Весь мир — школа преобразованное образование
.pdfне потому, что были умнее или усидчивее своих сверстников. А потому, что не тратили время впустую, отсиживая лекции. Не поймите превратно, я вовсе не собираюсь бросать камень в огород МТИ, для меня этот институт остается волшебным местом, в котором много восхитительных, творческих людей, которые делают потрясающие вещи. В МТИ мыслили неординарно, там не ограничивали студентов в выборе курсов. Критике подлежит не институт, а старый обычай пассивного прослушивания лекций.
Замените лекционный курс деятельной учебой, и тогда каждый окажется способен превзойти ожидания, свершить больше, быстрее и эффективнее, занимаясь в собственном темпе, кураторы и лабораторные работы придут на помощь. Каждый достигнет высоких целей, если дать ему свободу самому эти цели выбирать.
Глава 24
В
Все образованные люди когда-то ходили в школу вместе со сверстниками, учились с ними в начальных, средних
истарших классах, потом в колледже и университете. Разделение по возрасту — а это краеугольный камень традиционного образования — настолько привычно, что никто никогда не обращает на это внимания. А стоило бы, этот камень держит всю кладку.
Напомню, что детей не всегда делили по возрасту. Как и многое другое в нашей образовательной традиции, это тоже однажды придумал человек в ответ на определенные обстоятельства. До промышленной революции детей собирали в группы в исключительных случаях, население тогда было небольшим
ипо преимуществу сельским. Индустриализация дала толчок росту городов, и увеличившаяся плотность населения подготовила почву для появления школ с несколькими классными комнатами. Детей надо было как-то разделять, формирование классов из детей одного возраста выглядело логичным. Но разделение по возрасту повлекло за собой целый ряд весьма неоднозначных последствий.
Прусская модель — говорю не из желания лишний раз ее покритиковать, но лишь чтобы зафиксировать факт, — дробила знание на разрозненные фрагменты. Невразумительные «предметы» разбили границами подвижную массу человеческого
|
В — |
знания. Продолжительность урока безоговорочно дробила школьный день, звонок обрывал на полуслове работу в классе
идискуссии. Жесткое деление детей на возрастные группы давало еще одну возможность нарезать, отсекать и тщательно контролировать.
Деление по возрасту имело ощутимые последствия, вызвав к жизни учебные планы с их строгими стандартами, определявшими раз и навсегда, чему учить детей в том или ином классе, соответствующем их возрасту. Ожидания были соответствующими, как если бы все восьми-, десятиили двенадцатилетние были взаимозаменяемы. Дети попадали в свою возрастную группу, цели становились ясны, контроль предельно упрощался. Все выглядело научным и прогрессивным и было очень удобно для начальства. Без внимания оставались лишь потери в этом марш-броске.
Совершенно очевидно, что в разделении детей нет ничего естественного. Не на этом принципе были основаны мир, жизнь семьи, обучение и социализация детей. Даже в Клубе МиккиМауса собираются дети разного возраста. Любой, кто общался с ними, подтвердит, что от смешения возрастов выигрывают все. Старшие берут на себя ответственность за младших. (Я наблюдаю это даже в общении моей трехлетней дочери с ее годовалой сестрой, и, уж поверьте, это поучительное зрелище.) Младшие берут пример со старших. Все стараются действовать самостоятельно, проявлять свои лучшие качества.
Отнимите у детей разного возраста возможность общаться,
икаждый что-то потеряет. Младшие — своих героев, идолов
инаставников. А старшие — что еще хуже — чувства ответственности и лидерства. Их заменит инфантильность.
Задумаемся об этом. У нас с недавних пор стало принято стенать по поводу умонастроений подростков: симптомы одинаковы от Нью-Йорка до Берлина и Бахрейна и варьируются от апатии до суицидальных мыслей. Проблема отчасти в том, что мы не готовы доверить им ответственность. Вместо этого
В |
|
мы перегружаем их требованиями, вынуждаем соревноваться друг с другом. Мы не даем им шанса прийти кому-то на помощь. Мы участвуем в заговоре по их изоляции и мегаломании. Биологически дети взрослеют к двенадцати годам, в этом возрасте они способны производить потомство. Я не то чтобы проповедую раннее отцовство или материнство, но сама природа так распорядилась и запрограммировала чувство ответственности у людей в этом возрасте. В выпускных классах школы мы имеем дело со взрослыми, которые все еще растут, но к которым мы относимся как к детям, и они, ощущая это, стремятся ими остаться. Мы упорно настаиваем на их общении только со сверстниками, себе подобными, и в результате они приучаются отвечать только за себя и больше ни за что.
