Бог встречает осенью…

Мария еще раз набрала, услышала длинные гудки, набрала еще раз. Отложила телефон, что-то посмотрела в блокноте, потом в компьютере, открыла электронную почту, в папке «Входящие» было пусто. Мария зашла в «Исходящие», скопировала текст писем Сергею ЗиботарюиАлексуМаверику, сверилатекстсэлектронным переводчиком, отправила письма по электронным адресам.

Снова позвонила:

—Георгий Иванович, это Игнатьева. Здравствуйте. Да, очень давно не слышались. Как внук? Ну отлично. ГеоргийИванович, извините, мнесейчаснедоразговоров. Простите, пожалуйста, у меня сейчас сложная ситуация... На руках умирает очень близкий мне человек... мужчина... почти муж... Да, спасибо. Георгий Иванович, у него аневризма аорты. Восходящая. Нужна операция. Есть хирург. Из Ганновера. Его нужно уговорить приехать сюда.

Мария стала ходить по комнате из угла в угол.

—Нет, туда невозможно, он сейчас в клинике, он плох, вчера был приступ ишемии, трогать его нельзя. Он не может лететь. Да, здесь есть профессор Сокольский. Но у него сломана рука. Нужно, чтобы Маверик прилетелсюда. Янемаленькийребенок, нувыжезнаете. Да, я всю жизнь в медицине. Я знаю, что это невозможно. Но я верю в то, что это возможно. Помогите мне. Я вас оченьпрошу. Да, жду. Я верю, что вы мне поможете.

Мария положила трубку. Села у компьютера, открыла электронную почту. Во «Входящих» было пусто.

Мария посмотрела на часы: 23.11, 23.16, 23.35, 23.43...

Мария будто перетекла в циферблат старинных настенных часов. Она чувствовала, как кровьпульсирует,

151

сливаясь с секундной стрелкой, которая была очень маленькой и двигалась очень медленно. Так медленно, что Мария будто проживала каждую секунду, как год, нет — несколько лет. Длинных, томительных лет, заполненных липкой холодной пустотой.

Наконец телефон несмело тренькнул, на экране высветилась иконка сообщения. Мария схватила айфон, он предательски выскочил из рук, упал на пол. Она нагнулась, подхватила аппарат, подняла. Стеклотреснуло на середине экрана. Мария судорожно проводила пальцем по разбитому стеклу, но экран не поддавался, прочитатьтекстбыло невозможно.

—Черт, черт, пожалуйста, ну только не сейчас, не сейчас, ну пожалуйста!

Наконец экран ожил, сообщение открылось: «Маша, позвоните мне. Георгий Иванович».

Мария быстро набрала номер. Голос ее дрожал:

—Георгий Иванович, да, я слушаю. Да, записываю. Да, звоню. Спасибо, спасибо вам огромное. Я вам очень благодарна!

Она позвонила следующему абоненту:

—Да, простите, чтотак поздно. Доброй ночи. Да, это Мария Игнатьева. От Георгия Ивановича, — Марии все еще не удавалось справиться с дрожью в голосе. — Да, мне оченьнужно связаться, да, я поняла, вы знаете это. Да, записываю. Сергей Зиботарь. Скажите, он часто видит доктора Маверика? Постоянно? Он его ассистент? Да, благодарю вас. Спасибо.

Через полчаса на ее компьютере было открыто окно видеоконференции. По другую сторону экрана сидел мужчина средних лет, его темные волосы были прикрыты светло-салатовойдокторской шапочкой, а халат украшал бейдж «Sergey Cheboter professor».

152

Настроив звук, Мария заговорила:

—Сергей, здравствуйте. Мы на самомделе знакомы.

ЯМария Игнатьева, два года назад мы встречались на медицинской конференции в Мюнхене.

Зиботарь улыбнулся:

—Да, Мария, я помню вас. Это не мой профиль, но я заслушался вашим выступлением. Я даже здесь пересказывал его своим студентам. Ну тезисно, конечно, насколько мог. Что вас привело ко мне?

