Бог встречает осенью…

Сокольский мрачным взглядом обвел присутствующих, молча встал, вышел из палаты, хлопнув дверью так, что со столика упала пластиковая бутылка воды.

Димон грустно покачал головой:

—Бедолага...

—Да, Сокольскому можно только посочувствовать, — сказала Мария.

—Да это я бедолага. Он же мне никогда этого не простит, — проговорил Димон, попрощался и выбежал вслед за Сокольским.

Вечером Сергей ворочался на кровати:

—Машенька, нетсмысласомнойтакдолгоздесьсидеть. Утебя много дел.

Мария присела на кровати, поправила одеяло:

—Дела никуда не убегут, а я от тебя не уеду. После всего того, через что мы прошли, вернемся домой только вместе. Я сегодня с Антошкой говорила, обещала, что ты позвонишь ему завтра вечером. Он скучает

иждеттебя.

Сергей погладил ее по руке:

—Ждетнас, Машенька. Нас...

Мария поцеловала Сергея:

—Ну конечно, нас, любовь моя. Я же тебе обещала, что мы будемтеперь вместе. Прилетит Иришка, познакомлю вас.

—Ты мне никогда не рассказывала. Почему ты отправила ее учиться в Пермь?

Мария вздохнула:

—Янеотправляла. Онасамаотправилась. Несмогла простить нам развод. Школу окончила и почти сразу улетела. Я и не заметила, что она все документы тихо

ибыстро подготовила. Отговариватьее было бесполезно, упрямая она очень...

161

—Ну, это она в тебя.... И что, с тех пор так и не общались?

Марии было трудно говорить на эту тему. Она немного помолчала, потом не спеша ответила:

—Общались. По скайпу... несколько раз... Она так

инесмоглапроститьотца, даименятоже. Ятогдабыла очень занята самой собой — ни до кого тогда мне не было дела... Она почувствовала, что лишняя в нашей жизни, обиделась на меня...

Сергей помолчал, потомтихо спросил:

—Ты поэтому в Тихвин переехала?

—Да, не смогла оставаться дома. Пустота в комнатах доводила до безумия... Я тогда жить не могла, дышатьнемогла, работатьнемогла. Думала, сумасойду...

Бросила все, закрыла квартиру, переехала в Тихвин...

В монастырь ходила часто, училась жить заново...

Потом итебя с Антошкой встретила...

Сергей сжал ее руку. Мария продолжила:

—И знаешь, что самое удивительное? Я же у чудотворной иконы Богородицы просила помощи, когда задыхалась. Ждала утешения. Вот она и послала мне вас с Антошкой...

—Машенька... Я же тоже к этой иконе поехал за исцелением, нутывсезнаешь... Приедемдомой, — Сергей спешно поправился, — если приедем домой... Первым делом поедем в Тихвин, в монастырь. Отблагодарить хочу Богородицу. Что в таких случаях делают, не знаешь?

—То, что сердце подсказывает, — тихо сказала Мария. — При монастыре есть приют для девочек. Надо понять, какая помощь им нужна. Я уже думала об этом.

162

Сергей взял телефон со столика, позвонил Анатолию:

—Привет, дорогой. Да, я помню, что в шестнадцать сегодня совещание по скайпу. Документы получил. Есть некоторые вопросы. Обсудим. Я вот что хотел попросить. При Тихвинском монастыре есть приют для девочек. Дай задание Людмиле узнать, какие у них есть нужды. И если есть какие-то благотворительные фонды, которые их курируют, узнай координаты. Если нет никого, давай подумаем, как его создать. Да, моя личная просьба. Срочная.

Мария присела на койку к Сергею, он сжал ее руку:

—Маша, обещай мне еще одну вещь. Это очень важно. Пока меня будут оперировать, позвони дочери. Просто позвони ей. И постарайся встретиться. Ты ей нужна. Обещай мне это.

Мариятихо покачала головой в знак согласия. Ночью Сергей долго крутился. Мария сидела рядом.

Свет в палате был выключен. За окном почти полной луной светилось чистоетемное небо без облаков.

Сергей задумчиво произнес:

—Я в детстве любил сидеть у окна и разговаривать созвездами... каждойзвездепридумывалсвоеимя, например, звезда Зури, в переводе с суахили это значит прекрасная, илиНара— этодар, Салаби— мираж... Яих всех узнавал и ждал каждый вечер.

Мария откликнулась изтемноты:

—А что ты читал? Где ты узнал эти слова? Тогда же интернета не было.

—Читал? Да как все обычные мальчишки, навер-

ное. Про корабли много читал, про путешествия. Уменя папа был геологом, он много ездил, меня часто брал в экспедиции... Там я много мечтал... Представ-

163

лял себя капитаном какого-нибудь диковинного корабля или изобретателем эликсира, который может помочь человеку пройти внутрь горы и увидеть гномов, и знать их язык, и пожить с ними, собирать самоцветы, и рассматривать их в лунном свете... Меня всегда манили тайны и неизвестности. А потом я решил изучать историю. И собирал уже свои экспедиции, и много ездил со своими студентами— в общем, искал свою чашу Грааля.