Яуверен, что в школе будущего останется только один класс,
вкотором свободно перемешаются дети разных возрастов. Это станет возможным, если избавиться от тягомотных лекций и тирании учебного плана с его «одним размером для всех». Для занятий в произвольном темпе нет нужды делить детей на группы по возрасту или способностям. Старшие станут союзниками учителя, помогая отстающим. Детям помладше будет полезно взглянуть на братьев и сестер как на ролевые модели. Занимаясь с младшими, старшие и сами что-то лучше поймут. В таком классе каждый сможет примерить на себя несколько ролей — и ученика, и уважаемого учителя. Такая школа — похожая на жизнь, а не отгороженная от нее искусственными барьерами — лучше подготовит детей к самостоятельности, настроит их на успех.
Класс, в котором учатся дети разного возраста, не плод воображения. С этим уже экспериментируют в школе Мальборо, одной из лучших в США средних школ для девочек. В прошлом году меня представили одной из учениц этого заведения, Индии Йаффе, выигравшей Приз Герина на конкурсе эссе, где требовалось написать, с кем автор хотел бы встретиться. Индия Йаффе захотела встретиться со мной — на мой взгляд, могла бы выбрать кого-то поинтереснее.
|
В — |
И вот Индия, ее отец и завкафедрой математики этой школы д-р Крис Талоун приехали ко мне в гости. Мы немного поговорили о школе, обучении вообще, о предмете, который преподавал д-р Талоун в частности. Он проявил заинтересованность в сотрудничестве с Академией Хана. Я сразу согласился, но предложил расширить рамки эксперимента и выдвинул условие, что в математическом классе детей не будут делить по возрасту. В школе согласились, что такой подход стоит попробовать. И вот там появился общий класс, который вел д-р Талоун,
свидеоуроками, обратной связью и программой по математике от арифметики до начал матанализа. В нем учились дети разного возраста. Правилами предусматривалось строгое соответствие программы требованиям школы Мальборо как к обычным, так и к математическим классам. Предполагалось, что по завершении курса ученики будут готовы к переходу на следующий уровень.
Когда я пишу эти строки, класс работает уже шесть месяцев
спотрясающими результатами. Семиклассницы занимаются рядом с девочками из двенадцатого класса, и каждая занята своим делом. Они обращаются за помощью друг к другу или к замечательному учителю. Успеваемость улучшилась, а напряжение спало. Говорят, что недовольны только те, кому не удалось поучаствовать в эксперименте.
Глава 25
П
Учитель, наверно, самый одинокий человек на свете. Окруженный морем детей, он высится, как скала в заливе. В учи-
тельской, среди своих, он может попить кофейку, переброситься словечком, тайком выкурить сигарету, но в классе его ждет абсолютное одиночество. Никто не придет на помощь, не даст совета, не снимет напряжение, не добавит лишнюю пару глаз, чтобы периферическим зрением улавливать непрестанные движения.
С этим надо покончить, чтобы, как и представители других профессий, учителя могли положиться на помощь коллег, если того потребуют обстоятельства, получить совет и эмоциональную поддержку, да и сами поделиться мнением.
Вклассе с детьми разного возраста я бы предложил сохранить нынешнее соотношение ученики / учитель. При произвольном темпе обучения нет необходимости делить детей на группы для прослушивания лекции одного учителя. Речь не о количестве рабочих мест для преподавателей. Я предлагаю объединить три-четыре класса, где на детей приходится по одному учителю, в один класс, где три-четыре учителя работают с –учениками. Преимущества такой гибкой системы очевидны.
Вобычном классе один учитель и, соответственно, один определенный набор методик. В классе с несколькими учителями
|
В — |
число вариантов растет экспоненциально (на самом деле на порядки, но картина и так ясна). Учителя могут действовать в паре, отстаивая, к примеру, разные точки зрения в дебатах или играя за разные команды в разборе задач. Или при доскональном владении темой могут выступать соло. Или меняться местами, просто чтобы перевести дыхание, избегая при этом сбоев, неизбежно сопровождающих появление ненавистной «замены».
Учительство — сложная и многогранная деятельность, в которой не найдется двух человек с одинаковым набором методик и навыков, поэтому работа в команде даст возможность каждому показать себя с лучшей стороны. Не существует и такого понятия, как единственно правильный способ обучения или объяснения темы, поэтому присутствие нескольких учителей позволит детям ознакомиться с разными точками зрения, развить в себе критическое мышление, чтобы во всеоружии встретить множество разнообразных мнений, сосуществующих в мире.
