Трансформация чтения студенческой молодежи. Монография

В своем большинстве информация о чтении студенчества содержится в материалах по исследованию различных социальных групп. В социологических исследованиях последних лет прослеживаются подходы к изучению чтения с учетом современных реалий жизни России (19, 41, 195, 219, 226, 228, 251). Авторы статей анализируя опыт студенческого чтения, ставят задачи исследования ценностных ориентаций постсоветского студенчества; социально-психологического развития студенческой молодежи; эффективности образовательной деятельности и т.п. Данные эмпирические материалы являются важнейшим условием формирования общетеоретической базы исследования чтения студенческой молодежи. Но их мало для осмысления характера и динамики чтения современного студенчества, а так же для проверки объективности оценок кризиса чтения со стороны самих читателей. Например. Н.А. Стефановская, описывая итоги социологического исследования, в котором треть респондентов составила учащаяся молодежь, отмечает: «По мнению респондентов читательская активность постепенно снижается и вытеснение чтения Интернетом и телевидением развивается, а престиж чтения падает. Чтение в сознании большинства людей прочно связано только с познавательно-интеллектуальными аспектами, поэтому при проявлении новых технологий обучения и получения образования, оно может быть отодвинуто на второй план» (229, с.118). Автор не комментирует данную читательскую оценку. Но, думается, мнение респондентов следует подвергнуть анализу. Престиж чтения действительно падает. Однако, нельзя согласиться с тем, что причиной являются новые информационные технологии. Здесь неверное понимание феномена чтения: поставлен знак равенства между социальным объектом – целостным чтением и его предметом – способом чтения (в данном случае, экранным чтением). Напрашивается так же вывод, что студенты не осознают функции чтения, рассматривают его только как источник информации в Интернете, не идентифицируют себя как читателей при экранном чтении.

41

Менее всего в социологических исследованиях отводится места выявлению трансформации чтения студенчества, причин и особенностей трансформационной активности студента-чита- теля.

Таким образом, в сложный период системных трансформаций общества чтение студенческой молодежи требует всестороннего изучения в целях её активной социализации и инкультурации. При этом следует учитывать, что изменения в чтении (его роли, статуса, функций, технологий), как сложном системном явлении обусловили трансформацию его исследований.

42

2. ЧИТАТЕЛЬСКАЯ КУЛЬТУРА КАК ПОКАЗАТЕЛЬ ТРАНСФОРМАЦИОННОЙ АКТИВНОСТИ СТУДЕНТА–ЧИТАТЕЛЯ

2.1Трансформация понятия

исодержания читательской культуры

На современном этапе трансформацию чтения студенческой молодежи нельзя охарактеризовать однозначно, только как прогрессивную эволюцию к более высоким качественным уровням. Данный процесс амбивалентен по отношению к миссии высшей школы. С одной стороны, идет развитие личности студента как субъекта познания, деятельности и общения, с другой, в этом процессе все более проявляется несовместимость личностноповеденческих характеристик студента-читателя и миссии высшей школы. Согласно развивающейся теории социокультурных трансформаций (70, 93, 95, 145) их основное содержание заключается в дифференциации существующих и возникновении новых структур. Одновременно растут новые компоненты, вызывающие новые напряжения по новым основаниям. Завершается трансформация установлением нового социокультурного баланса – по-новому противоречивого и относительного. Такая трансформация в динамике предстает, по определению Н.И. Лапина, как весьма сложная и многоаспектная, а ее вектор тем менее определен, чем радикальнее ее характер и чем на более ран-

43

ней стадии она находится (145, с.8). Л. Гордон пишет, что темпы движения социокультурных трансформаций на разных стадиях определяются сменой поколений и потому измеряются не годами, а десятилетиями (70).

