Бог встречает осенью…

СОФЬЯ СОБОЛЕВСКАЯ

БОГ ВСТРЕЧАЕТ ОСЕНЬЮ...

Киноповесть

Москва

2021

УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6-44

С54

Соболевская, Софья

С54 Бог встречает осенью… / С. Соболевская. — М. : Издательство «Омега-Л», 2021. — 182 с.

ISBN 978-5-370-04750-3

Мария и Сергей встретились поздней осенью в парке Тихвинского монастыря. Она приехала туда в поисках уединения и тишины, чтобы собрать себя по кусочкам и начать житьзаново. Оноказалсятамотболииотчаяния. Надеясьна чудо. И уповая на Бога. Они полюбили друг друга. Но смогут ли эти женщина и мужчина противостоять безжалостным обстоятельствам, сохранить свое чувство и соединить свои жизни в одну судьбу?

УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6-44

©Елена Метельская, 2021

©Издание, оформление.

ISBN 978-5-370-04750-3 ООО «Издательство «Омега-Л», 2021

МАРИЯ

...Колокольныйзвондолгостоялвдрожащемпрозрачночистом воздухе. Осень. Промозглая, тусклая, с низким оловянным небом и подмерзшей землей. Облетевшие золотые листья превратились в блеклый половик под ногами.

За обветшалыми монастырскими постройками ше- лестелтемно-серымискользкимиветкамисыройябло- невый сад.

На покрытой тонкой коркой льда земле лежали тронутые первыми осенними заморозками, сморщенные дикие яблочки.

Туман накрывал высокие церковные купола плотной сизой дымкой, как густой сметаной. В воздухе пахло ранним осенним снегом.

Субботняя всенощная закончилась. Мария неторопливо вышла из монастырских ворот. Даже в нынешние сорок пять правильные чертылица итонкие брови напоминали, что в юности она была воплощением чистоты и нежности. Она обернулась. Перекрестилась. Потуже обернула дорогой бежевый палантин вокруг пальто и направилась к дому.

Мария шла по пустынным улочкам Тихвина. Прохожих было мало. Непогода вынудила их сидеть дома. Из открытой двери единственной в городе кафешки доносились манящие ароматы ванили, корицы и шоколада. Мария не удержалась и зашла внутрь. Устроилась возле окна и заказала чашку капучино. Она всматривалась в уличную темень, но не могла разглядеть ничего, кроме по-новогоднему ярких фонариков на

3

подоконнике. Время стало похоже на жевательную резинку — оно тянулось бесконечно долго и сладко до приторности.

Мария медленно поднималась к себе на шестой этаж. Кошачий запах в подъезде перебил воспоминание об аромате кофе. Морщась, она быстро открыла дверьквартиры, громко брякнув ключами. Дверьнедовольно скрипнула. Казалось, дом был недоволен, что его разбудили, нарушилитишину.

Марияусталоопустиласьвкресло, положиланогина пуфик. Щелкнула пультом телевизора. Показывали вечерние новости. Мария вздохнула, прикрыла глаза и, помимо воли, стала проваливаться в прошлое. Вздрогнув, она остановила этотпоток бесконечнодалеких огней — другой город, другая жизнь, другая она, — вспоминатьМария нелюбила. Для чего?

УтромМария, какобычно, проснуласьв6.30. Поежилась от промозглого осеннего воздуха, наполнявшего комнату через открытое окно. Она всегда спала с открытым окном. Полезно. Но сегодня хотелось зарыться

втепло и мягкость одеяла, свить гнездо, укрыться с головой, спрятаться от осени, а потом взять книгу, чтонибудь старомодное вроде «Унесенных ветром», и весь день проваляться в кровати.

Но Мария не позволила себе роскоши неторопливого утра в мягкой постели. Быстро надела спортивный костюм. Стремительно закрыла дверь и вышла

вхолодную осеннюю мглу. Привычка не жалеть себя. Именно она ей помогала и в спорте, и в работе, и в жизни.

Мария бегала каждый день. В любую погоду. Говорят, привычка вырабатывается за сто дней. Привычку бегать Мария выработала за тридцать — через «не

4

могу», через мышечную боль, через лень и нежелание выходить из «зоны комфорта».