Класс, в котором работают несколько учителей, целесообразен в эмоциональном и педагогическом смысле. Душа человека — загадка; кто знает, почему ребенок сразу чувствует в ка- ком-то учителе родственную душу и это закладывает фундамент их будущих отношений. Чем больше учителей работает с классом, тем вернее проявит себя магия личного общения.
Я убежден к тому же, что работа в команде поможет решить проблему переутомления. Поддержка коллег здесь и сейчас уменьшит изоляцию и напряжение. Учителя, как это происходит в других профессиях, получат возможность наблюдать со стороны и учиться друг у друга: новички наберутся опыта, а опытные будут черпать энергию и свежие идеи у молодых.
* * *
Коль скоро речь зашла о командах, замечали ли вы, как часто дети ненавидят и презирают своих учителей, но при этом боготворят тренеров?
П |
|
На первый взгляд это несуразно. И те и другие призваны помогать, но требуют от детей старания и труда, свершения че- го-то такого — решить уравнение или пробежать дистанцию на время, — чего детям вовсе не хочется. Но учителей дети принимают в штыки, а к тренеру относятся по-дружески. Отчего такая разница?
Частично оттого, что учитель олицетворяет собой долг (то, что ученик должен делать), а тренер — выбор (ученик сам выбирает, чем заниматься). Хотя вряд ли это единственная причина. Мне думается, дети обожают и слушаются своих тренеров потому, что те всегда на их стороне, они помогают детям казаться лучше и дарят пьянящее чувство победы. В командных видах спорта благодаря тренеру оживает атавистический дух охотничьего клана. В индивидуальных видах спорта тренер поднят на пьедестал главного и единственного союзника. Тренер вместе с детьми радуется победе, и он же утешает в поражениях, помогая извлечь уроки из того и другого.
В учителях, напротив, редко видят союзников. Они не готовят к схватке с противником. Их самих, к сожалению, чаще воспринимают как врагов: они швыряют в лицо задания, расчлененные формулы, унижают и пытаются лишить свободного времени. Справедливо ли такое отношение? Конечно нет. Учителя не меньше тренеров пекутся о благе своих учеников. Почему же их подопечные этого не замечают?
Это происходит потому, что учителя вынуждены тянуть класс по дороге, проложенной системой. А в системе принято ставить оценки и наклеивать ярлыки, вместо того чтобы помочь советом, как добиться успеха в современном конкурентном мире. Посмотрим правде в глаза: учителя не меньше тренеров готовят детей к конкуренции, но это не слишком заметно.
Следовало бы разъяснить детям, что происходящее на уроке не что иное, как подготовка к настоящей конкуренции в реальной жизни. Что экзамены вовсе не для того, чтобы наклеивать ярлыки и унижать, а чтобы испытать собственные силы.
|
В — |
А выявленные на экзамене прорехи в знаниях означают не то, что ты глуп, а лишь то, что тебе нужно еще немного поработать. Главная задача учителя — убедиться, что ты восполнишь недостаток знаний, а не подгонять тебя к новой теме, в которой ты еще сильнее увязнешь. Учитель, как и тренер, должен внушать детям, что все, в чем нет совершенства, не имеет ценности. Его задача — вселить уверенность, что ты станешь блестящим мыслителем и творцом, покажешь лучшее, на что способен.
Глава 26
К —
Представьте себе идеальный урок в обычном классе. Парты расставлены ровными рядами, как фигуры на шахматной
доске. Учебники разложены безукоризненными стопочками, карандаши подняты вверх под одним углом, как струны на скрипичной деке. Все взгляды устремлены на учителя, маячащего у доски. Тишина, нарушаемая только скрипом мелка. Такая торжественная атмосфера подходит… для похорон.
Идеальный класс, на мой взгляд, выглядит и звучит иначе.
Внем примерно сто детей разного возраста. И каждый занят чем-то своим. В некоторых уголках этого воображаемого класса иногда наступает затишье, там идет индивидуальная работа, в другом месте что-то шумно обсуждают.
Вкаждый момент времени только двадцать процентов детей, не больше, работают с компьютерными уроками и задачами на глубокое основательное усвоение базового материала. Уточняю: это только пятая часть класса. Иными словами, только пятая часть школьного расписания, один-два часа, тратится на занятия по методике Академии Хана (или их будущей версии), в том числе на дискуссии с одноклассниками и учителем. Этого времени достаточно с учетом эффективности занятий в произвольном темпе. Это должно успокоить технофобов,
|
В — |