Бог встречает осенью…

Сторож усмехнулся в усы:

—Ну милый мой, как это что? Знамо дело что — то же, что и все остальные делают... Маленький, что ли, не понимаешь сам?

Сергей раздраженно развернулся и ушел, не прощаясь.

Сторож закричал ему вслед:

—Эй, мил человек, да не злись, не надо, вижу я — цветочки у тебя, вижу. Мария — женщина красивая, правильная. Городок у нас маленький, все все про всех знают. Бегаетонапоутрамивечерам. Умонастырского пруда ищи ее.

Сергей обернулся и махнул сторожу:

—Спасибо!

Быстрым шагом он пошел к монастырскому пруду. Пушистый белый снег ласково ложился на его куртку. Сергей прибавил скорости. Под светом фонарей стала видна одинокая движущаяся фигура. Сергей быстро подошел к ней, почти подбежал.

Мария не сразу обернулась, когда он позвал ее. В ее ушах белели наушники. Сергей подбежал к ней сзади, схватил ее в охапку, показал ландыши раньше, чем показался сам. Мария вздрогнула от неожиданности, испуганно обернулась.

—Это я, не бойся.

—Что ты здесь делаешь?! Ты же недавно уехал... — растерялась она.

—Я забыл кое-что. И вернулся.

Егопоявлениеночьюзатристакилометровбылоабсолютно искренним, и Мария пошла за этой искренностью, за его восхищенным взглядом, она нырнула в его восторги утонула в нем.

141

На небе блеснула сочная белая луна. Она будто отодвинула надоедливые сизые тучи и полноправной хозяйкой вошла в свои ночные владения. Снег засверкал в лунном свете, радостно распушился, завертелся в вальсе.

Сергей нежно убрал с лица Марии выбившуюся из-под шапки прядь волос. И поцеловал ее.

— Вотчто я забыл...

В спальне Марии на тонкой ткани ширмы плясали тени — мужчина и женщина танцевали вечный танец любви.

Ранним утром за окном стояла промозглая темень. Луна уступила место солнцу, которое, с трудом пробившись тонким позолоченным светом сквозь плотные лиловые тучи, засверкало, заблестело неожиданно ярко и радостно. Снег, устав от ночного танца, лежал на ветках деревьев белым одеялом. Солнечные лучи, будто заигрывая со снежинками, перепрыгивали с дерева на дерево, застревая в мощных кронах вековых городских лип.

На прикроватнойтумбочке в спальне Мариилежали часы-тонометр Сергея. Прямо на них был брошен впопыхах сдернутый вчера вечером бюстгальтер. Мария подмигнула ему, будто тайному сообщнику и, накинув свитер Сергея, вышла на балкон. Она стояла и улыбалась счастливой улыбкой утреннему небу, просыпающемуся городу и восходящему, пронзительно яркому солнцу. Подобнотому, каквнезапнораспускаетсязасыхающийнаподоконникецветокпослеобильногополива, вместе с солнцем просыпалось ее сердце.

Сергей подкрался сзади, крепко и нежно обнял ее, приподнял ее волосы, поцеловал в шею. Она потерлась

142

подбородком о его предплечье, откинулась, прижалась к нему и затихла в его руках.

Все их сомнения, поиски ответов на непоставленные вопросы, метания, отрицания, ожидания, мысли друг о друге, стремление друг к другу, эмоции и чувства— все это сошлось воедино и обрело смысл.

Начинался день. Мария прошептала:

—Я открыла дверьтогда. Почемуты не пришел?

—Я приходил. Дверь была закрыта.

—Почему жеты не открыл ее?

—Чувствовал себя неловким мальчишкой, представляешь? В моем-то возрасте.

—Какой утебя возраст? Вообще не возраст...

—Да и не в этом дело. Боялся втебе завязнуть...

—Утебя кто-то есть в Питере?

—Нет. Ничего такого, что можно было бы назвать отношениями.

—Тогда чеготы боялся?

—Боялся влюбиться.

—Почему?

—Мне нельзя любить.

—Как это человеку нельзя любить? Зачем же тогда жить?

Сергей внимательно посмотрел на Марию:

—А я и не живу. Я умираю.

Через час они сидели на кухне. Мария налила в чашки кофе, подошла к плите, перевернула на сковороде жареные сырники.

— Сережа, ты сейчас езжай, у тебя в десять совещание, я за пару дней закончу все дела, возьму отпуск и приеду к тебе. И мне надо срочно сделать шенген-

143

скую визу, я полечу с тобой в Ганновер на операцию.