Она заставила себя полюбить физические нагрузки. Как врач она понимала: спорт восстанавливает разрушенные звенья нервной системы... Она надевала наушники и на бегу слушала уроки английского или аудиокниги. Физический и интеллектуальныйтруд позволяли ей не возвращатьсятуда, куда не было возврата, — в пряное лето с обильными дождями, ароматным разнотравьем в лугах, полуденным зноем, землей, рождающей первые цветы и первые плоды, жарким ароматным воздухом, который остывает только к вечеру. К зарницам до утра, далеким звукам грома, наброшенному на плечи мужскому пиджаку, костру у воды... Пахнущей дождем земле, глубокому летнему дыханию. Времени, когда осень кажется далекой. Когда жар солнцадобираетсядолюбого холода и освобождает страхи сомнения. Когда нет ничего, кроме тепла и неги, радости и света, а энергия жизни разлита влетнем воздухе: черпай — сколько душе угодно, бери — сколько унесешь!

А сейчас вокруг была осень. Облака, вытянутые по небу серыми густыми прядями, нудный мелкий дождик, ленивокапающий из низкихтуч. Медленно, будто ступая в темноту, Мария постепенно привыкала слушать и слышать себя. Привыкать к тишине внутри, смотреть, как сдувается ветром все лишнее.

Последние две ночи стоял мороз. А сегодня с утра был ветер: он стучал сухими ветками по крышам домов, срывалостаткизапоздалыхкрасныхлистьев, играл пожухшими плодамилета— сморщенными яблоками.

Мария нелюбила осень. Она предпочиталаточность, ясностьи определенность. Акакая ясностьв осени?

5

Внезапно Мария почувствовала чей-то взгляд. Остановилась. Сняла наушники. Ветер закружил легкий вихрь листьев, Мария прикрыла глаза рукой, защищаясь от пыли. Зажмурилась. Когда открыла глаза, дневной свет ослепил ее. В воздухе пахло сырой листвой

игрибами, которых было довольно много этой осенью. Мария никогда не собирала грибы, но сейчас поймала себя на мысли, что отчетливо чувствует не только их запах, но и еще что-то далекое и забытое, чего она не могла вспомнить.

Вероятно, этот темноволосый кареглазый мужчина обращалсякнейуженевпервыйраз, ноонаегонеслышала. Онподошелплавно, несделавниодноголишнего движения. Мария заметила, что в нем намешано немало кровей: русская, польская, может, даже цыганская. В нем было то неуловимое обаяние, которым обладают обычно дети из многонациональных семей. Да и вообще, он выглядел так, будто питался исключительно фруктами, орехами и овощами. На первый взгляд, ему можно было дать лет пятьдесят пять, он был строен

илегко нес свое гибкоетело.

От него веяло спокойной уверенностью. И было

вего глазах что-то манящее — какая-то глубина, а возможно, и тайна. Мария поняла, что этот мужчина проделалсюдапутьгораздобольший, чемможноизмерить

вкилометрах...

Она спросила, что ему нужно.

—Богоматерь Тихвинская в этом храме? — Голос мужчины был негромким, приятным и каким-то знакомым, будто Мария не раз слышала его, но не могла вспомнить, где именно.

—Да, в этом. Но сейчас там еще закрыто. Рано очень.

6

СЕРГЕЙ

Месяц назад

Сергей вышел из кабинета врача, и гул людских голосов оглушил его. Он быстро прошел сквозь длинный коридор кардиологического центра, где повсюду сидели, стояли, ходили туда-сюда и переговаривались какие-то очень суетливые люди. Сергею казалось, что онтонет в известных и неизвестных словах, в нестройных звуках непонятной ему речи. Вся эта какофония внезапно обрушилась на него, как ужасающий своей бездной и необратимостью океанский шторм обрушиваетсянарыбацкоесуденышко. Иникудабылонедеться отвсепоглощающей мощи и силы этой стихии...

За Сергеем быстро выбежал седоватый, но молодящийся врач.

