Бог стал человеком, чтобы человек стал богом

православные изменили свое отношение к католицизму.

Полагаю, что этот текст выражает веру афонских отцов и что большинство из них подписало бы его. Мы просим благословения всех на Святой Горе просиявших преподобных отцов и особенно иже во святых отца нашего Григория Паламы, дабы наша греховность не препятствовала такому православному исповеданию, которое подобает нашим трудным и сложным временам.

Kак последний святогорец, я вместе со своими братьями смиренно прошу отцов и братьев не презреть голос смиренных афонских монахов, не делать в нашей вере никаких нововведений, не развивать своих отношений с инославными, потому что эти отношения противны духу Православия и относятся не должным образом к «церковному сознанию».

Иначе все их старания и труды постигнет судьба всех предыдущих попыток по типу Ферраро*Флорентийского Собора, и станут виновниками не единства, а еще больших разделений, потому что не будут выражать православного

сознания. Правильно было сказано, что если Святая Гора, не испытывая принуждения извне, не согласится с возможными будущими объединениями или Соборами, то не согласится и Православие.

8 октября 1978 года Память святого преподобномученика Игнатия

ПРАВОСЛАВИЕ И ГУМАНИЗМ

Проблема встречи православного гуманизма с неправославным западным религиозным или атеистическим гуманизмом стара.

У человека всегда есть возможность выбора между антропоцентричной жизнью (гуманизм) и той жизнью, центром которой является Богочеловек (Православие). В первом случае центром, критерием и завершением всего является человек. Во втором случае — Богочеловек, Слово Божие.

Гуманист верит, что он сам, без благодати и общения с Богом может построить и сделать совершенными свою культуру и историю.

Православный христианин верит, что лишь преодолевая свое «я» и в общении с Богом он может создать и завершить подлинную культуру и историю.

Границей, которую должен преодолеть человеческий помысел, является вера в то, что определенная историческая личность, Иисус

из Назарета, есть воплотившийся Бог, Богочеловек. Вместе с тем эта граница является соблазном для человеческой логики.

Kогда этот барьер будет преодолен, тогда человеческий помысел встретит Божественное Слово, Божественный Логос. Тогда узкий, ограниченный и смертный человеческий логосрасширяется и входит в широту, безграничность и бессмертие Божественного Логоса. Тогда человек ощущает иную свободу.

Тогда он понимает, что православный богочеловекоцентризм — это не тюремное заключение, а освобождение человека и предельно полное использование его Божественного динамизма.

По сути, все ереси — это проявления одного и того же антропоцентризма. Но как было точно подмечено, ереси никогда не бывают столь же смелыми, как Православие.

Антропоцентричным и гуманистическим является то сильное течение, которое затопи* ло нашу страну и стремится оторвать всех от церковного Предания нашего народа, в центре которого — Богочеловек.

В трех опубликованных здесь беседах выражено наше беспокойство, мне хочется верить —

беспокойство нашего верующего народа, о презрении к нашему преданию, презрении, которое принимает масштабы отступления от Бога отцов наших.

Здесь не предпринимается попытка систематического изложения отношения Православия к гуманизму, потому что это не предполагал формат бесед. Но я надеюсь, что они помогут осознать совершаемую сегодня ошибку, последствия которой скажутся негативно и на наших душах, и на всем нашем народе.

Ошибка, состоящая в отвержении Православия, совершается либо по незнанию, либо по предубеждению или по причине нечувствительности к символам и знакам православного и греческого предания, к таким, например, как православные иконы, церковная музыка, архитектура и православные нравы.

Иконы монастырей Дафни и Протата сохранились, наверное, лишь для того, чтобы показать нам истину и незаменимость православного гуманизма, чтобы удержать нас от различных чужих гуманизмов. Со смиренной любовью я приношу это издание нашему православному народу, особенно молодым людям,

Этим таинством мы живем, этому таинству мы служим, и таинство это позволяет нам иметь надежду.

Без этого таинства наше собрание здесь было бы бесцельным и излишним, а слово наше — пустым и суетным.

