Бог стал человеком, чтобы человек стал богом

другие ищут наслаждения в скоростных гонках по дорогам, которые часто заканчиваются увечьями и смертью; а третьи после многих блужданий впадают в полную демоническую зависимость от наркотиков — этого нового бича нашей эпохи.

И, наконец, многие после относительно короткой жизни, полной неудач и разочарований, осознанно или нет полагают конец этой муке напрасных поисков, прибегая, к сожалению, к последнему средству отчаяния — самоубийству.

Все эти дети, заканчивающие свою жизнь так глупо и трагично, вовсе не разбойники. Это молодежь, дети Божии и наши дети, разочаровавшиеся в материалистическом и самодостаточном обществе. Они не находят того, для чего сотворены, того истинного и вечного, чего мы им не дали. Они не подозревают о великой цели человеческой жизни — обожении. Поэтому, не находя покоя ни в чем, они в отчаянии ввергают себя в то, о чем мы говорили.

Сегодня многие пастыри нашей Церкви: архиереи, священники, духовники, даже братья*миряне, движимые бескорыстной любовью,

трудятся каждый день, чтобы направить нашу молодежь к подлинной цели. Мы им признательны за их жертву, за их богоугодный труд, благодаря которому по благодати Божией спасаются и освящаются души, за которые умер Христос.

В этом большом труде Церкви есть смиренный вклад и помощь Святой Горы. Сад Божией Матери, это поистине особое место освящения и безмолвия по Богу, вкушает благодать обожения, живет в общении с Богом, обладает динамичным опытом Его благодати и Его света. Поэтому многие близкие нам люди, в большинстве своем молодые, получают помощь, укрепляются, возрождаются во Христе при каждом своем паломничестве на Афон или сохраняя с ним тесную связь. Так они получают от Бога радость в своей жизни и научаются тому, что есть Православие, что такое христианская жизнь, что такое духовный подвиг, научаются тому, какую радость и смысл жизни приносят они самому нашему бытию. Они вкушают нечто от великого дара Бога человеку, дара обожения.

Не будем забывать все мы, пастыри Церкви, богословы и катехизаторы, о том образе жизни, благодаря которому молодые люди и все мы по благодати Божией в своем ежедневном подвиге, подвиге покаяния и хранения святых заповедей Божиих, обретаем возможность насладиться благословением Божиим, единением с Ним, стяжать великую радость в этой жизни, а в жизни вечной — вечное счастье и блаженство.

Будем всегда благодарить святого Господа за дар обожения, дар Его любви. На Его любовь ответим своей любовью. Господь желает и жаждет нашего обожения. Ради этого Он однажды стал Человеком и умер на Kресте. Чтобы сиять, подобно Солнцу, среди солнц, как Бог среди богов.

ПРАВОСЛАВИЕ И ПАПИЗМ

«Приняв догмат о непогрешимости папы*, Западная Церковь потеряла свою духовную свободу, потеряла свою красоту, поколебалась до основания, лишилась богатства благодати Святого Духа, присутствия Христа; по душе и по духу стала немым телом. Мы поистине от сердца скорбим о происходящей несправедливости по отношению к Церкви и из глубины сердца желаем, чтобы Святой Дух просветил ум и сердце блаженнейшего понтифика, дабы он воздал Церкви то должное, что отнял у Нее, и чего не надо было делать».

Святитель Нектарий Пентапольский

* Постановление Первого Ватиканского Собора 1870 года, принявшего догмат о вероучительной непогрешимости папы, гласит следующее:

«Твердо держась предания, дошедшего до нас от начала христианской веры, мы во славу Бога, Спасителя нашего, к возвышению католической религии и ко благу христианских народов с согласия Священного Собора учим и определяем как богооткровенное учение, что, когда римский первосвященник говорит со своей кафедры (cum ex cathedra loquitur), то есть когда, исполняя свое служение как пастырь и учитель всех христиан, он в силу своей высшей апостольской власти определяет учение о вере или нравственности, которое должна содержать вся Церковь, он через Божественную помощь, обещаемую ему

Экуменизм, то есть то движение к объединению «Церквей», развивающееся сегодня, имеет, как нам представляется, гуманистическо*антропоцентрический характер, а не богословский и не духовный. Он отвергает веру и Предание Церкви и нацелен в основном на практические цели. Он рассматривает Церковь главным образом как человеческую организацию, которая в случае своего объединения сможет дать лучший отпор своим врагам. Поэтому экуменизм не принимает во внимание глубинные различия в духе и вере «Церквей», не принимается во внимание ни история, ни сознание Церкви.

в лице блаженного Петра, обладает той непогрешимостью (infallibilitate), которой Божественный Спаситель благоволил наделить Свою Церковь для определения учения относительно веры и нравственности, и что поэтому такого рода определения римского первосвященника сами по себе, а не с согласия Церкви неизменны (ex sese, non autem ex consensus ecclesiae irreformabiles). Если же бы кто дерзнул противоречить этому нашему определению, от чего да хранит Господь, то да будет анафема» (Огицкий Д.П., священник Максим Kозлов. Православие и западное христианство. М., 1999. С. 70). Таким образом, римо*католицизм провозгласил веру не в нравственную непогрешимость папы, а в его вероучительную БЕЗОШИБОЧНОСТЬ, когда он говорит с кафедры римского первосвященника о вопросах веры и нравственности.