В контексте социокультурной трансформации, как необходимой составляющей динамических процессов любой развивающейся системы, трансформация чтения закономерна. Однако нельзя точно предугадать ее результаты (как и результаты чтения, отдельной социальной группы) и нельзя дать им однозначной оценки. Но можно изучить трансформационное поведение современных субъектов чтения и дать оценку поведенческим стратегиям различных читательских групп, в нашем случае, студенческой молодежи.Исходя из принципа антропосоциетального соответствия в социокультурном подходе к трансформациям, мы отмечаем сегодня нарушение социокультурного баланса, когда в трансформирующейся системе российского образования, инициирующей инновации, вырастают компоненты, дезинтегрирующие ее по новым основаниям. Это выражается, прежде всего, в отчуждении студенчества от качественного обучения и соответственно, от качественного чтения.

Как показал анализ научных исследований периода социокультурных трансформаций (см. 1.2, гл. I) трансформация чтения студенческой молодежи в единстве содержания, характера, качественной направленности и активности не изучалась. Но материалы социологических и культурологических эмпирических исследований позволяют обобщить их результаты и сделать выводы относительно трансформационной активности чтения современной студенческой молодежи. Установки нашего исследования опосредованы её зависимостью от следующих концептов. Во-первых, от особенностей развития студенческой молодежи, возраст которой приходится на самый активный период социализации личности. Молодые люди значительно подвержены влиянию внешней среды, в результате чего меняется их читательская деятельность, трансформируется читательское разви-

44

тие. В анализе чтения молодежи четко прослеживается зависимость читательской направленности, читательского поведения, читательской культуры от социокультурной, политической, экономической ситуации, информатизации общества. Во-вторых, чтение остается главной технологией высшего профессионального образования, которой в настоящее время нет альтернативы. В-третьих, как отмечено выше, трансформации при нарушении социокультурного баланса – неизбежная реальность. В эпоху глобальной информатизации трансформация, обусловленная знаковым характером социокультурной коммуникации, закономерна. В-четвертых, проявления трансформации чтения студенческой молодежи зафиксированы теорией и практикой библиотечнобиблиографической деятельности, книговедением, социологией и психологией чтения, но не интерпретированы на теоретико-ме- тодологическом уровне.

В процессе анализа содержания социологических исследований личности студента 60-х–80-х годов XXвека нами была выявлена следующая закономерность: в цели и задачи исследований тогда не входило, как правило, изучение роли чтения в образовательной деятельности студенчества. Также незначительно число теоретических работ, где проводилась бы параллель между чтением и учебой студента вуза. На наш взгляд, это можно объяснить отсутствием конфликтной ситуации между обучением и чтением, приоритеты которого были неоспоримы для подавляющего большинства российского общества. С конца 80-х годов в педагогической практике проявляется и с каждым годом усиливается озабоченность тем, что студенты все реже обращаются к учебной литературе, не имеют учебных книг и даже не знают какие учебные книги они должны читать по конкретным учебным дисциплинам. В итоге отмечается «книжная близорукость», неспособность студента конспектировать лекции, тяга к простым решениям. Из речи студентов выпадают целые семантические пласты, стиль коммуникаций становится однообразным и т.п. (8, 151, 215, 219, 231, 250).

45

Результаты исследований студенческого чтения в период социокультурных трансформаций дают материал для анализа трансформационной активности студентов-читателей. Т.И. Заславская определяет трансформационную активность, с одной стороны, как активность, сознательно направленную на изменение тех или иных практик в интересах соответствующих индивидов и групп, с другой, более узкие и прагматичные действия, возможные институциональные последствия которых не планируются и чаще всего не осознаются акторами (93, с.199). В соответствии с концепцией трансформационной активности социальных субъектов мы рассматриваем трансформационную активность студентов-читателей как реакцию (сознательную или бессознательную) на изменения условий жизнедеятельности (в том числе, читательской деятельности), ведущую к качественным (позитивным и негативным) изменениям общественного института и отклоняющуюся от институциональных традиций (эволюции чтения). Используемый в монографии термин «читательская активность» относится к тезаурусу социологии чтения, его понятие определяется как позитивная деятельность читателя, обладающего высокой интенсивностью чтения при активном социальном участии. В том же позитивном значении используется термин «активный читатель» (26, 36, 75, 183). П.Б. Бирюков, раскрывая категорию читательской активности на примере чтения студенчества, дает несколько характеристик активного читателя, к которым относятся структура чтения с точки зрения видов используемых изданий, время, отводимое чтению, особенности доступа к литературе – продолжительности и регулярности чтения и др. (26). Критериями оценки читательской активности студенческой молодежи считаются качество чтения в образовании и качество чтения в общекультурном развитии.