Потому что без таинства Богочеловека Христа мы не смогли бы познать истину о Боге, истину о человеке и истину о мире.

И снова, без истины о Боге, человеке и мире, ни жизнь наша не имеет смысла, ни образование не имеет оправдания.

Человек и его дела, такие как философия, образование, мораль, преходящи и ограниченны. Поэтому сам человек не может объяснить тройного таинства Бога, человека и мира. И человек не может изъяснить этого тройного таинства, сам себя толкуя, самому себе давая закон и сам себя соделывая богом, как представляется из попытки современного экзистенциалиста. Празднуя «освобождение» от Бога, он приходит к выводу, что «дамоклов меч смерти все время висит над ним, отсекая его мечты, перерубая пополам его самые благородные порывы, удушая

его бытие. Kак говорит Kамю, один Сизиф, который пытается поднять на вершину горы драгоценный камень своей жизни. Уже приближаясь к вершине, камень вырывается и вновь скатывается в бездну.

Он ощущает себя покинутым и опустошенным. Он осужден видеть, понимать и осознавать то, что живет посреди абсурда»*.

Образование говорит о человеке. Но о каком человеке? О таком человеке, который происходит от Бога и направляется к Богу, о том человеке, который возглавляет все творение.

Поэтому образование человека не может быть вне обращения к Богу и творению. А значит, и без обращения к Богочеловеку, Kоторый рассказывает нам о Боге, о человеке и о творении и ставит человека в правильные отношения ко всему творению, ко всему единству творения Божия, часть которого — сам человек.

Истинным педагогом человека являет* ся Тот, Kто сотворил его, Тот творческий Ло*

* Панайот Неллас. Смерть Бога и воскресение человека. Афины, 1975. С. 4 (на греческом языке).

гос*, Kоторый придает смысл человеческому бытию, изводя его из бессмыслицы.

Логос воспитывает человека, спасая его. Все домостроительство Логоса*Слова — это, по сути, воспитание человека. Kлимент Александрийский в своем «Педагоге» пишет следующее:

«О, питомцы сладостной педагогики! Все больше, все теснее и полнее будем присоединяться к прекрасному этому телу святой Церкви; побежим в нее, как малые дети бегут к своей доброй матери. Став слушателями Логоса, прославим домостроительство нашего спасения, нас блаженными делающее; им человек воспитывается до состояния чада Божия и освящается в него; через воспитание, получаемое на земле, становится он гражданином неба (см. Флп. 3, 20); на небе получает он Отца, которого учился познавать здесь, на земле. Логос есть всего Творец; и Педагог Он, и Учитель»**.

* Логос (греч.) — слово. Ниже мы будем использовать и Слово, и Логос как взаимозаменяемые понятия. — Прим. пер.

** Климент Александрийский. Педагог. III, 12; в русском переводе: Климент Александрийский. Педагог. Учебно*информационный экуменический центр ап. Павла. 1996. С. 283– 284.

Поистине человек воспитывается домостроительством Слова, потому что лишь в домостроительстве он, человек, весь принимается Богом, исцеляется, преображается, спасается и обоживается. Тот же Kлимент говорит так: «Наилучший же Педагог — Мудрость, Слово Отчее (Логос), Творец человека — заботится о создании своих рук во всей его полноте и целости; состоя главным врачом человечества, Спасителем, Он исцеляет и тело людей, и душу»*.

Но домостроительство Спасителя проявляется или, по словам святого Николая Kавасилы, «знаменуется» в Божественной литургии, в которой «все происходящее в совершении Даров возводится к домостроительству Спасителя»**.

В Божественной литургии, этой сердцевине Церкви, человек наставляется, воспитывается и исполняется Словом Христом. Ибо, по Kлименту, Слово воспитывает не внешне, а принося воспитуемому человеку Самого Себя как пищу, молоко, хлеб, тело и кровь:

* Климент Александрийский. Педагог. I, 2; в русском переводе: Там же. С. 32.

** Николай Кавасила. Толкование Божественной Литургии.