Мария нежно взяла Сергея за руку:

— Нашел, любовь моя?

Даже втемноте больничной палаты было видно, как блестятглаза Сергея.

—Нашел. Она здесь, — он показал на свое сердце. —

Издесь, — Сергей сжал пальцы Марии, — и в этой палате. И в звездах за окном. И втом, чтоты со мной.

Утром следующего дня рядом с кроватью Сергея стояли медсестра Яна, Димон и профессор Сокольский. В палату вошел подтянутыйдоктор, протянул руку сначалаСергею, потомМарии, затемсвоимколлегам. Вместе с доктором была пожилая переводчица. Она представила доктора:

—Сергей, это профессор Маверик, он будет делать вам операцию, а эти два доктора будут ему ассистировать.

Сергей улыбнулся:

—Значит, именноотнегозависит, встречуязавтрашнийденьилинет?

—Сережа, ну что ты такое говоришь? — смутилась Мария.

Он прислонил палец к губам:

—Молчу, молчу. Хотя он все равно по-русски не понимает.

164

Переводчица снова обратилась к Сергею:

—Нам сейчас необходимо оформить некоторые формальности. Операция предстоит серьезная, поэтому вам надо подписать согласие на нее, согласие на анестезию и использование других препаратов.

Она подала Сергею бумаги, которые он подписал, не глядя.

—Вы даже не посмотрели, что подписываете.

—Понимаете, от этих бумаг ничего не зависит, все в руках Господа и доктора Маверика. К тому же документы составлены на немецком, которого я не знаю.

Переводчица подошла к Сергею и стала показывать на листки:

—Если бы вы присмотрелись, то увидели бы, что копии переведены на русский. Но вы правы, от бумаг ничего не зависит. Не волнуйтесь, доктор Маверик всегда берется за самые трудные случаи. Он не любит проигрывать.

Доктора поговорили с Сергеем, потом еще раз пожали ему руку и вышли из палаты.

Медсестра взяла шприц:

—Сейчас я вам сделаю укол, после которого вы некоторое время будете находиться в полудреме, и как только препаратна вас подействует, я отвезу вас в операционный зал.

Мария испуганно вцепилась в руку Сергея. Ее пальцы задрожали. Он погладил ее и прошептал:

—Все будетхорошо. Просто не волнуйся. Медсестра сделала укол и обратилась к Марии:

—Увас есть минутдесять, потом я его заберу.

И вышла из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

165

Сергей жестом попросил Марию сесть рядом

сним:

—Машенька, помнишь наш разговор? Подумай серьезно. И не забудь, что ты обещала выйти за меня замуж после операции... Не говори ничего. Ничего не хочу слышать! Я и так знаю, что ты меня любишь...

Жаль, что так поздно все, но у нас еще все впереди...

Будь умницей и сейчас же иди домой. Поспи... Ну все- все-все. Все будетхорошо...

Мария не могла произнести ни слова. Сергей продолжил:

—Антошке, пожалуйста, скажи, что папа его любит и скоро выздоровеет... Ну все, любимая... Ты жедоктор, ну не плачь! И главное — с дочкой помирись. Ты обещала. Я знаю, что как только помиришься с ней — все будетхорошо.

Мариямолчазакрылалицоладонями. Сергейпогладил ее пальцы:

—Ты знаешь, мне кажется, что мы с тобой за очень короткое время создали то, что другие люди создают годами, а некоторые и не создаютникогда. Это называется «мы». И у нас все будетхорошо. Верь мне.

Мария поцеловала Сергея в губы:

—Люблю тебя! За Антошку не волнуйся. Жду тебя...

Слышишь, ждутебя здесь!

Медсестраотсоединилакатетер, вставленныйвруку Сергея, и выкатила его кровать в коридор. Мария осталась в палате. Долго смотрела в окно, за которым плыл солнечный ноябрьский день.

Набралась смелости и позвонила Иришке:

—Доченька... Да, это я. Я нормально. Аты как? Спе-

шишь? Подожди... Мне надо встретиться с тобой. Я в больнице, ты сможешь приехать в Петербург? Нет,

166

со мной все хорошо... Иришка... Хорошо. Я позвоню тебе завтра. Подожди. Доченька... — втрубке послышались гудки. Мария продолжила: — Я люблютебя!

* * *

Сумерки медленно опустились в проемы окон клиники. Солнце последним красным перешейком позолотило линию горизонта и скрылось за длинным белым корпусом.

Мариявнакинутомнаплечибеломхалатесиделана пластмассовой скамейке перед дверью с надписью «Операционная». Зазвонил айфон. Она вздрогнула от его громкого звука. Поднесла телефон к глазам, всмотрелась в экран и глухо ответила:

—Да, Толя, привет. Да. Он на операции. Уже три часа. Да. Мне сказали, она будет длиться около восьми часов. Я нормально. Не успокаивай, я сама знаю, что все будет хорошо. Я же сама врач, все знаю. Да, позвоню, пока.

СпустядвачасаМариямерилакоридоршагами, стараясь не стучать каблуками.

Еще через два часа она опустилась на ту же скамейку с пластиковым стаканчиком кофе в руках.

