Реквием по Европе

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

если защита климата превращается в квазирелигию

Воимязащитыклиматадрагоценноедостояние–сво- бода передвижения – ущемляется все больше. Идея так называемых 15-минутных городов заключается в обязательстве не удаляться на большое расстояние от места работы и учебы, чтобы минимизировать выбросы в 81 атмосферу. Одним из городов, экспериментирующих с этой моделью посредством камер наблюдения, стал английский Оксфорд.

Прежде все, что отделяло дом от места, где работаешь, называлось деревней. Поскольку подавляющее большинство населения трудилось в сельском хозяйстве(такбыловомногихевропейскихстранахвплотьдо 1960-х гг.), жизнь сужалась до перемещений между домом, полем, хлевом и церковью, а еженедельный рынок располагалсявближайшемселе.Те,комувдеревнебыло слишком тесно, могли перебраться в город. Поговорка «городской воздух делает свободным» иллюстрирует свободу передвижения, которой меньшинство пользовалось на протяжении веков. Именно у ремесленников и мастерство, и инструменты всегда при себе, поэтому онигораздомобильнее,чембольшинствосельскохозяйственных рабочих и крестьян.

Однако нынешняя концепция предлагает минимизировать поездки. Эксперименты с ограничением расстоянийпокажут,докакойстепениможнолимитироватьсвободупередвижения,ккоторойстремятсялюди.Влюбом случае сопротивление нарастает, потому что все те, кто не может более свободно выбирать место жительства и профессию, сталкиваются с грубым посягательством на своиосновныеправа–наэтотразневоимяабсолютист- ской системы правления, а ради спасения глобального климата.

Напротяжениипочтидвухдесятилетийавиаперелеты дешевеют,путешествиясталичастьюповседневнойжиз-

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

ни многих людей, отправляющихся в командировку или в отпуск. Роль туризма и частых перелетов, а также их последствий для окружающей среды становятся темой дебатов. На мой взгляд, потребление воды, утилизация сточных вод и отходов, а также уплотнение почвы в ре-

82зультате массового туризма создают больше проблем,

иименно эти вопросы должны решаться в первую очередь, а не проблема роста выбросов СО2 в результате авиаперелетов. Но проблема СО2 сейчас затмевает все остальные аспекты серьезных экологических дискуссий. Для сравнения: на долю глобальных морских и воздушных перевозок приходится около десяти процентов выбросов СО2, что меньше, чем выбросы текстильной промышленности.

Изначально интересная модель расчетов, а именно «экологический след», которая учитывает соответствующие выбросы на основе мобильности, диеты, условий жизни и других параметров, превратилась в учет выбросов. Последний призван регулировать индивидуальные выбросы. То, что разрабатывалось в университетах, было подхвачено лоббистами и консультантами и сформулировано в законопроекте1. Речь идет о максимальном объеме выбросов СО2 на душу населения, как это уже происходит при торговле квотами на выбросы для государств и компаний. «Экологический след» показывает, сколько средств затрачивается на производство

иутилизацию всего, что необходимо человеку для его индивидуальной жизнедеятельности. Потребление, несомненно, разнится в зависимости от того, ездите ли вы

1 URL: https://occrdata.unibe.ch/press_coverage/pdf/NZZam-Son- ntag_05092021.pdf

Встатье,опубликованнойв«НойеЦюрхерцайтунг»,рассказывается о сотрудничестве между Бернским университетом и федеральным правительством по созданию личного CО2-счета для каждого гражданина Швейцарии.

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

на велосипеде или на автомобиле, едите ли мясо или даже заводите домашних животных, таких как собаки и кошки, которых все чаще величают «убийцы климата», особенновнемецкоязычныхстранах.Велосипедиливсе же автомобиль, а также содержание домашних живот-

ных–вотчтостоитвцентреостройидеологическойдис- 83 куссии.

Эти требования во имя защиты климата равносильны масштабному вмешательству в частную жизнь, например, в рацион питания, проживание и дальность перемещений. Ключевое здесь словосочетание – «15-минут- ный город». Подобное вмешательство поддерживает та частьнаселения,котораянастаиваетнавсеобъемлющей дискуссии о климате в качестве главного политического приоритета. Позвольте мне привести простой пример. В начале 1990-х гг. я ездила на работу на велосипеде,

ив Вене, и в Париже, так было дешевле и удобнее. Это было задолго до обустройства велосипедных дорожек,

ивсе шло прекрасно. Спустя тридцать лет на улицах бушуют конфликты между автомобилистами, велосипедистами и пешеходами. Места для прогулок почти не осталось, а город все больше теряет свое лицо, лишаясь ремесленных мастерских и набережных. Так ушли одна из тем европейского искусства, а также образ жизни, когда-то определявший быт горожан от Гамбурга до Рима.