Ятебя не оставлю.

—Машенька, столько хлопот из-за меня. Я не хочу, чтобыты меняла свои планы.

—Мои планы— быть стобой. Адеток местных и без меня вылечат. Ятебя одного не отпущу.

Сергей встал и обнял Марию:

—Я сделаютебе визу, давай загранпаспорт.

Сергей позвонил потелефону:

—Толь, планы меняются. В понедельник я не улетаю, всепереносимнадвенедели. Почему-почему? Потому что я так сказал. И вот еще что. Надо сделать еще один срочный шенген. Да. И билет мой сдать, новый купить. Два новых. На мое имя и на имя Игнатьевой Марии Геннадьевны. Да, ты не ослышался. Все. Молчи. Потом поговорим.

Сергей отложилтелефон. Мария обняла его.

—Поезжай, опоздаешь. Антошку поцелуй от меня.

Яприеду в Питер, надо квартиру мою открыть. Сто лет там не была. Буду приходить к вам в гости.

Сергей замахал руками:

—Об этом не может быть и речи, ты приедешь прямо ко мне. И будешь жить с нами.

Мария отошла к окну:

—Это неудобно. Я отвыкла жить с кем-либо. Сергей подошел к ней и обнял:

—У тебя будет две недели, чтобы привыкнуть заново. А потом — либо отвыкнуть снова, либо привыкнуть совсем...

До ее сознания вдруг дошло, каким же теплым он был. Запах его тела окутывал Марию с ног до головы, она впитывала его каждой клеткой кожи, и ей это нравилось. Рядом с ним Мария ощущала себя настоящей

144

МАРИЯ И СЕРГЕЙ

Мария сладко потянулась в кровати, легко встала, накинула халатик, прошла на кухню.

За окном ярко светило холодное зимнее солнце. Покронамвековыхбульварныхтополейвеселоскакали солнечные зайчики. Утренний свет золотил треугольные крыши соседних домов и проваливался во дворыколодцы.

Сергей достал хлеб из тостера. Мария обняла его. Приподнялась на цыпочках, прошептала Сергею в ухо.

— Я. Самая. Счастливая. Женщина. На свете. Сергей внимательно следил заджезвой сдымящим-

ся кофе, но наклонился к ней и поцеловал.

—Маша, аккуратнее, мне надо кофе с плиты снять! Слушай, я сейчас тебе приготовлю настоящий кофе.

Сгвоздикой, кардамоном, мускатным орехом и даже с перцем!

Мария покусывала его за ухо:

—Может, не надо перца?

Сергей перегнулся через плечо и потерся носом

ощеку Марии:

—Надо обязательно! Еще и щепотку соли добавлю. О, смотри какая пенка поднимается! В палец толщиной! Антошка наберет песка, мы с тобой смешаем его с солью, засыпем в чугунную сковородку, поставим на огонь— все! Настоящий кофе готов!

—Где жты научился этому искусству?

—В студенческих экспедициях. Я когда окончил исторический факультет, уехал в Крым на раскопки. Вот в Бахчисарае меня этому, как ты говоришь, искус-

146

ству татары и научили. Там джезву зарывают в песок, который нагревают. Такой кофе ни в коем случае нельзя кипятить, потому что перекипяченным его пить невозможно. Горькая отрава!

Сергей потянулся и достал с высокой полки старинную джезву:

—Ты только посмотри, какая красота у меня сохранилась. Один старец пещерный подарил. Представь, жил в пещере, никаких вещей, но турка была. Они без кофе не умеютжить.

Мария повертела в руках вещицу. Сергей с удовольствием продолжил:

—И обрати внимание, на дне каждой джезвы ставится цифра, обозначающая количество чашек кофе, котороеможновнейсварить. Какоготолькокофеяутатар в Крыму ни попробовал! И со взбитым белком,

ис перцем, и с куркумой. И у всех названия были диковинные. Например, кофе «Хан-Гирей». Как звучит?

—Я и не подозревала, что ты у меня знатный бариста! — рассмеялась Мария.

Сергей шутливо выставил грудь вперед:

—У меня еще целая куча достоинств, о которых ты

ине подозреваешь! — Сергей пытался уследитьза кофе

иодновременно целовать Марию. — Машка, котенок, я опоздаю на работу.

—Подождуттвои сотрудники.

—Они-то подождут, клиенты ждать не будут. Сергей ласково отстранил ее, снял джезву с плиты

икрепко сплел руками кольцо вокругМашиноготела...

