особый термин «андрагогика» и свои методы обучения, по контрасту с более знакомым термином «педагогика», в широком смысле определяемым как наука и искусство обучения детей. Какая между ними разница? Педагогика ставит во главе угла фигуру учителя, решающего, что и когда учить и когда проверять знание. Андрагогика, напротив, возлагает всю ответственность за обучение на самого учащегося. Взрослых ничто не заставляет учиться, они сами выбирают, учиться им или нет. Активный выбор и стоящая за ним мотивация помогают сосредоточиться и, следовательно, облегчают обучение. Вот что пишет об этом Малкольм Ноулс в книге «Взрослый ученик»: «Если мы знаем причину, по которой учимся, и эта причина отвечает нашим потребностям, как мы их себе представляем, мы станем учиться быстро и основательно» .

Все, о чем шла речь выше, указывает на соответствие подходов Академии Хана потребностям и наклонностям взрослых учащихся. Прежде всего взрослые обладают самомотивацией. Видеоуроки, легко доступные во Всемирной сети, безусловно, им очень кстати. Обучение в произвольном темпе находит

2Knowles M. The Adult Learner. 5th ed. // Woburn, MA: ButterworthHeinemann, 1998. (Originally published 1973.)