Бог встречает осенью…

—Ура! Я очень хочу! — Антон захлопал в ладоши

изапрыгал по квартире.

Утром Сергей с Антошкой вышли из дома c велосипедами, по-спортивному одетые, в шлемах на головах. Они направилисьв ближайший парк. Солнце будто собралось кататься с ними. Оно прыгало зайчиками по желтой осенней листве, золотилось радостными бликами в лужах, оставшихся после вчерашнего скудного предзимнего снега. Солнце совсем не хотело выпускать свое хозяйство из рук и отдавать его зиме. Сергей поднял голову наверх и зажмурился. Надел темные очки.

Сергей и Антошка сели на велосипеды и поехали по аллеям парка. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Антошка впереди, Сергей за ним. Через пятнадцать минутСергей остановился:

—Антоша, эй, останавливайся! Антон остановился:

—Чего, пап?

Сергей слез с велосипеда, подкатил его к ближайшей лавочке, сел.

—Давно не катался, устал немного, — он отхлебнул воды, — сейчас отдохну, снова поедем.

Антон присел рядом.

—Пап, а давай будем чаще кататься. Это так здорово! Например, по выходным?

—Конечно, давай, договорились!

Сергей встал, сел на велосипед, Антошка помчался впереди, Сергейзаним. ВнезапноСергейсноваостановился:

— Антон! — велосипед выскочил из-под Сергея, Антошка не слышал, мчал вперед. Сергей крикнул еще громче, схватился за сердце, Антон не слышал.

31

—Мужчина, вам плохо? — к Сергею подошла гуляющая пенсионерка.

—Мальчика надо остановить, — Сергей еле слышно шептал. Его сердце колотилось.

—Я не догоню его, что же делать? — суетилась пенсионерка. — Молодой человек, догоните мальчика на велосипеде, а вам, можетбыть, скорую вызвать?

Молодой человек на велосипеде наконец догнал Антона, перепуганный мальчик со слезами на глазах стоял рядом с Сергеем.

—Папочка, тебе плохо? Папочка, что стобой? Сергейдошелдоскамейки, присел, глубоковздохнул:

—Сынок, все в порядке, сейчас папа отдохнет и мы пойдем домой.

Сергей досталтелефон:

—Толь, приезжай за мной. В парке напротив дома. Да, срочно.

Через несколько часов Сергей лежал в кабинете Сокольского, обвешанный проводками. Доктор сидел перед монитором:

—Сергей, ничего страшного в вашем положении не вижу. Пока не вижу. Вы давно не занимались спортом?

—Давно.

—Так. Сейчас относиться к себе нужно как к хрустальной вазе. Никаких лишних нагрузок. Никакого спорта. И купите себе часы специальные, чтобы контролировать давление и сердечный ритм. Я марку напишу. И самое главное: быстрее в Ганновер. Вас там уже ждут, насколько я знаю.

Сокольский снял проводки с Сергея, тот поднялся

скушетки.

—Доктор, сколько у меня есть времени?

32

МАРИЯ

Два года назад

Тонкий месяц прятался в облака за плотными шторами большой квартиры. Мария сидела в кабинете за компьютером. Она листала медицинские сайты и чтото записывала в блокнот. В 21.47 Мария отложила блокнот и сняла очки. К ней на ноги запрыгнула дымчатая кошка, Мария погладила ее, кошка громко замурлыкала, включила свой обычный моторчик.

—Ночь уже. Не заметила. Витя опять задерживается. Совещание за совещанием, командировка за командировкой. Совсем дома не бывает, — Мария стала тихо разговаривать с кошкой, в ответ та еще громче заурчала и с каким-то отчаянием стала подсовывать свой лоб под раскрытую ладонь Марии. — Да и я в разъездах... Что урчишь, Дуся-красавица? Совсем забросили тебя хозяева?! Я — по симпозиумам, Витя — по командировкам, Иришка покупными пельменями питается...

К Марии бесшумно подошла девушка, похожая на длинноного олененка. Такая же изящная и грациозная. Мария даже не обернулась на ее шаги, настолько легки они были. Из-за плеча она посмотрела на экран компьютера Марии:

—Опятьтвои симпозиумы...

Мария вздрогнула.

— Иришка, дочка, я и не слышала, какты подошла.

34

—А ты вообще ничего не видишь в последнее время, кроме своих больных детей!

—Это не больные дети, это мои пациенты, — терпеливо поправила Мария.

—Будто пациенты не могут быть больными детьми, — вспыхнула Ирина и удалилась. Мария посмотрела ей вслед и вздохнула.

