Весь мир — школа преобразованное образование

Стало ясно как день, что американский национальный престиж, да и выживание демократии в целом зависели от того, удастся ли сократить этот вопиющий разрыв. В конце -х и в начале -х дети после уроков несли домой новехонькие хрустящие учебники по физике и биологии, исписывали один за другим карандаши марки N , решая задачи по начальной алгебре, геометрии и, конечно, тригонометрии, без которой не рассчитать траекторию боеголовки.

Вскоре маятник качнулся в другую сторону. К середине-х домашнюю работу сочли «симптомом избыточного давления на учащихся… Теории обучения поставили под вопрос ценность домашней работы и указали на возможные отрицательные последствия для умственного здоровья» .

Но маятник продолжал раскачиваться, и домашняя работа вновь попала в поле зрения во время следующего кризиса доверия в США — это был спазм беспокойства, вызванный экономическим расцветом Японии в начале -х. Как и в истории со спутником, успех Японии вызвал в Соединенных Штатах всплеск искренней, хоть и бестолковой переоценки ценностей. Что они делали правильно, а мы — нет? Может, все из-за неформального характера их системы управления? Их непоколебимой рабочей этики? Или они просто умнее? А может, это из-за… домашних заданий?!

Были проведены соответствующие изыскания, но их результаты обескуражили: оказалось, что японские школьники делают не больше, а меньше домашних заданий, чем их американские сверстники. И это была лишь одна из аномалий, выявленных сравнительными исследованиями.

В странах, которые лидировали в образовании по результатам международных тестов, например в Южной Корее и Тайване, действительно много задавали на дом (как и в Китае, хотя

1Cooper H. et al. Does Homework Improve Academic Achievement? A Synthesis of Research, 1987–2003 // Review of Educational Research. №1, Spring 2006. P. 76.

найти надежную статистику по этой стране нелегко). В других государствах со столь же высоким рейтингом — в Дании и Чехословакии, а также в Японии — задавали очень мало. Были и такие — Греция, Таиланд, Иран, — где задания на дом были огромные, а ученики всегда заваливали тесты. Во Франции, где учащиеся по уровню были близки к американским, школьникам задавали на дом вдвое больше, чем в Америке. А Советский Союз — чемпион-тяжеловес всех времен по домашнему заданию — к концу тысячелетия и вовсе сошел с дистанции.

К какому же выводу приводит сопоставление этих противоречивых данных? Как инженер и бывший аналитик хедж-фонда, я бы сказал, что единственный логически вытекающий вывод таков: объем домашнего задания, когда он не учитывает другие сложные факторы, такие как культурные различия, изменчивость среды и не в последнюю очередь динамика семейных отношений, не оказывает влияния на будущие достижения индивида или государства.

Отчего же тогда родители, учителя и политики так озабочены объемами домашних заданий? Полагаю, по двум причинам. Во-первых, рассуждать на эту тему несложно. Сколько времени требуется на выполнение домашнего задания? Десять минут, час? По этому вопросу легко иметь собственную точку зрения. Но важнее другое: люди спорят о том, сколько задавать на дом, поскольку подвергнуть сомнению сам факт существования домашнего задания невозможно, настолько глубоко этот элемент нашей архаичной образовательной модели врос в систему, в само ее скальное основание.

* * *

Итак, вернемся к вопросу: какого объема должно быть домашнее задание?

Ответ: этого никто не знает, все зависит от обстоятельств. Такой ответ не удовлетворяет и обескураживает, но он под-

талкивает к важной догадке: мы не можем дать ответ, поскольку

вопрос задан некорректно. А спросить следовало о чем-то совсем простом. Не сколько, а для чего?

Почему школа бережет свое время, жестко его регламентируя и применяя для этого специальные педагогические приемы на уроках, и при этом отбирает у других то время, которое можно было бы потратить на себя или семью?

Почему мы думаем, что лекции — лучшее применение навыкам учителя, который по окончании урока отправляет детей самостоятельно работать над задачами домой, где им зачастую некому задать вопрос и неоткуда получить помощь? Под гнетом учебного плана и необходимости соблюдать бесчисленные инструкции учитель часто не находит времени на проверку и обсуждение домашнего задания. Какая польза от домашнего задания, если его никто не проверяет?

Нужно ставить вопросы, которые помогут разобраться в устоявшихся представлениях и привычках так, чтобы образовательный истеблишмент увидел в этом угрозу своему благополучию.

Начнем с обманчиво простых, почти тавтологических, но вскрывающих противоречия и ложные представления о домашнем задании. Для чего изначально задумывалось задание, которое надо делать дома?