—Сергей, мне нужна ваша помощь. Мой близкий человек можетумереть отаневризмы аорты.

Доктор вздохнул и перебил:

—Восходящая или брюшная?

—Восходящая, втом-то и дело.

Он вздохнул:

—Это усложняетситуацию. Продолжайте.

—Больной... Его тоже зовут Сергей, фамилия Ливанов, должен был прилететь к вам на прошлой неделе.

—А, да, я помню. Потом что-то перенесли, сказали,

свизами были проблемы. Мне это странно, обычно медицинскую визу даютдовольно быстро.

—Сергей, он остался из-за меня. Мне не дали визу. Вернее, не успели. Вчера у него был приступ ишемии. Лететь ему никак нельзя.

—Нельзя, — вслед за Марией повторил Зиботарь.

—Аздесьоперироватьего не берутся из-за восходящей аорты.

—У вас есть Сокольский — настоящий кардиологювелир.

—Унего сломана рука.

—Черт.

—Сергей, я прошу вас поговорить с профессором Мавериком. Попросить его прилететь.

153

—Мария, боюсь, в этом я не смогу вам помочь.

Упрофессора расписание очень жесткое. Он даже в отпуск не идет в этом году. А у вас срочная операция. Еенужноделатьзавтраже. Край— послезавтра,— Зиботарьсокрушенно покачал головой.

—Сергей, я все знаю. Но войдите в мое положение, — неожиданно для себя Мария заплакала. — Простите меня, пожалуйста. Я медик, нам проявлять эмоции недопустимо. Но я не могу, понимаете, не могу, — Мария зарыдала в голос, — простите, понимаете, мы только-только встретились, мы полюбили друг друга, мы решили ехать вместе, он остался из-за меня. Если с ним что-то случится, я никогда себя не прощу.

Мария рыдала в голос. Ее плечи прыгали в отражении компьютерного экрана, доктор Зиботарь молча смотрел на нее. Как только Мария успокоилась, он произнес:

—Мария, я все понял. Я постараюсь. Но не гарантирую. Присылайте мне все документы, которые есть. Времени катастрофически мало. То есть его вообще нет. Я позвоню вам завтра утром.

Мария подалась вперед, бросилась к Зиботарю, будто их не разделяла стена экрана компьютера.

—Спасибо вам. Спасибо большое. Я верю, что все получится.

—Если все получится, то все будет хорошо. Маверик ненавидитпроигрывать.

Докторпопрощался, экранвидеоконференциипогас. МарияподошлакТихвинскойиконеБожьейматери,

висевшей на стене.

—Богородице Дево, радуйся... — еле слышно зашептала она и встала на колени. — Милосердия двери от-

154

верзи нам, благословенная Богородице, надеющиеся наТяданепогибнем, нодаизбавимсяТобоюотбед, Ты бо еси спасение рода христианского... — она снова зарыдала. — Богородице, сохрани его, спаси его, на Тебя уповаю, помоги ему, пусть Маверик согласится, пусть операцияпройдетхорошо, молюТебя, спасиемужизнь, люблю его всей душой, всем сердцем. Ты же мне дала егонедлятого, чтоботнять, молюТебя, ПресвятаяДева, спаси его...

Мария до утра простояла на коленях перед иконой, с рассветом тяжело поднялась, прилегла на диван. Когда она подскочила от резкого звука звонка, на часах было 10.30! Она же спала пятьминут, почему время бежиттак быстро?!

Наэкраневысветилсянезнакомыйномерснероссийскимкодом. Мариясхватилатрубку, выдохнулавнее:

— Алло?!

* * *

Днем в палате Сергея была суета. Мария, Антон и Лизонька стояли возле кровати, на которой лежал Сергей. Мария заботливо поправляла ему одеяло.

— Папа, а чтотакое реанимация?

Сергей посмотрел на сына, погладил его по голове:

—Этотам, гдетвоему папе будутделать операцию. Антон заинтересованно продолжил:

—И что, будеткровь?