Когда экран айфона показал 17.30, Мария шепотом сказала сама себе:

—Должны были закончить уже, что такое, почему так долго...

В 17.59 дверь операционной открылась, вышел доктор Маверик, Мария от неожиданности вздрогнула, вскочила, обронила айфон, не обратила на это внимания, бросилась к доктору.

—Ну что?! Как он?! Он жив?!

167

Внезапно Мария почувствовала, что у нее нетни одной мысли, она перестала понимать, зачем она здесь. Голова сильно закружилась, Мария опустилась на железную банкетку с изогнутой спинкой.

Доктор что-то сказал ей по-немецки, но Мария не поняла и почти крикнула:

—Я не понимаю, я не понимаю! Что ты говоришь? Как Сергей?! Он жив? Скажи мне, что с ним? Ктонибудь!!! Нукто-нибудь,чтоонговорит??? Сергейжив???

Доктор обнял Марию за плечи, широко улыбнулся. Попытался что-то сказать, неловко коверкая слова:

—Сэргэй ок! Аллес гут! Аллес окэй! Жыв!

Мария, уже совсем не сдерживаясь, отвернулась

кстене и заплакала:

—Жив... Господи, живой...

Спустя полгода

Мария сидела у открытого балкона и с удовольствием любовалась летним днем. Питер за окном дышал полуденным зноем, раскаленным асфальтом, смогом уличных пробок. Ажурная решетка французского балкона отбрасывала на журнальный столик причудливую тень. Накануне вечером прошла гроза. Дождь стоял темной непроглядной стеной, рано включились фонари. А сегодня, быстро оправившись от вчерашнего грозового потрясения (было затоплено несколько станций метро), город как ни в чем не бывало шумел обычной жизнью. Истеричные автомобильные клаксоны взрывали воздух громкими сигналами, горожанеторопливо переходили улицы, туристы, изнывая от жары и жажды, стремилисьпоНевскомукНеве, туда, гденадеялись

168

найти долгожданную прохладу. Мария вернулась в Питер полгода назад, но до сих пор каждый раз она удивляласьэтомузнакомомуинезнакомомугороду, какнеизведанной доселе улыбке любимого мужчины.

Сидя у балконного окна, она думала о том, что гдето там кипит обычная питерская жизнь — толпы туристов рассекают раскаленный городской воздух, на узеньких улочках протискиваются к домам маленькие машинки, местные жители неторопливо обедают на уличныхтеррасах ресторанов.

Телефон Марии тренькнул сообщением. Она открыла его. В сообщении была фотография улыбающихся на фоне моря Антона и Лизоньки. Мария быстро набрала ответ: «Отдыхайте. Скоро приедем к вам. Любим».

Мария включила телевизор. По каналу «Культура» шел репортаж о гастролях труппы Пермского театра оперы и балета в Мариинке. Она подошла ближе, всем телом подалась вперед. В кадре мелькнула Ирина! Мария громко позвала:

— Сережа! Скорее!

Сергей взволнованно влетел в комнату. Мария жестом показала на экран. Журналист брал у Ирины интервью. Он называл ее восходящей звездой и примой и спрашивал о том, как приняла ее родная питерская земля. Ирина отшучивалась.

Мария захлюпала носом. Сергей приобнял ее:

—Так и не звонила? Она покачала головой.

—Пригласи ее с нами на море. Морской воздух способствуетналаживанию контактов.

Мария благодарно чмокнула Сергея в щеку и быстро набрала смс в ватсапе. «Доченька, хочешь поехать

169

с нами на море через две недели? Я хочу познакомить тебя с Сережей и Антошей».

Ответа не было. Нодве синих галочки, появившиеся почти в ту же секунду, как сообщение ушло, кричали

отом, что оно прочитано. Мария вздохнула.

—Ничего, все наладится. Мы подружимся с твоей строптивой дочкой. Я помогу тебе, — Сергей обнял жену.

Она поправила ему галстук, потерлась носом о его нос. Замерла. Потом бросила взгляд на часы, сама заторопилась:

—Люблю тебя. Но иди уже. Не опаздывай, беги, у тебя сегодня сложный, но интересный день. А вечером ждутебя с ужином. Рыбку пожарить?

Сергей поцеловал ее:

—И рыбку, и мясо, и десерт.

Мария кокетливо опустила ресницы:

— А чтоты хочешь на десерт?

Сергей что-то прошептал ей на ухо, Мария засмеялась и нежно поцеловала мужа. Он крепко обнял ее.

Сергей задержался у двери и как-то очень внимательно посмотрел на Марию.

Ее взгляд упал на фотографию их венчания в храме Тихвинского монастыря, которая стояла в гостиной.

Что-то смутное и страшное мелькнуло в ее голове. «В американских фильмах такие сцены называются прощальными», — женщина немедленно отогнала эту странную мысль, накинула халати вышла на кухню.

А там! Роскошь утреннего завтрака. Кофе, конечно, уже остыл, но Мария с удовольствием глотнула. Тосты краснелиподжареннымибочками, кусочкисыраоранжево искрились на тарелке, петрушка задорно вытянула зеленые хвосты, лежа на желтой поверхности

170