Полчаса спустя Мария снова потягивалась в по-

стели:

— Боже, какая я счастливая! Сергей одевался перед зеркалом.

147

—Машенька, завтрак на столе, а вечером у нас с тобой кино, вино и домино.

Он улыбался, видя в зеркале, как Мария нежится на тонких бежевых простынях.

—Да, любимый, помню, вечером опять будем смотреть какой-то американский боевик. Выстрелы, взрывы, парни в бронежилетах. Неужели вот этого тебе не хватает?

Сергей повернулся, подошел к кровати, взял лицо Марии в свои ладони:

—Общения стобой не хватает. Посему имею полное право насладиться свободным вечером с ворчливой женщиной. Нет, ну не твои же слезливые лав стори мы будем смотреть? И потом. Послезавтра Антошка с няней прилетаютиз санатория. Ачерез неделю мылетим

вГанновер.

Он поцеловал Марию, поправил галстук, у двери спальни обернулся.

Она снова откинулась на подушки:

—Как я соскучилась по нашему Антошке, я так боялась, что он меня не примет...

—Тебя? Не примет? Да передтобой мужчине невозможно устоять. Даже маленькому, — рассмеялся Сергей, подошел к ней. — Мм, пахнетклубникой...

—Или иди, или оставайся, — Мария прижалась щекой к его ладони. — Алучше оставайся...

—Колдуньятымоя... Номненадоуходить, иначезавязну, утону в тебе, — Сергей поцеловал Марию. — Как жаль, что все так поздно началось и так быстро может закончиться.

Мария серьезно посмотрела ему в глаза:

—Ятебя не отпущу. Слышишь?

148

Его руки танцевали на ее теле извечный танец страсти. Внезапно он побледнел, остановился. Часытонометр тревожно запикали. Сергей схватился за грудную клетку, стал тяжело дышать, побледнел, стал оседать.

—Что? Что стобой? — Мария подхватила его, усадила на диван. — Где телефон, нужно скорую вызвать! — Мария металась по комнате.

—Алло, скорая, сердечныйприступ, мужчина, 55 лет! Адрес? Сереженька, какой утебя адрес? Сережа!!!!

Сергей упал на пол без сознания.

* * *

Мария сидела на больничной койке рядом с Сергеем. У окна стоял Анатолий. Дверь открылась, в палату вошелдокторДмитрий. Мариявстала, испуганноподалась к нему.

Сергей был бледен.

—Димон, ну чтотам?

—Серый, я тебя предупреждал, что времени нет.

Аты че наделал? Ты понимаешь, что сегодня чуть не умер?

—Так, прекрати нас пугать.

—Серега, тебеуженельзяникудалететь, надоискать того, кто сделаетоперацию здесь. Причем экстренно.

—УСокольского рука...

—Да все уже в курсе про руку Сокольского.

—Надо попробовать убедить Маверика прилететь.

—Это нереально, врачи такого уровня не летают за пациентами по щелчку пальцев. Да и ты представляешь, сколько это будетстоить?

149

—Алекс Маверик? Профессор из Ганновера? — быстро проговорила Мария. — Я найду его. Я попробую его уговорить.

Мужчины удивленно уставились на нее.

—Это невозможно! У него график операций на год вперед расписан, — скептически помотал головой Дмитрий.

—Нет ничего невозможного. Только надо в это верить, — твердо сказала Мария.

Мужчины помолчали. Анатолий первым нарушил молчание:

—Ну что ж. В нашей ситуации нам остается только верить.

Анатолий вышел из здания клиники, сел в автомобиль, позвонил Дмитрию:

—Да, это снова я. Слушай, пока Маша будет связываться с этим немецким профессором, давай срочно думать, что еще можно сделать. Ну потому что непонятно, что там у нее получится! Верить можно во что угодно, но чудес не бывает. Кто еще сможет сделать операцию? Думай. Только быстрее!

Вечером Мария сидела около раскрытого компьютера. Перед ней лежал блокнот, стояла чашка с остывшим чаем, телефон длинным белым проводом тя-

нулся к розетке. Мария кому-то звонила уже не

впервый раз.

—Да, мне очень нужны координаты Маверика или Зиботаря. Поэтомутелефонуниктонеподходит. Напочту я им написала. Мне очень нужно. Да, я понимаю — график, операции. Норечьидетожизниисмертичеловека. Да, вы правы, об этом всегда идет речь с этими врачами. Поверьте мне, я тоже доктор... Алло, вас не слышу! Алло!!!

150