«От огромного желания объединения возникает легковесный энтузиазм, который верит в то, что может своей сентиментальной теплотой без труда переделать действительность. Создается дипломатически уступчивый менталитет, который думает, что может примирить при помощи обоюдных уступок определенные догматические положения или общие положения, способствующие разделению Церквей»*.

Экклесиология, лежащая в основе экуменизма, ошибочна. Она не признает Православную Церковь как Единую Святую Соборную и Апостольскую, но лишь как часть или ветвь Соборной Церкви. Поэтому многие православные видят в экуменизме экклесиологическую ересь, хотя их не удовлетворяет и «зилотство», которое тоже является уклонением от истины. Ни экуменизм, ни «зилотство» не выражают Православия.

Мы ощущаем, как экуменизм отдаляет объединение тем больше, чем больше, как кажется, приближает нас к нему.

* Димитрий Станилоаэ, священник. О православном экуменизме. С. 19.

Мы любим инославных христиан и поэтому желаем подлинного и святого единства с ними. Мы не хотим сосуществования или примирения «вер», потому что в этом нет любви Христовой, нет несомненного и постоянного единения со Святой Троицей.

Мы желаем веровать, что причащаемся, и причащаться, потому что веруем в Богочеловека Христа, всецелого во всецелом Его Теле.

Только весь Богочеловек может спасти всего человека. Во имя этого всего Богочеловека Христа и всего Его Тела — Православия — мы не можем вести переговоры на равных условиях с «деформированными христианами» Запада — римо*католиками и протестантами.

Мы не желаем предавать человека, который ожидает спасения от всего Богочеловека.

Поэтому мы можем стать исповедниками, можем даже и умереть, но не пойдем на соглашательство.

Что же касается папизма, мы чувствуем то, что всегда чувствовали православные: искажение учения о Святой Троице, устранение Христа

в папизме, то, что папизм не проявляет Церковь как образ Святой Троицы, а лишь как человеческое единовластие, которое Святому Духу оставляет лишь декоративную роль. Человек, таким образом, не получает помощи, не получает и спасения.

Папизм — это большая угроза для свободы человека во Христе.

Этот труд является исповеданием и протестом против тех православных, которые забывают вышесказанное, которые пытаются назвать папу «святым», а Римскую Церковь — «святой». Они не задумываются о том, что совершают такую несправедливость, которая больше несправедливости западных людей, потому что мешают осознать им свою болезнь. Они не задумываются о том, что не выражают веру и образ мыслей Церкви.

То оправдание, что они поступают «по*дипломатически» в сравнении с евангельским требованием «истинствовать в любви» (см. Еф. 4, 15), является духовным падением и соглашательством с мирским духом. Строгость этого текста исходит из этой веры и этой любви.

Мы не можем говорить по*другому. То, что мы переняли, то, чем мы живем, вынуждает нас говорить именно таким образом.

Если мы, святогорцы, будем говорить по*другому, не так, как говорил святитель Григорий Палама, а также те, кто не служил литургии с латиняномудрствующими; не так, как убиенные святогорцы, как преподобный Никодим и другие наши отцы, в подвиге просиявшие, то это будет оставлением Божиим. И кости наши рассыпятся вместе с костями человекоугодников*.

В таком духе да услышат наши братья сей смиренный голос.

ЕРЕСЬ ПАПИЗМА

Наша Святая Православная Церковь осознает, что она одна является Единой Святой Соборной и Апостольской Церковью; она чувствует всегда большую ответственность за сохранение неизменной и неподдельной апостольской веры и предания. Поэтому по отношению

кразличным ересям она сохранила строгое

* См. Пс. 52, 6: ибо Бог рассыпал кости человекоугодников.

отношение, не соглашаясь и не договариваясь с ними даже в небольших и второстепенных вопросах, считая, что если вера будет нарушена в малом, то это неизбежно отразится и на большом. По святителю Григорию Нисскому, «не христианин тот, кто не принимает всего таинства истинного образа благочестия»*, а по святителю Василию Великому, «и в малом отступлении большой грех»**. Уклонения в вере не только изменяют богословие Церкви, но нарушают и саму духовную и церковную жизнь и поэтому ставят под угрозу и спасение человека. Вера и жизнь взаимосвязаны, поэтому, если будет нарушена вера, это неизбежно отразится и на жизни. Церковь, отвращаясь от ереси, любит еретиков, относится к ним милостиво и предпринимает различные усилия к их обращению. И если они раскаются, то использует самую широкую икономию***, чтобы облегчить их возвращение в лоно Церкви.

*PG 45,1320A.

**PG 32,1076C.

***«Снисхождение» в каноническом праве Церкви. — Прим. пер.