—Серега, стой, подожди! — Он схватил Сергея за рукав, дернул его, но Сергей раздраженно отмахнулся.

Доктор семенил за стремительно удаляющимся Сергеем.

—Стой, давайдоговорим. Да что ж я затобой бегаю! Да, профессор сказал тебе сейчас, чтобы ты привел свои дела в порядок, но это же еще ничего не значит. Аневризма аорты— да, серьезно, да, оченьсерьезно, но тысячам больныхделаютоперации, и они живутпотом

идвадцать, итридцатьлет!

Сергей остановился и посмотрел доктору в глаза. Тот выдержал взгляд, но по испарине, появившейся на его лбу, было заметно, что он нервничает.

8

—Если дожить до операции... Дим, я все понял. Понял, что это значит. Твой профессор большая умница, и лучше перестраховаться, я знаю это...

Врач снова схватился за рукав Сергея, как за спасительную соломинку. Вероятно, она ему была нужнее, чем самому больному.

—Серега, да, болезньсерьезная. Ноты молодой еще, это болезнь стариков. Среди них летальность высокая,

ау тебя организм еще не изношенный. Ты спортом занимаешься... сейчас, кстати, надо спорт оставить...

на время...

Сергей как-то резко сник и обессиленно опустился на железное скрипучее кресло больничного коридора.

—Дим, ну вот именно, что у стариков! Слышишь, у стариков! А мне пятидесяти пяти нет! Да и не в этом дело! Я не могу позволить себе болеть, у меня Антошка еще маленький.

Он откинул голову, прикрыл глаза.

—Кто с ним останется, если, не дай Бог, со мной что случится? Да и вообще, откуда все это у меня?

К врачу подошла молодая медсестра:

—Дим, ой... Дмитрий Евгеньевич, тутв стационаре...

Врач раздраженно прервал ее:

—Люсь, ну подожди, найди меня через пять, нет, десять минут!

Люся обиженно надула губы, откинула волосы и быстро ушла вглубькоридора. Дмитрийдаже не проводил ее взглядом. Он вынул бумажный платок из кармана, вытер лоб, дотронулся до руки Сергея.

—Серег, нуты, дорогой, испросил, откудаэто. Давсе оттуда... Тыкакпилтогда, ну, когдаЗоя... ну, послетого, как Зои не стало... Алкоголь, стрессы, работаешь мно-

9

го... вот оно оттуда и есть... хотя, конечно, рановато тебе переходить в разряд сердечников...

Длинный больничный коридор гудел разноголосьем. Повсюду сидели, стояли, шли и постоянно вразнобой и нестройно переговаривались какие-то громкие и очень суетливые люди.

Мужчины молчали. Наконец Дмитрий вздохнул и, не глядя в глаза Сергею, произнес:

—Так, Серега. Выхода два. Либо здесь квота и очередь на операцию. Но ждать долго. Можно не дождаться. Либо в Европе без очереди, но стоитдорого.

—Аздесьнельзядорого и без очереди? — поинтересовался Сергей.

—Здесь тоже можно без очереди и дорого. Но надо понять, где именно. В Москве у Давида Георгиевича Иоселиани не делают открытые операции по протезированиюаорты, авот, по-моему, вгоспиталеБурденко есть отделение сердечно-сосудистой хирургии. Есть еще вариантв ЦЭЛТ.

—Где?

—Центр эндохирургии и литотрипсии. В Москве. Там стали менять аортальный клапан через бедренную артерию. Нонезнаю, возьмутсялизатвойслучай. Твоя сложность заключается в том, что у тебя аневризма восходящего отдела аорты. Это значит, операция сложная, открытая, нужно делать стернотомию.

—Что делать? — переспросил Сергей.

—Стернотомию. Рассечениегруднойклетки. Ксожалению, малоинвазивной операцией здесьне обойтись.

—Какой? — переспросил Сергей.

—Малоинвазивной. Разрезы — доступы 5-6 сантиметров. Но это не твой случай, повторюсь. Утебя будет стернотомия. Это сложная операция, хоть и потоковая. Медицина, конечно, сейчас шагнула далеко вперед. Но

10