Разные люди ответят по-разному. Одни предположат: чтобы воспитать в детях ответственность, умение отчитываться и распоряжаться своим временем. Другие скажут: чтобы поощрить детей к самостоятельному обучению. Я разделяю обе точки зрения.

Есть еще аргумент, что домашнее задание задумывалось для вовлечения родителей в процесс обучения детей. Идеальный сценарий (прямо из телесериала -х, хотя эта светлая мысль гораздо старше) строился на концепции семьи — ячейки общества, члены которой проводят вечера вместе. Сьюзи и Джонни со своими учебниками расположились за столом в столовой или на полу в гостиной, тогда как Папочка, только что вернувшийся с работы «с девяти до пяти», раскуривает трубку, читает газету и в целом готов распространять мудрость практически по любому

предмету, а Мамочка, которая провела дома весь день, все пропылесосив и приготовив домашнее печенье, может вступать по своему усмотрению с ответами на те вопросы, что не являются Папочкиной сильной стороной. Существовала ли такая идиллия когда-нибудь — вопрос, открытый для дискуссии; в любом случае, преимущества вовлечения семьи в процесс обучения игнорировать нельзя. Но ведь чтобы вовлечь родителей, есть способы получше, как мы вскоре убедимся, особенно с учетом того факта, что семьи с двумя родителями, из которых работает только один, к настоящему времени стали скорее исключением, чем правилом.

Для большинства семей совместно проводимое время превратилось в редчайший и ценнейший товар. Мамочки работают. Взрослые обоих полов проводят на работе все больше времени, им приходится преодолевать все большие расстояния, чтобы добраться до работы, они часто отлучаются в командировки. Дети сталкиваются с растущим разнообразием отвлекающих внимание искушений, а социальные средства коммуникации по иронии судьбы делают людей менее общительными, все глубже погружая их в компьютеры и планшеты. По мере того как учебные модули эволюционируют и все новые предметы пробивают себе дорогу в школьную программу К- , остается все меньше родителей, способных помочь своим детям с домашним заданием.

Что лучше при таком раскладе — тратить время на домашнее задание или просто провести его с семьей? Исследования утверждают, что второе. В одном таком изыскании, выполненном по заказу Мичиганского университета, сделан вывод, что лучшую успеваемость и хорошее поведение определяет отнюдь не время, потраченное на выполнение домашних заданий, но частота и продолжительность совместных семейных обедов и ужинов . Если задуматься, не так уж это удивительно. Когда члены семьи рассаживаются за столом и начинают разговаривать, когда

1Hofferth S. L., Sandberg J. F. How American Children Spend Their Time //

Journal of Marriage and Family. №2, May 2001. P. 63.

Глава 13

У

По мере того как я выкладывал видеоуроки на YouTube, становилось ясно, что их используют для внеклассных заня-

тий по всему миру. Что еще удивительнее, мне стали приходить письма от учителей с комментариями. Кто-то рекомендовал мои уроки ученикам в качестве дополнительных материалов. Кто-то пытался переосмыслить собственную подачу темы на уроке.

Эти учителя оценили доступность лекций, которые можно слушать когда и где удобно, в свободном темпе, и перестали давать этот материал в классе. Ученики смотрели видео дома. А в классе на уроках, время которых ограничено, учителя занимались разбором задач, предназначавшихся для домашнего задания. Это решило две проблемы.

Мы уже говорили о том, что люди учатся каждый в своем темпе, сосредоточенность достигает пика через минут, активное обучение создает более устойчивые нейронные связи, чем пассивное. Несмотря на это, лекция, во время которой дети должны в течение минут сидеть за партами без звука, без движения и пассивно слушать, по-прежнему остается доминирующим методом обучения. Из-за этого большинство детей «теряется» по дороге, впадая в смертную тоску, даже если перед ними выдающийся оратор.

Потом эти дети идут домой и пытаются сделать домашнее задание, вызывающее у них новый прилив неуверенности в себе.

Считается, что дома дети занимаются в вакууме и, если им попадется трудная задача, им неоткуда ждать помощи. Беспомощность рождает глубокое недовольство собой, и все это усугубляется недосыпанием. Скорее всего, причины затруднения и не вспомнятся утром, когда надо идти в школу. В процессе обучения дети не отдают себе отчета в том, хорошо ли они усваивают новую информацию. Пока не придет время контрольной работы, их учителя также пребывают в неведении насчет того, хорошо ли класс понял тему. А потом уже поздно шпаклевать прорехи в понимании, потому что весь класс должен переходить к новой теме.

