Бог встречает осенью…

Внутри была суета: орущие младенцы, упирающиеся дети постарше, шумные мамаши толпились перед прививочным кабинетом.

Пожилая медсестра закатывала глаза к небу:

—Мария Геннадьевна, сумасшедший дом какой-то! Давно не виделатакого количества народу!

—Алевтина Григорьевна, так осень же. Эпидпорог повышен. Скоро каникулы, будет немного поспокойнее.

—Да... осенние деньки! Мне детские сопли, уши, кашли уже по ночам снятся. Иду домой, а в ушах детские голоса.

Мариятепло приобняла свою собеседницу:

—Ну потерпите, Алевтина Григорьевна, потерпите, голубушка. Уже скоро все пойдет на спад. Вы мне распечатайте, пожалуйста, список больных с адресами

ителефонами, к которым ядолжна сегодня после работы зайти. Сколько их? Около пятнадцати?

Алевтина Григорьевна тяжело, но немного наигранно вздохнула:

—Не пятнадцать, а семнадцать, если не ошибаюсь. Беднаявыбедная, мы-тодомойпойдем, авамещеполгорода обойти, по больным пройти.

—И всех вылечить. И мам успокоить. Они больше детей боятся.

Медсестра вошла в кабинет, села за компьютер, Мария в это время присела на банкетку для осмотра, устало запрокинула голову, закрыла глаза. Так она сидела неподвижно несколько минут.

Медсестра достала лист бумаги из принтера, обернулась к Марии:

—Машенька, вотсписок.

Мария вздрогнула.

81

—Заснула... Представьте, задремала, даже сон какой-то видела...

—И немудрено, голубушка, при ваших-то нагрузках... Вот, смотрите, Антона Ливанова из Питера поставилавсамыйконец. Уегоотцаполучилосьпроконсультироваться с вами по телефону? Уж больно вежливый

илюбезный он был. Не смогла я ему отказать. Дала ваш номер. Не сердитесь?

Медсестра захихикала, вспоминая разговор потелефону с отцом Антона Ливанова.

—Онприходилнапрошлойнеделе, безрегистрации не пустили. Ну правила у нас такие. Он говорит, у ребенка температура несколько дней держится, а ему отвечают в регистратуре — вызывайте скорую, везите

врайцентр. Или на машине домой в Питер.

—Это кто же у нас такой умный в регистратуре? — Марию явно раздражало такое самоуправство со стороны младшего медицинского персонала.

—Да Любовь Ивановна, она у нас человек строгих правил и старой закалки, у нее муха не проскочит.

—То мухи, а то больные дети, — Мария взяла листок и жирно обвела карандашом телефон Ливанова.

Затем она быстро окинула список взглядом, свернула его и убрала в сумку:

—Если будут звонить родители, скажите, что ко всем сегодня приеду, но могу припоздниться. Очень много вызовов.

Мария накинула пальто, закрыла дверь кабинета, медсестра кивнула ей вслед.

Она вышла из поликлиники, нажала на брелок с ключами от машины. Автомобиль звонко отозвался и замигал фарами.

82

Мария устроилась на водительском сидении — открыла сумочку, достала список адресов, внимательно просмотрела его.

«Еще столько вызовов... И мальчик Антон Ливанов из Питера. Зачем его к нам занесло, втакую глушь? Почему звонил его отец? Не мать. Обычно матери обрывают телефоны, когда дети заболевают», — размышляла она, в сумерках подъезжая к единственной в городе гостинице, в которой жили Антон Ливанов и его отец.

Мария поднялась на второй этаж. Постучала. Дверь открыл Сергей. Мария узнала мужчину, который несколькими днями раньше спрашивал у нее дорогу к монастырю, и почему-то удивилась, увидев его здесь. Она хотела было напомнить ему об их встрече, но не стала этого делать. Просто сухо поздоровалась, Сергей пропустил ее внутрь номера:

—Доктор, как хорошо, что вы пришли. У вас в поликлинике сплошная бюрократия: без местного полиса не принимают, а у нас прописка питерская. А частных клиник у вас в городе нет.

Мария молча разделась.

—Где у вас можно руки помыть?

Сергей проводил ее в ванную, дал полотенце. Мария зашла в комнату, где спал Антон, и присела рядом на кровать.

—Сейчастемпература какая?

—Он на нурофене, 37 сейчас. Утром была 39.

—Катаральные явления какие?

—Что? — не понял Сергей.

—Сопли, кашель?

—Да, сопли немного.

—Мне нужно разбудить ребенка, чтобы послушать.

83

Мариятихонько погладила Антона по щеке:

—Малыш, просыпайся. Доктор пришла тебя посмотреть.

Антоноткрылглазаиужехотелзаплакать, ноМария улыбнулась ему, ласково погладила по груди:

—Чи-чи-чи, не надо плакать, все хорошо, твой папа рядом, доктортебя вылечит.

—Папа, я видел эту тетю у монастыря. Она бежала куда-то.

Сергей удивился:

—Доктор, то-то я думаю, откуда я вас знаю. Очень лицо знакомое. Вы же на прошлой неделе показывали мне, как пройти к храму.