Общим показателем читательской активности студенческой молодежи, как и ее трансформационной активности, мы считаем культуру чтения (в современной интерпретации читательскую культуру).

46

Культура чтения была предметом глубокой научной разработки в течении всего прошлого века как система требований к оптимальной организации и самоорганизации процесса чтения: читательскому восприятию, пониманию, анализу и оценке, умению ориентироваться в источниках, выбирать, перерабатывать информацию и др. За более чем столетний период создано множество отличающихся друг от друга моделей с еще более отличными компонентами в этих моделях и такое же множество определений понятия«культура чтения». До сих пор данное понятие не имеет четких границ. В последние годы в специальной литературе термин «культура чтения» все чаще замещается термином «читательская культура», делающим акцент на развитие личности в читательской деятельности, что больше соответствует современным взглядам на чтение. Мы оперируем двумя этими терминами в зависимости от времени их применения в науке.

Исследование трансформации читательской культуры студенческой молодежи в избранный нами период (конец 80-х гг. XX-XXI вв.) осложняется множественностью неоднозначных понятий, размытостью их границ; неопределенностью места культуры чтения в общей структуре культуры социума; амбивалентностью роли современных информационных технологий в ее формировании.

Теория культуры чтения и читательской культуры наполняется новыми идеями и понятиями, но одновременно усложняется ее развитие в силу неадекватности оценок статуса культуры чтения: как составляющей общей культуры или как компонента информационной культуры в общей структуре культуры (6, 10, 24, 34, 73, 134, 161, 178, 183). Так, в терминологическом словаре (1997 год) культура чтения определяется как составная часть общей культуры личности (24, с.61). В энциклопедии «Книга» (1999 год) отмечается, что близкими по смыслу, но не адекватными понятию «культура чтения» являются понятия «библиотечно-би- блиографическая культура» и «информационная культура» (114, с.354). В «Библиотечной энциклопедии»(2007 год) культура чте-

47

ния представлена уже как одна из составляющих информационной культуры (23, с.547). В научных публикациях присутствует такая же разность оценок с введением в научный оборот термина « информационная культура».

Разработка понятия информационной культуры (конец 80-х

– начало 90-х гг XX века) значительно обогатила теоретико-ме- тодологическую базу библиотековедения, библиографоведения, книговедения и других наук. Мы разделяем позицию тех исследователей, которые включают в содержание информационной культуры не только технико-технологический компонент (культуру информационной деятельности, поиск, отбор, обработку, анализ, использование информации и т.п.), но и гуманитарный компонент (информационное мировоззрение – осознание человеком роли информации и знания, потребностей своего информационного развития, своего информационного долга и т.п.). (С.Г. Антонова, А.А. Гречихин, Н.Б, Зиновьева, Ю.С. Зубов, В.М. Петров, Н.А. Сляднева, В.А. Фокеев и др.). Широкая трактовка понятия информационной культуры отражена в формулировке, предложенной Ю.С. Зубовым и Н.А. Слядневой: «Информационная культура – это методика, методология и мировоззрение общества эпохи информатизации» (104, с.16). Такая широкая трактовка изначально принята в материалах научных исследований Московского, Санкт-Петербургского, Краснодарского, Челябинского, Самарского и многих других вузов культуры.