Сергей сделал страшное лицо и зарычал:

—Р-р-р-р-р... Да, и будетмного-много крови.

—Сереж, не пугай ребенка! — рассмеялась Мария.

—Пусть растет мужчиной, — полушутливо ответил Сергей.

155

Мария наклонилась к ребенку и погладила его по щеке:

—Антошка, ты уже большой, все понимаешь. Говорю с тобой, как со взрослым. Твой папа заболел, но его обязательно вылечат.

Антон обнял Марию:

—Апока папа будетболеть, ты будешьс нами жить? Сергей наклонился и взял ребенка на руки:

—Ну конечно, Маша будет с нами жить! Мы же ее никуда не отпустим!

После того как Антон и Лизонька ушли, Сергей прикрыл глаза.

Мария сжала его руку:

—Все будетхорошо. Я стобой.

Сергей повернулся к ней:

—Я вот что хотел сказать. Ты медик. Хороший медик. Тебененадообъяснять, чтозаоперациямнепредстоит. Это как в рулетку сыграть. Молчи. Сейчас я говорю. Если все хорошо пройдет, и я останусь жив... да...

так вот... Машенька, не перебивай... — он с силой сжал

ееруку. — Мы договорились с тобой расписаться, когда я выйду из больницы. Ты мне обещала. А если ты останешься одна...

—Сережа, ну пожалуйста... — в ее глазах блеснули слезы.

Сергей жестом остановил ее:

—Так вот. Если ты останешься одна... Я не могу ни на чем настаивать... Мы оба взрослые люди. У каждого из нас своя история за спиной... У тебя взрослая дочь в Перми, у меня Антошка в Питере... Последние пять лет, покаяневстретилтебя, яжилтолькодляАнтошки. Маш, я немного волнуюсь... — он снова прикрыл глаза. — Машенька. Жаль, что так поздно и не совсем во-

156

время. Жаль, что забегалисьс этими эпикризами и еще не расписались... Но все еще впереди... Я надеюсь...

Ты послушай меня. Еслиты останешься одна, прошу об одном. Позаботься об Антошке. Он начал привыкать к тебе, не бросай его... Я, конечно, не в праве просить тебя об этом... Но он останется тогда совсем один. Лизонька уже старая. Все что у меня есть: квартира, дома, все-все я оставлю опекуну Антона. Я хочу, чтобы этим опекуном стала ты. Просто подумай об этом... прошу, не говори ничего сейчас. Просто подумай... все скажешь мне после операции...

Мария прижалась к Сергею:

—Сереженька, всебудетхорошо! Тебябудетоперировать светило кардиологии. Золотые руки. Зиботарь уже заказалбилет, иМаверикприлетитзавтранаоперацию.

Далеко за окном в высоком небе качались разноцветные воздушные шары. Сергей удивился:

—Фестиваль воздухоплавания какой-то... Маш, ты какое-то чудо сотворила. Я до сих пор не могу понять, как тебе это удалось— сам Маверик прилетает в Питер ради какого-то меня.

Мария легко коснулась губ Сергея:

—И главное — он не любит проигрывать. Поэтому не волнуйся, верь— все будетхорошо.

Он ответил на поцелуй.

—Машенька, родная, я почти спокоен. Они дают веселящиетаблеткипередоперацией. Мнесказаламедсестра по секрету, что это наркотики. Так что повезут на каталке наркошу. Ну улыбнись, любовь моя, — Сергей нежно провел пальцем по шее Марии. — Девочка моя, завтра приходить не надо, прогуляйся по городу, походи по магазинам.

157

—Сережа, я завтра обязательно приду и провожу тебя на операцию. И слышать ничего другого не хочу.

В палату зашла молоденькая медсестра:

—Добрый вечер, Сергей! Готовы к заселению?

Он обернулся к девушке:

—Яна, это моя жена Мария. Просится завтра проводить меня на операцию. Ее пустят?