Внашей модели, когда учителя задают «лекцию» на дом,

а«домашнее задание» выполняют на уроке, ученики выигрывают от присутствия учителя и одноклассников во время разбора задач. Все трудности и недостатки восприятия устраняются по мере возникновения. А учителя вместо лекции уделяют внимание тем ученикам, которым требуется помощь. Дети, усваивающие быстрее, помогают тем, кому материал не дается. У учителей появляется возможность строить личные отношения с учениками, и они будут лучше их понимать. Парадокс в том, что именно технологиям удается «очеловечить» обычно пассивный урок, превратив его в интерактивный.

Лекции дома, или, к примеру, в автобусе, или в парке, или смешанные с упражнениями на уроке становятся более эффективными. Самостоятельно обучаться «по требованию» — гораздо более активный процесс, чем слушать, как учитель объясняет новый материал на уроке. Учащиеся сами решают, что им смотреть и слушать и когда это делать. Они могут нажать на «паузу» и «повтор» по мере необходимости, они берут на себя ответственность за свое обучение. Ребенок может ознакомиться с азами, вернуться к тому, о чем стеснялся спросить перед классом. Если какая-то тема воспринимается легко и интуитивно, он может перейти на более сложный уровень или отвлечься и поиграть. Родители, если им вздумается поучаствовать

Глава 14

Ш

Прежде чем покончить с критикой стандартной школьной системы и двинуться дальше, я хотел бы остановиться еще

на одной странной и парадоксальной ее черте: возможно, она не слишком хорошо работает, но уж точно дорого обходится.

Оценки стоимости школьного образования сильно расходятся. Часто они основаны на методологиях, скомпрометированных аффилированностью с определенными идеологиями, поэтому и относиться к таким расчетам следует с осторожностью. Однако я предлагаю рассмотреть некоторые простые и достоверные цифры, которые можно принимать в расчет. В США в / учебном году (это самые свежие имеющиеся у меня данные) средние затраты на содержание одного ребенка в государственной общеобразовательной школе составили $ в год. Для сравнения: это больше подушевого ВВП в России или Бразилии. В Нью-Йорке, штате с самой высокой стоимостью образования, эта цифра составила $ на ученика, что больше подушевого ВВП таких богатых стран, как Южная Корея или Саудовская Аравия.

Как и все, кто активно участвует в дебатах об образовании, я считаю, что деньги, вложенные в образование, — хорошая инвестиция, особенно если сравнивать с колоссальными суммами на военные контракты, сельскохозяйственные субсидии или ничего не соединяющие мосты. И все же напрасно потраченное в одних отраслях не оправдывает финансовых потерь в других.

Грустная правда о расходах на образование заключается в том, что значительная их часть выбрасывается на ветер. Мы тратим щедро, но не мудро. Мы увлекаемся всем, что больше, потому что неспособны сделать лучше.

При расходе, грубо говоря, $ на ученика в год средняя американская школа тратит $ – в год на класс из – учеников. На что идут эти деньги? Казалось бы, большая их часть должна идти на оплату труда учителей, но это не так. Зарплата учителей составляет относительно небольшой процент этих расходов. Если мы расщедримся и заплатим учителям (включая премиальные выплаты) по $ в год (несмотря на то, что учителя в среднем по стране зарабатывают несравнимо меньше), а стоимость содержания классной комнаты площадью около кв. м оценим примерно в $ в год (по цене аренды дорогого офиса), то у нас еще остаются загадочные $ –на каждый класс, которые уходят на «прочие расходы». Эти расходы включают хорошо оплачиваемых администраторов, охранников и ухоженные футбольные поля — то есть все то, что не имеет прямого отношения к обучению.

Понятно, что учителям можно (и нужно) платить намного больше, если срезать лишний жирок с бюрократии и дать право здравому смыслу, а не привычке определять, какие статьи расхода напрямую пойдут на пользу обучению. Не учителя, а директора школ, школьные инспекторы и школьные советы принимают неэффективные решения. Но именно на долю учителей приходится больше всего критики в дебатах об образовании, которые, по сути, превратились в поиски виноватого. Критики несправедливой или, по меньшей мере, непропорциональной их роли в финансовой неразберихе и нецелевом использовании средств.

Нам не отделаться полумерами при решении этих вопросов: где-то добавить «часы», где-то пересмотреть зарплату учителя. Мы не можем все свести к соотношению один учитель / столько-то учеников. В расчетах стоимости, как и в отношении методов обучения, следует ставить под сомнение основополагающий принцип.