Весь мир — школа преобразованное образование

опасающихся, что дети станут дни напролет проводить перед компьютером. Это не так, и совсем не это нужно. Часа или двух вполне достаточно, и, как уже говорилось, в это время входят

исовместная работа с одноклассниками, и занятия один на один с учителем.

Итак, двадцать из ста работают у компьютеров, между ними снует учитель, отвечая на вопросы, помогая преодолевать трудности по мере их возникновения. Отклик и помощь поступают мгновенно, в том числе от одноклассников — это основное преимущество класса с детьми разных возрастов.

Чем же заняты остальные восемьдесят?

Ятак и вижу (и слышу!) бодренькую группу, в которой изучают законы экономики и воспроизводят в настольных играх рыночные ситуации, — очень похоже на то, что мы делали в летних лагерях. И еще одну группу, в которой разные команды делают роботов, или разрабатывают мобильные приложения, или испытывают новые идеи, как улавливать солнечный свет и запасать его энергию.

Можно выделить тихий угол для тех, кто что-то пишет или занимается искусством. А не столь тихий отдать начинающим композиторам. Было бы здорово, если бы в команде учителей нашлись таланты в каждой из областей.

Пространство и время, отведенные для размышлений

итворчества, — самый важный элемент урока. В сегодняшних школах нетрудно найти «инакомыслящих» учеников, ими пренебрегают, их не понимают, их чураются и оставляют за рамками стандартного учебного плана. Дети с блестящим живым умом иногда кажутся заторможенными? Бывают и такие. Особые интересы ведут их зигзагами в особых направлениях, куда за ними не последуют остальные, потому что у них нет на это ни желания, ни времени. Ребенок, поглощенный геометрией, не готов ее бросить, когда звенит звонок и заканчивается урок, он и на перемене будет выписывать формулы и рассматривать их в разных ракурсах. А вот другой, он был бы рад голову сломать

Глава 27

Н

Отдавая себе отчет в том, что это предложение вряд ли прибавит мне популярности, я все же его выскажу. Коль скоро

мы собрались переосмыслить образование в ХХ и тем более

вХХI веке, нам потребуется радикально пересмотреть концепцию летних каникул.

Летние каникулы — самая спорная из всех устаревших традиций, которые делают современное образование неэффективным и неподходящим для наших нужд. Это простой перенос из мира, которого больше нет. Реликт аграрного общества в урбанизированном пространстве. Они были уместны году этак

в-м, когда люди жили преимущественно в сельской местности. Семьи должны были позаботиться о хлебе насущном, прежде чем думать, как и чему учить своих отпрысков, и дети обоего пола и всех возрастов были заняты на полевых работах. Так было тогда. Заметил ли кто-нибудь из педагогического истеблишмента, что в промышленных обществах ситуация за последние два века несколько изменилась?

Всвоем нынешнем виде летние каникулы — это монументальная трата времени и денег. Инфраструктура образования,

вкоторую вкладывали десятки и сотни миллиардов долларов, все эти школьные здания, лаборатории, спортивные залы

пустуют или серьезно недогружены. Учителя не учат, администраторы не администрируют, а хуже всего, конечно, что ученики не учатся. Если бы речь шла лишь о перерыве в занятиях, это было бы плохо само по себе: такое нарушение последовательности и потеря кинетического момента действуют отрицательно. Любой подтвердит, что легче все время крутить педали велосипеда, чем разгоняться после полной остановки. Так и в учении.

Но речь о том, что дети не просто перестают учиться, а почти сразу начинают «разучиваться». Как мы убедились, «обучение» физически отвечает за синтез новых белков и создание новых нейронных «тропинок» в головном мозге. Эта связь укрепляется при повторении или возникновении ассоциаций и ослабевает при прекращении использования, а если перерыв затягивается, «тропинки» исчезают, нейронные связи атрофируются. Тогда мы говорим, что ребенок «разучивается». Лишите ребенка школы на десять недель, и вы без всяких метафор и преувеличений можете быть уверены, что все его знания алгебры испарились, растворились в кровяной системе и уже не помогут решить квадратное уравнение или перейти к новой теме.

Прежде чем заклеймить меня людоедом — похитителем каникул, дайте возможность сказать слово в свое оправдание. Я сам люблю лето и дорожу временем вне школы. Да и на каникулах найдутся способы учиться и обогащать себя знаниями. Обеспеченные семьи предпочитают наслаждаться роскошью путешествий, показывая детям мир и расширяя их кругозор. Некоторые счастливчики попадают в дорогие летние лагеря, где учатся подспудно, на фоне игр и забав. И уж точно дети из семей с любым достатком всегда могут заняться чем-то своим, особенным, порой эксцентричным, на что не хватает времени в учебном году, но что полезно для ума и надолго запоминается.