Медсестра улыбнулась:

—Ну, только в качестве исключения — у нас можно

ина ночь остаться, и в реанимацию прийти.

Сергей засмеялся:

—Вотзачем вы это сказали? Машатеперьпоселится здесь.

Мария оживилась:

—Конечно, вы мне еще стул принесите. И подушку. Сереж, не возражай мне, пожалуйста.

На следующее утро Сергей уже лежал, обвешанный проводками. Мария стояла у окна, листала документы. Зашла медсестра, проверила показатели на мониторах:

—Сергей, как вы себя чувствуете?

—Как самый здоровый человек на свете, спасибо, когда приборы снимете?

—Как врач разрешит, так сразу и снимем. Процесс подготовки организма к операции у вас долгий, операция будет сложнейшая. Еще недельки две потом придется у нас полежать. И вообще, вы теперь у нас местная знаменитость, весь центр гудит, что ради вашей операции к нам сам профессор Маверик летит. Мы два года назад просили его принять участие в конференции, которую наше руководство организовывало, он смогтолько по скайпу. Ну да ладно, отдыхайте.

158

Медсестра повернулась к выходу и столкнулась с влетевшим в палату взволнованным Сокольским, который, не здороваясь, затрещал:

—Это немыслимо, просто немыслимо, Маверик оперирует в нашем центре, а моя чертова рука сломана, и я не могу ассистировать, но я все равно буду рядом, потому что это же немыслимо! Яна, принеси мне все документы по нашему больному, срочно же!

Сокольскийбудтоневиделникоговпалате, онплюхнулся на стул, положил ногу на ногу, нервно задергал ботинком и уставился в окно.

Сергей и Мария опешили от такого вихря. Они переглянулись между собой, наконец, Сергей произнес:

—Профессор, здравствуйте.

Сокольский повернулся и сказал будто в пустоту, не обращая внимания на присутствующих:

— Добрый день.

Мария обратилась к Сокольскому:

—Может, воды?

—Спасибо.

—«Спасибо, да» или «спасибо, нет»?

—Спасибо, нет.

—Доктор, с вами все в порядке? — участливо поинтересовалась Мария.

Сокольский наконец повернулся к Марии и Сергею.

—Совсем не в порядке. Чертов гипс. Я с детства, вернее, с поступления в ординатуру мечтал ассистировать Маверику. Про него уже тогда, а это было больше пятнадцати лет назад, слагали легенды. И что же? Внезапный Маверик завтра оперирует у нас в центре,

ая хожу как полный медицинский импотент.

159

Мария и Сергей засмеялись:

— Доктор, ну что же вытак про себя...

Дверь снова распахнулась, скрипнула, протестуя против столь стремительно влетающих в палату посетителей, и на пороге появился такой же взволнованный Димон.

Онтоже начал стрекотать без предисловия:

—Серега, это ж какая новость!

—Да, мы знаем, что весьцентр гудит. Димон, познакомься, этоМария. Мояжена. Машенька, аэтоместный донжуан, а по совместительству весьма прекрасный кардиологи мой другдетства Дмитрий.

Димон остановился как вкопанный и уставился на Марию:

—Такэтовытаволшебница, чтопривезлапрофессораМаверикасюда? Ноянезнал, чтовы... жена... Серега, вы когда успели? И никакой я не донжуан, а верный муж, — Димон подмигнул Сергею.

—Еще не успели, но сразу после операции ждем вас всех на свадьбу, — Сергей ласково погладил ладонь Марии.

Димон присвистнул. Сокольский мрачно попросил:

—Не свисти, денег не будет. Хотя зачем деньги, когда мечта всей жизни — фьють — и пронеслась мимо. Как фанера над Парижем... — Сокольский изобразил рукой взлетсамолета.

Димон замялся:

—Я что хотел сказать-то. Меня поставили вторым ассистентом к Маверику...

Мария дотронуласьдо плеча Димона:

—Дима, я поздравляю вас. Это честь — работать вместе с докторомтакого уровня.

160