Она поднялась из-за стола и прошла в гостиную. Комната была чудо как элегантна: позолоченная лепнина на потолке, паркеткрасногодерева, тяжелые портьеры. Диковинные птицы и цветы на витражах.

—Техника Тиффани. Кусочкам цветного стекла придают вначале нужную форму, затем плотно обтягивают по краям медной патиной. Потом готовое полотно витража заключают в ленту, из этих кусочков выкладывают рисунок, крепко скрепляя их оловянным припоем с обеих сторон. Стыки покрывают медной или черной патиной. После этого готовое полотно витража заключают в профиль. Работа очень кропотливая и дорогая. Готовый оконный витраж будет стоить не меньше 5000 долларов, — Мария вспомнила, что объяснила ей дизайнер, которая обустраивала эту квартиру, когда они с мужем ее только купили.

Счастливая тогда была пора! Иришка — маленькая, послушная, улыбалась лучезарным ангелочком... Мария посмотрела на фотографии в богатых резных рамках, стоящие на антикварном комоде. С фотографий смотрели молодая Мария в обнимку с Виктором, который глядел на нее с обожанием, маленькая Иришка на качелях, они втроем на море. Рядом на комоде лежала огромная ракушка. Мария поднесла ее к уху. Моря слышно не было.

35

—Витражей в квартире должно быть несколько —

вспальне, в ванной, два на кухне, в гостиной. И витражные потолки — в прихожей и кабинете, — голос дизайнера доносился издалека, из прошлого.

Неслышно открыласьдверь, и в квартиру вошел высокий крепкий мужчина вдорогом костюме— муж Марии, Виктор. В свои почти пятьдесятон еще не потерял обаяния зрелости, но уже приобретал харизму элегантно стареющего мужчины: чувствовалось, что он знает свою силу и умеет ей пользоваться. Виктор удовлетворенно посмотрел на свое отражение в зеркале прихожей и снял кашемировое пальто.

Мария вышла ему навстречу, поцеловала в подставленную щеку.

—Ну наконец-то! Что сегодня? Опять совещание с депутатской комиссией? Одни мучения эти ваши комиссии и никакого толку, — Мария заботливо приняла пальто, повесила его на «плечики».

Викторраздевалсямолча. Мариярадостнощебетала вокругмужа.

—Вообще не видимся с тобой. Я на следующей неделе снова в Мюнхен на конференцию, ты послезавтра непомнюужкуда... Иришканассовсемневидит. Родители, называется... Хоть бы отпуск в этом году совпал. На море могли бы вместе поехать. Давно же в Испанию хотели, ну, или в Крым хотя бы.

На кухне Мария поставила чайник. Вошла Ирина. Виктор балагурил и шутил с дочерью:

—Иришечка, балерина ты моя любимая, устала, наверное? — он нежно обнял дочь.

—Эй, а меня? — Мария в шутку попыталась сделать круг из объятий, но неловко задела и уронила на пол вазу, стоявшую на столе.

36

— Хорошо, не разбилась, — она бросилась поднимать вазу.

Виктор и Ирина молча смотрели, как Мария протираетвазутряпкойиподноситеексвету, чтобубедиться в отсутствиитрещин.

Наконец Виктор нарушилтишину:

— А давайте махнем куда-нибудь? Все бросим и уедем? На море в Испанию, например?

Мария растерянно произнесла:

—Когда? Мне недадутотпуск, у нас сезонная эпидемия гриппа на носу...

Ирина скривилась:

—Утебя вечно что-то на носу!

—Так, девочки, не ругаться! — Виктор ласково прикрикнул на них. Схватил в охапку обеих и прижал

ксебе.

Мария потерлась о его щеку:

—Ятак соскучилась...

Ирина прильнула к отцу:

—Папусь, давай вместе поедем в Испанию, пойдем по магазинам, зайдем в наше кафе, где, помнишь, мы мороженое ели? А мама пусть своих сопливых пациентов лечит.

Мария удивленно посмотрела на дочь:

—Эй, как это? Дочь, ты чего это против меня собираешься дружить с папой? Так нечестно, — Мария попыталась перевести в шутку неприятный ей разговор.

Ирина глотнула чаю, взялателефон:

—Спокойной ночи, предки! Решайте сами. Девушка удалилась к себе в комнату. Мария повернулась к Виктору:

—Как это у тебя получается найти с ней общий язык? И я совсем не понимаю, когда я его потеряла.

37

—А ты поменьше сопли вытирай своим деткам.

Ато— дежурства на тебе, симпозиумы— на тебе, внеурочные вызовы — тоже ты. А нам с Иришкой что остается, когда тебя вечно нет? Только дружить. Тяжкая доля сближает, — Виктор совсем не хотел ругаться.