Безусловный приоритет велосипедов, электрических скутеров и других якобы экологически чистых видов транспорта также приводит к путанице, поскольку и экология, и городская жизнь отходят на второй план. Образ жизни, суть всех свобод, должен соответствовать счету за выбросы. За два десятилетия сложилась ситуация, которую я бы назвала тоталитарной. С изумлением и тревогой наблюдая за происходящим, я перечитываю книгу Ханны Арендт “The Origins of Totalitarianism”. («Истоки тоталитаризма»), которую она начала писать в 1930-х гг.

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

и опубликовала на английском языке в 1951 г. Примечательно, что мы впервые познакомились с идеями этой мужественной интеллектуалки в Еврейском университете Иерусалима на лекции профессора, исповедующего иудаизм.

84 Арендт анализирует тоталитаризм в аспекте преступлений против человечества, она сама присутствовала на процессах по делам военных преступников и создала концепцию банальности зла. Она рассуждает о превращении людей в «лишних», например, в лагерях смерти того времени, что продолжается по сию пору.

Уверенность Арендт, что тотальное порабощение человечества никогда не наступит, поскольку оно предполагает существование власти, определенного образа жизни, а также идеологии, обнадеживает. Глобализация, которую мы наблюдали в 1990-е гг. и в начале нулевых, частично нивелировала образ жизни, но никогда не была полной. Даже тогда контрапунктом был политизированныйисламсегоруководящимипринципамиякобы благочестивого образа жизни. Я бы назвала исламистов – прошу прощения за неуклюжее, но все же полезное сравнение – первыми антиглобалистами, поскольку они последовательно боролись против американского образа жизни во всех его проявлениях, прибегая даже к истребляющему насилию.

Европейскоеобществоборолосьзасвободувразные времена. Этапы прослеживаются от английской Великой хартии вольностей (1215) и закрепленных в ней прав личности, которые имели особое значение для развития уголовного права, до религиозных войн, крестьянских восстаний и революций 1789, 1830 и 1848 гг., вплоть до эпохи русских революций начала XX в. Поскольку сама я никогда не выходила на баррикады во время этих событий, я всегда была скорее благодарна европейцам, чем гордилась тем, за что мои предки боролись и на благо чего трудились.

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

Потому что Европа – это прежде всего революция и бунт. Как спокойно было в тот же самый период в Османской и Персидской империях! Социальный вопрос вставал регулярно, особенно в XIX в. И прежде чем он переходил в плоскость политики или насилия, появлялись произведения, будь то немецкий перевод Библии, 85 созданный Мартином Лютером в 1534 г., или более поздние поэмы, романы или стихи, приводившие в смятение целые народы. Роман Виктора Гюго «Отверженные» – одно из таких произведений, как и стихи Владимира Маяковского, написанные почти столетием позже.

когда начался закат современной европы?

Всетованиях на нынешнее безвыходное положение

вобласти культуры я отнюдь не одинока. Сократ жаловался на умонастроения молодежи на афинской Агоре, позднее римский консул Цицерон, управляя Сицилией, признавалкоррумпированностьсовременников.Всеэто уже было. Будет ли крах Европы на этот раз иным, ведь почти500летлидерстваопределенноподходяткконцу? Европейцы, затратив массу усилий, ликвидировали последствия двух мировых войн, а многое даже отстроили заново.Однаконаэтотраз,похоже,накартупоставлено гораздо больше.

Всвоей последней книге «Эндшпиль Европа» немецкий политолог Ульрике Геро даже говорит о «финале Европы»1. Речь идет не только о многочисленных неудачах ЕС во время пандемии. Будучи культурологом, она также критикует всеобъемлющую американизацию евро-

1 Guérot Ulrike und Ritz Hauke. Endspiel Europa – Warum das politische Projekt Europa gescheitert ist – und wie wir wieder davon träumen können. Frankfurt/Main, 2022.

С соавтором Геро Хауке Ритцем я организовала семинар в Санкт-Петербургском государственном университете.

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

го лет. Но не представляла себе, что дело может зайти так далеко.