Мария не удивилась, не подняла голову, вообще никак не отреагировала на слова Сергея. Она почувствовала, что очень устала. «Нет, мне не надо сейчас за это все цепляться. Я совсем не готова за это цепляться».

Она достала из медицинской сумки инструменты для осмотра и, не поднимая головы, ответила:

—Да-да, я вас тоже помню, извините, мне сейчас надо послушать ребенка. Дружочек, садись спинкой ко мне, — Мария приставила фонендоскоп и стала внимательно слушать.

Мария долго и тщательно осматривала ребенка, измеряла ему температуру, заглядывала глубоко

вгорло.

Наконец она обернулась к его отцу:

—Простите, не знаю вашего имени-отчества...

—Сергей.

—Сергей, у Антона бронхит, нужно начинать прием антибиотиков, температура не спадает больше трех дней. И мне это не нравится.

84

—Доктор, я могу его отвезти в Питер? Домой? Мы сами оттуда, сюда приехали на пару дней и задержались. И мне очень нужно вернуться.

—Я бы не советовала вам сейчас ехать так далеко. Ребенок болен, он должен находиться под наблюдением врача, вы только начнете прием антибиотика,

авдороге мальчику можетстатьхуже. Вам необходимо остаться.

Сергейтяжело вздохнул:

—Когда ему станет легче? Когда мы сможем уехать домой?

—Сергей, я не могу вам ничего гарантировать. Я вижу ребенка впервые. Обычно детский организм хорошо реагирует на прием антибиотика, улучшение должно наступить через пять-семь дней. Давайте будем наблюдать. Ничего катастрофического я не вижу, легкие чистые, но сейчас нехорошая вирусная ситуация в городе, многие детки тоже болеют, и, к сожалению, если не наблюдать ребенка, можно упустить момент начала пневмонии, — Мария собрала инструменты, что-то написала в рецепте, передала его Сергею.

Антон с интересом слушал беседу отца с Марией:

—Атытеперьбудешькнамкаждыйденьприходить? Мария улыбнуласьАнтону:

—Да, каждый день приходить. Ты не против? Антон улыбнулся:

—Я не против, аты, папа?

Сергей улыбнулся и проводил Марию до двери:

—Доктор...

—Мария Геннадьевна.

—Мария Геннадьевна, спасибо. Вы очень внимательный врач, — Сергей провожал Марию долгим

85

взглядом, пока та не скрылась за поворотом гостиничного коридора.

На следующее утро Мария спросила в регистратуре поликлиники о Сергее и маленьком Антоне. За стойкой сидела дородная блондинка с Вавилоном на голове, мощно зафиксированным средствами для укладки, тонко прореженными черными бровями

идлинными толстыми стрелками над линией ресниц. По ее виду было понятно, что работает она здесь так давно, что никто точно и не знает, сколько времени. Любовь Васильевна была воплощением местных бюрократических обычаев, ангелом-хранителем врачей

ипациентов и древней обережной силой здешних мест. Любовь Васильевна знала всех и вся по имени-

отчеству: не только медиков, медсестер, нянечек и уборщиц, но и маленьких пациентов, их мам, пап, бабушек, дедушек и всю их родню до седьмого колена. Она всегда вовремя поздравляла старший медицинский состав не только с их днями рождения, но и с юбилеями, годовщинами свадеб и профессиональными праздниками их домочадцев. В общем, Любовь Васильевна была главным и самым важным человеком в маленькой провинциальной детской поликлинике. Все боялись и почитали ее — как силу, на которой держится местный уклад.

Мария повторила свой вопрос об Антоне. Любовь Васильевна ответила не спеша, тщательно подбирая слова и глядя на Марию поверх очков:

—Да-да, приходил на прошлой неделе, но так как полис у него питерский, принять не смогли.

—Да вы понимаете, что там ребенок больной пять дней в гостинице с температурой? А если бы пневмония? — Мария не отступала.

86

—Мария Геннадьевна, вы здесь человек новый, возможно, не знаете, у нас строгое предписание — без полиса не принимать. И вообще, непонятно, почему папаша его домой не отвез? — Любовь Васильевна

сдостоинством выговаривала каждое слово.

—И правильно сделал, что не отвез. А если бы температура подскочила в дороге? Судороги? Вы вообще понимаете, как это опасно? — Мария взяла медкарты пациентов и пошла к своему кабинету вдоль по коридору.

—Понаехала тут питерская фифа, — прошипела ей вследнедовольнаяЛюбовьВасильевна.— Порядкисвои устанавливает.

Мариявошлавкабинет, положилакартыпациентов, села в кресло, откинула голову. Затихла. Дверь заскрипела, Мария вздрогнула. Вошла ее напарница.

—Маш, ты нормально? Что-то бледная, — женщина озабоченно посмотрела ей в лицо.

—Да нет, нормально все, устала немного, — Мария встала и заварила себе кофе в чашке. — Кать, а ты не знаешь эту историю с питерским мальчиком?