Взгляды ученых на статус читательской культуры противоречивы вследствие сложности сопоставления масштабов двух феноменов – культуры чтения и информационной культуры. Например, рассматривая проблемы чтения и образования в информационном обществе Н.А. Коряковцева и В.А. Фокеев классифицирую читательскую культуру внутри информационной культуры. Одновременно авторы отмечают, что чтение является одним из факторов, формирующих общую культуру человека и что в рамках деятельностного подхода к культуре читатель-

48

ская культура является одной из составляющих общей культуры (134, с. 118).

Определение статуса культуры чтения/ читательской культуры в науке имеет принципиальное значение для обоснования трансляции опыта поколений через текст, как средства коммуникации и общения, коллективной культурной памяти, выработки новых смыслов и значений (16, 153, 157, 196, 278). С.Н. Плотников, внесший большой вклад в теоретическое обоснование читательской культуры, как составляющей общей культуры личности

иобщества, считает, что чтение в культуре есть проявление всей духовной жизни социума, надежный, универсальный показатель состояния общества в целом, выполняющий жизнеохраняющую функцию культуры (183). В.А. Бородина исследует читательскую культуру в контексте акмеологических идей. Она строит свою концепцию чтения на базовой категории «развитие» (в философском и научном понимании: закономерном количественном

икачественном изменении, характеризующим необратимость и направленность), как процесс, определяемый развитием психики в онтогенезе с учетом достижений культуры чтения в филогенезе. «Читатель в человеке – уникальная универсальность, отражающая в себе и генетическое, и биологическое, и социальное,

ипсихологическое, и сугубо личностное, приобретённое в процессе всего многообразия жизнедеятельности» (36, с.5). В контексте разработанной концепции акмеологии чтения автор исходит из постулата: чтение-универсум в развитии человека и человечества. Соответственно этому понимается, интерпретируется культура чтения – как универсум человеческого развития, что является стратегическим решением задач читательской социализации и содержит творческий потенциал. Культура чтения в таком контексте «включает в себя особенности развития: психики, речевой деятельности, литературного, культурного, основных видов деятельности (игры, учения, труда), общения и ментальности личности в социокультурном и информационном пространстве» (там.же, с.7).

49

Ю.П. Мелентьева справедливо отмечает, что понятие «информационная культура» отражает внешние проявления читательской активности, которые легко подлежат анализу, подсчету, стандартизации. Культура чтения – понятие «внутреннее, личностное, включающее в себя не поддающиеся формализованному учету понятия «интерес к чтению», «восприятие прочитанного», «любовь к книге» и т.п. Она считает, что понятие «культура чтения», имеющее глубочайшие корни в национальной культурной почве – это тот фундамент, на котором только и можно строить другие конструкции, в том числе, информационную культуру личности. Недопустимо, чтобы термин «культура чтения» «утонул» в термине «информационная культура» (162, с.174).

Ученые встраивающие в структуру информационной культуры читательскую культуру, тоже отмечают ее большое значение, но очень редко анализируют ее содержание и особенности. Так, Н.А. Коряковцева и В.А. Фокеев пишут, что в эпоху пятой информационной революции читательская культура не только не утратила своей роли, но стала важнейшей составляющей информационной культуры. Они дают следующую характеристику читательской культуре в структуре информационной культуры личности: «… определенный уровень сформированности ряда читательских умений и навыков: потребность в чтении и устойчивый интерес к нему, читательская эрудиция, навыки чтения, умения выразительности чтения, способность к восприятию литературных произведений, элементарные библиографические знания, необходимый уровень теоретико-литературных знаний, умения оценки и интерпретации… новые способы чтения» (134, с.79).

Однако на практике, в содержании преподавания информационной культуры собственно культуре чтения не отводится места. Например, Н.И. Гендина, автор рабочей программы «Основы информационной культуры», обозначая цель курса как передачу студенту знаний, умений и навыков информационного обеспечения его учебной деятельности, места читательской культуре

50