Мне, например, запомнилось лето, которое я провел, прочесывая помойки в поисках старых велосипедных деталей.

Мы с приятелем сами собирали из них франкенпеды , чтобы их продавать, если бы на эти странные изделия возник спрос. Но он не возник, зато я подружился с гаечным ключом и извлек ценный урок: надо крепко подумать, прежде чем браться за производство продукта, который никому не нужен.

Но это лирическое отступление, а на самом деле большинство детей летом ничему не учатся. Они смотрят телевизор или играют в компьютерные игры, пока родители на работе. Кто-то читает, но таких меньшинство. Да и как им заниматься? Прошлогодние учебники уже возвращены в школьную библиотеку, учителя на каникулах, обратная связь не работает, здания на замке, мозг плавится.

Как школа будущего поступит с летними каникулами?

Я бы обменял их на школьные занятия без перерыва. Каникулы можно взять, когда в них возникнет нужда, как отпуск на работе. В классе с детьми разного возраста, где каждый работает в произвольном темпе, не обязательно прерываться, чтобы перейти в следующий класс. Если семья планирует совершить путешествие в Европу, или на праздники вдруг нагрянули гости, или хочется начать собственное дело, ничего страшного. Просто попроси отпуск. Невозможно «прогулять» урок, если работаешь в произвольном темпе. Можно заниматься в дороге, поскольку есть доступ к видеоурокам и упражнениям. Учителя тоже могут позволить себе гибкий график. Когда ты в команде, то можно брать отпуск и во время учебного года. Никому не придется отказываться от отдыха или путешествия, чтобы не тормозить систему.

Как прагматик, я понимаю, что летние каникулы — самая священная из всех коров педагогического истеблишмента и никуда они не денутся. К счастью, проблему можно решить, используя методики глубокого усвоения материала за компьютерами и в своем собственном ритме.

1Франкенпед — собранный вручную велосипед. — Прим. ред.

Глава 28

Н

Мы живем в стремительно меняющемся, взаимосвязанном и конкурентном мире. Поэтому желающих учиться

в лучших школах всегда будет больше, чем мест. Как решить, кому попасть в Гарвард, или Оксфорд, или Гейдельберг, или, если уж на то пошло, в ведущие университеты Тайбэя, Болоньи и Сан-Паулу?

Ресурсов никогда не хватает на всех, и всегда найдется кто-то, кто не смог получить высшее образование в интересующей его области. Кому быть врачом, архитектором, инженером?

Кандидатов на самые желанные и востребованные рабочие места всегда будет больше, чем вакансий. Кого принять на работу, кого повысить, кто станет лидером, чьи характер, воля и знания повлияют на качество жизни и моральный дух многих других?

Это вечные каверзные вопросы. Всегда такими были. И стали острее теперь, когда государственные границы перестали быть преградой для поступления в школу, а крупные корпорации по всему миру охотятся за лучшими умами, творческим потенциалом и мотивированными работниками. По каким критериям сравнивать претендентов, выросших в разных культурах, говорящих на разных языках, происходящих из разных слоев общества, имеющих разный материальный достаток? Как определить, какие именно показатели успеваемости и личностные

качества обуславливают успех? Руководствуясь соображениями справедливости и практичности, разве можно быть уверенным, что ты сравниваешь яблоки именно с яблоками?

Система плохо сформулировала эти вопросы, что уж говорить об ответах.

Как в школах принято поощрять учеников? В США, например, им по окончании учебного года в зависимости от успеваемости присваивают буквы алфавита — A, B, C, D, F. Это самый неточный, бессмысленный и произвольно выбранный способ. Мы знаем, что школьные стандарты не одинаковы. Если даже внутри одной школы разные стандарты применяются к разным комнатам и шкафчикам для сменной обуви, можно ли их унифицировать в масштабах штата или государства и как отличить их от принятых в других штатах или государствах? Тем не менее в Америке именно эти буквенные обозначения служат точкой отсчета для всей системы оценок. В сочетании со средним баллом, который производит впечатление серьезного и объективного статистического показателя, эти буквы вершат судьбы, обретая ореол законности, намного превосходящей их достоверность. Средний балл — довольно примитивный инструмент замера. Он дает общее представление о том, появлялся ли ребенок в школе вообще, насколько активно участвовал в процессе, играл ли по правилам. Но глупо надеяться, что средний балл скажет что-то о сообразительности и творческом потенциале. Неужели средний балл , предложит миру больше, чем , ?