—Знаю, конечно, на прошлой неделе папаша его приходил, требовал, чтобы их посмотрели. Но ты же знаешь, мы без полиса не имеем права принимать, —

Катя листала бумаги, что-то записывала, отмечала

вблокноте.

—А если у ребенка что-то серьезное? — Мария не отступала.

—Если что-то серьезное, тогда вызывать скорую

ивезти в областную больницу. Других вариантовнет, — безапелляционно заявила Катя.

—Это я уже сегодня слышала. Ида. Я смотрела этого мальчика вчера, — Мария вздохнула.

87

—Ну я так и предполагала. Не боишься ты служебных взысканий.

—Яуженичегонебоюсь, — Марияуткнуласьвэкран компьютера. — Между прочим, у него бронхит. И температура держится пятьдней.

—А ты — мать Тереза, которой надо спасти весь мир? — Катя ехидно посмотрела на Марию.

—Нет, я просто детский врач, который выполняет свою работу, — Мария выключила компьютер и вышла из кабинета.

За окном кабинета полыхало осеннее солнце. Оно потихоньку спускалось за горизонт, откуда поднималась предзимняя сиреневаятьма.

Мария оставила машину на парковке поликлиники

ипошладомойпешком. Онаиногдапозволяласебеникуда не торопиться и впитывать вечерние сумерки. Прошла мимо любимого кафе, втянула ноздрями пряный запах кофе. Открыла дверь, зашла, села за свой любимый столик у окна. К Марии подошла молодая официантка:

—Мария Геннадьевна, вам как обычно?

—Да, Юленька, капучино с сиропом «имбирный пряник». Как ваш малыш?

—Уже в порядке, спасибо вам. Уши совсем прошли, сейчас будем в садик выходить, — девушка улыбнулась

ипоказала на экране айфона фотографию улыбающегося маленького мальчика.

—С садиком поосторожнее пока. И самое главное, не забывайте про витамин Д, это важно, — Мария внимательно посмотрела на официантку.

Юленька принесла большую чашку с дымящимся напитком, Мария залюбовалась сердечком из корицы, тонким слоем выложенным на кофейной пенке:

88

—Как вы так ловко умеете выкладывать сердечки? Всегда просто произведения искусства, — Мариядосталателефон, навела камеру, щелкнула. Показала официантке фотографию.

—Выкладывайте скорее. Кстати, как вас найти в соцсетях? — официанткавзялателефон, открылаинстаграм.

—Меня нет в соцсетях, хотя это совсем не модно, — Мария улыбнулась. — А сердечко я отошлю дочке.

—У вас есть дочка? А я-то думаю, откуда вы так ловко с малышами управляетесь? А она не с вами живет? Вы же одна здесь? Ой, простите, я что-то не то спрашиваю... — Юленька смутилась, ее щеки мило залило краской.

Мария улыбнулась:

—Всевпорядке. Уменядочкаужевзрослаяиучится

вПерми в балетном училище, — Мария открыла фотографию Ирины нателефоне и показала официантке.

—Ой, как похожа на вас! Красивая такая! Я тоже мечтала быть артисткой, даже занималась в местном Домекультурывтеатральнойстудии. Ой, МарияГеннадьевна, извините, пора к другим посетителям.

Юленька быстро упорхнула к другим столикам. Мария еще раз полюбовалась снимком сердечка из

корицы и отправила его дочери. Через минуту пришел ответ: «Очень мило». Мария написала:

«Иришка, я знаю, что ты на каникулы собираешься домой, давай ятебя встречу и отвезу?»

«Не стоит. Меня встретят». «Кто?» «Потом расскажу».

«Хорошо, ключи у Ольги, она откроетквартиру». «Спасибо».

«Давай увидимся? Я хочу приехатьдомой».

89

«Уменянебудетвремени, репетициицелымиднями». «Иришка, ты еще не простила меня?» «Я недумала об этом, мам. Извини, мне пора бежать

на репетицию». «Иришка, люблютебя».

Мария подождала ответа. Его не было.

Она оставила деньги под чашкой, кивнула официантке, вышла из кафе.

Над городом лежали сиреневые сумерки. Солнца не было. Молодой месяц торчал посреди синеющего неба. В неподвижном осеннем воздухе стоял едва слышный колокольный звон.

* * *

Сергей сидел у постели Антона, вглядывался в столбик термометра, который остановился на отметке 38,7. Сергей растерянно взялтелефон, что-то поискал:

— Черт, я ж номер ее не взял.

Он вбил в поисковую строку: «Доставка лекарств в Тихвине», пролистал результаты поиска.

Антонтихо произнес:

—Папочка, а когда я выздоровлю? Сергей погладил его пылающий лоб:

—Скоро, нам с тобой осталось понять, как купить лекарства, которые нам выписала доктор.

—Папочка, аптека рядом, сходи, а я тебя дома подожду.

—Аты у меня совсем взрослый и не испугаешься?

—Нет, толькоты возвращайся скорее.

—Сыночек, другого выхода нет. Придетсятебе полчаса посидеть одному, — Сергей быстро накинул куртку, взялбумажник, оставилупостелиАнтонастакансводой.

90