Он подошел и чмокнул жену:

—Не переживай. Она любит тебя. Только характер у нее— не сахар. Надо с этим считаться.

Мария, воодушевленная этой лаской, нежно заглядывала в глаза супругу:

—Сто лет уже вместе, а так люблю тебя, улетаю и сразу начинаю скучать. Вот, веришь ли, прямо сажусь в самолет и начинаю скучать — как будто часть меня осталась где-то, а вторая часть и ноет и зудит, — Мария обняла Виктора, прижалась к нему. — Вообще друг друга не видим. Ну расскажи, что там у тебя на этих комиссиях?

Виктор легонько отстранился отжены:

—Дачтотамнакомиссиях?! Ничегонового— сплошныезаконопроектырассматриваем, вопросырешаем.

Мария заваривала чай и говорила какие-то обычные домашние глупости, пытаясь вернуть мысль мужа к семейным делам.

—А у нас скоро годовщина свадьбы, давай ресторан закажем? Давноведьнегуляливесело, громко, широко, каквмолодости! Апомнишь, натретьюнашугодовщину твой Вовка напился и свалился в Неву? А на дворе осень! Я потом его лечила от пневмонии. А помнишь, Иришка маленькая была и стихи читала? Просила, чтобы ее подняли на стул, чтобы все ее видели и слышали, а ты откуда-то приволок стремянку и поставил ее на самую высокую ступеньку, — Мария засмеялась. — А на десятую годовщину ты налил мне ванную шампанско-

38

го и заставил там лежать. А я опьянела через пять минути заснула... Вить? Ты вообще меня слышишь?

Виктор ответил рассеянно:

—А, ну да, конечно, поедем, куда скажешь, только время выберем... Я что-то устал... Пойду прилягу.

Он вышел из кухни, скрылся в ванной, долго журчал водой, вышел в трусах, в спальне лег на кровать. Посмотрел что-то в телефоне, отправил эсэмэску. Отвернулся к окну и закрыл глаза.

Мария вошла в спальню, дотронулась до его плеча, постояла рядом. Переоделась в шелковую пижаму, выключила ночник, нырнула под одеяло и прижалась

кмужу:

—Так соскучилась... Витенька, ты спишь уже?

Виктор не ответил. Мария нежно чмокнула его в плечо, отвернулась, поправила подушку. Вскоре ее дыхание стало ровным. Она спала. Виктор открыл глаза. Осторожновзялстумбочкителефон, убавиляркость экрана и стал писать кому-то сообщение.

** *

ВРепино было тепло и сухо. Солнце пробивалось сквозь последнюю зелень осени, расцвечивая тончайшимиузорамилистьякленовилип. Сучастковдоносились звонкие голоса, к небу тянулся дымок от костров. Время будто застыло в воскреснойтягучей неге.

К добротному каменному дому Марии и Виктора подъехали два джипа с петербургскими номерами, остановились у въезда в ворота. Из автомобилей вышлидвесемейныепары— друзьяхозяев. Книмподбежала Мария, расцеловала гостей. Виктор радостно махал

спорога.

39

Дорожки к дому были уложены фигурной плиткой. Слева от входа красовался корабль, выложенный цветной мозаичной крошкой. Вокругдома был сад, переливавшийся красно-желтой осенней листвой, в глубине которого находиласьдовольно большая беседка-барбе- кю с каменной трубой, из которой струился тоненький дымок. Стены беседки были увиты краснымилистьями девичьего винограда. Рядом росли обрезанные кусты роз, в клумбах отцветали петунии илаванда, метельчатые гортензии крупными шапками раскачивались на ветру.

Пока Виктор разжигал мангал, двор наполнился радостной суетой, какая всегда бывает там, где жарится на углях шашлык, разливается вино и пахнет свежей зеленью. Мария принесла Виктору блюдо с маринованным мясом, и он стал нанизывать сочные куски на шампуры. Мужчины открыли бутылку коньяка.

—Нучто, мужики? Погода-токакая! Какпозаказу! — Виктордовольнопотянулся. Онбылпохожнавальяжного взрослого кота, выходящего издома на прогулку.

Виктор разлил коньяк. Мужчины чокнулись. Пронзительный хрустальный звук разлился в вечернем прохладном воздухе.

Виктор выпил залпом и довольно улыбнулся:

—Да.... Хорошо... Неделя какая тяжелая выдалась. Нервы сплошные.

Олегпротянул ему дольку лимона:

—Как твой законопроект? Ты же бьешься над ним уже который месяц?

Виктор поморщился откислотылимона и процедил:

—Данепрошелондажерассмотрение. Думатьнадо, как его продвинуть... Не выходит каменный цветок

уДанилы-мастера.

40