Не будем забывать об экзаменах, которые американские дети сдают начиная с третьего класса и до окончания средней школы. Я не возражаю против экзаменов. Если они хорошо продуманы, правильно составлены и справедливо устроены, то это один из немногих работающих ресурсов системы, дающих более или менее объективное и внятное заключение о степени подготовки ребенка. Однако заметьте, экзамены ни слова не говорят о потенциале. Показывают, что и как выучено, но умалчивают о том, что могло быть выучено. Иными словами, замеряют

количество информации (и иногда знания), но не качество ума или характера. Претендуя на точность и всеобъемлемость, экзамены тем не менее не способны распознать талант. Председатель приемной комиссии Калифорнийского технологического института или ответственный за наем инженеров в службе персонала Apple пригласят на собеседование множество соискателей, каждый из них сможет похвастаться блестящими результатами на экзаменах по математике и будет выглядеть ужасно умным, но экзамены ничего не скажут о том, кто из них действительно уникален.

Признавая неадекватность системы баллов, литер и экзаменов как мерила способностей и профессиональной пригодности, многие школы и работодатели уделяют внимание личным качествам, сведениям о внеклассной активности, рекомендациям и эссе, которые пишут соискатели. То есть пытаются разглядеть на моментальной фотографии человека из плоти и крови. Наверное, это хорошо. Есть, однако, проблема. Выигрывают те, кто знает, как работает система, а именно семьи с хорошим образованием, связями и средствами. Дети врачей, преподавателей и инженеров имеют доступ к людям, у которых можно многому научиться. Дети, чьи родители, братья, сестры и прочие родственники учились в лучших школах, знают, как увеличить свои шансы. Ребенок, чья семья дружит с директорами и законодателями, представит более красноречивых и убедительных рекомендателей, чем тот, кто родом из «голубых воротничков». Что-нибудь из вышеперечисленного говорит вам о личности самого соискателя? За щедрую плату советники и консультанты научат отпрысков богатых и амбициозных кланов производить впечатление искреннего человека! Ну что же, пожелаем удачи уставшим членам приемных комиссий, которым предстоит делать выбор между чистосердечными и умно притворяющимися абитуриентами.

Как станут оценивать успеваемость и потенциал в экспериментальной школе будущего?

Перво-наперво отменят литерную шкалу. При глубоком усвоении знаний она не нужна. Ученики смогут пойти дальше только после того, как подтвердят владение темой, решив подряд десять задач или каким-то иным способом, который подскажет будущее. Буква «А», таким образом, окажется единственной в шкале, потому что никого не подгоняют и не вынуждают отставать. Перефразируя Гаррисона Кейлора, все дети поднимутся выше среднего уровня, и тогда сами уровни утратят смысл.

Раз мы стремимся к тому, чтобы сравнивать яблоки именно с яблоками, то я бы сохранил, с оговорками, разумеется, одну из версий стандартных тестов. Я радикальнее, чем принято сейчас, менял бы их содержание от года к году, давал более осмысленные задания и вбрасывал вопросы, на которые не может быть однозначного ответа. Это снизило бы спрос на репетиторство и, в свою очередь, ослабило бы преимущества детей из состоятельных семей. Экзамен перестал бы быть моментальным фотоснимком положения вещей на данный момент, но указывал бы на слабые места — темы, над которыми требуется поработать дополнительно (более продвинутые ученики уже именно так готовятся к тесту на проверку способностей к математике). И, признав, что стандартный тест в любом случае не может быть идеальным, я не стал бы придавать ему столько значения.

Вместо этого я предложил бы два критерия оценки успеваемости ученика: его собственный ежегодный отчет о том, как ему училось (а не чему учили), и портфолио творческих проектов.

В Лос-Альтосе технологии дали нам отличную возможность наблюдать за тем, как учатся дети, за их привычками, методами и подходами к решению задач. Программное обеспечение, которое было задействовано в той пилотной программе, легко подгоняется под индивидуальные нужды любой другой школы, притом что оно постоянно усложняется. В своих комментариях педагогу проще оценить количественные показатели: как далеко продвинулся ученик в математике, сколько тем он освоил