Не выжили бы в наше время и государственные деятелиуровнягенералаШарлядеГолля,ГельмутаШмидта или Бруно Крайского. Они были угловаты и грубоваты,

они могли обидеть, взволновать или потрясти. Однако 87 они не слушали своих советников по связям, у них был собственный «внутренний компас». Они пережили войну и проводили умеренную политику, иногда европейскую, иногда национальную, но всегда содержательную и нацеленную в будущее.

Оглядываясь на прошедшие 30 лет, я понимаю, что пишу о потерянной эпохе. Та Европа, которой я была искренне благодарна и которой многое отдала, исчезла.

Когда же начался конец этой прежней Европы? Первыми исчезли верховенство закона и права лич-

ности, как гражданские, так и множество частных, делающих жизнь неповторимой. Я не знаю, когда именно мы начали скатываться в новый тоталитаризм, который на этот раз подкрался незаметно, а не воцарился в результатегосударственногопереворотаиливыборов,как то случилось 30 января 1933 г., когда власть захватила НСДАП.

Мне кажется, что еще вчера можно было придерживаться разных мнений и при этом общаться друг с другом по-товарищески или даже по-дружески. Мой дом был открыт для всех, мои гости были левыми и правыми, крестьянами и аристократами, евреями, мусульманами, христианами или агностиками. Я никогда не была склонна навешивать на людей ярлыки. По своему глубокому внутреннему убеждению, я не принимаю словосочетания «полезные знакомства» и всего, что с ним связано. Я не делю людей на категории по их полезности, а ценю их за их собственные качества.

Но неожиданно я стала получать ответы наподобие: «Наши друзья считают тебя настоящей экстремалкой.

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

Нам лучше пока не встречаться. Нам пришлось исключить тебя из списка приглашенных, иначе мы не получим субсидию на клуб. Пойми нас, дорогая Карин. Я защищала тебя недавно за ужином, потому что большинство моих друзей настроены против тебя». То, что поначалу

88вызывает улыбку, постепенно превращается в полное отлучение от общественной жизни. Венское общество столь же меркантильно, лживо и трусливо, как липкий шоколадный торт без шоколадной глазури. Остается одно тесто, бесформенное и безвкусное. Я сделала выводы и предпочла уединение – уроки пандемии этому способствовали. А потом я уехала: уединения уже было недостаточно, поскольку ненависть делалась изо дня в день все более лютой.

Всельском затворничестве я пожила в разных уголках Франции, но затем его прервал несчастный случай, приковавший меня к постели и лишивший возможности двигаться. Все это время я задавалась вопросом: когда

ипочему началась эта странная дезинтеграция социума. Мы уже оказались в атомизированном обществе, в котором никого, по-видимому, не интересует никто, кроме себя самого. На государственные институты, такие как школы, суды или администрация, больше полагаться нельзя. Различия во взглядах на нелегальную миграцию, открытые границы или, позднее, маски и прививки привели к разрыву дружеских связей и распаду семей.

Быть может, дело в перегруженных персоналом в 1990-е гг. учреждениях ЕС, внедривших во все сферы общественной и экономической жизни свои фонды, стипендиатов, практикантов и своды многочисленных правил? Это навязанное единение не имеет ничего общего с подлинно европейским духом. Броские фразы и лозунги пришли на смену тому, что когда-то было европейским образовательным каноном. Оплакиваемый всеми упадок образования, которое давало лишь подготовку в смысле «компетенций», но более не давало основных

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

знаний и навыков, таких как устный счет, уверенное знание лексики и грамматики иностранного языка, игра на музыкальных инструментах, состязания в командные виды спорта, а значит, не учило соревноваться и принимать поражение. Для многих образовательных систем

именно это было нормой. Но стандарт выровнялся. 89 В Германии упадок образования приписывали приходу

вучебные заведения поколения 1968 г., носителей психологии молодежного бунта. В арабских странах, где я преподавала в течение многих десятилетий, я видела совершенно вопиющие последствия приватизации системы образования и примитивизации арабского языка, родного и официального языка для миллионов людей от Северной Африки до Персидского залива.

Или же конец непринужденному общению в общедоступных местах положил радикальный запрет на курение? Кстати, это достижение буржуазных революций длинного XIX в., который, по британскому философу Эрику Хобсбауму, начался после поражения Наполеона

в1814–1815 гг. и завершился началом мировой войны в 1914 г. Женщины начали курить в общественных местах и на экране, что также следует признать одним из этапов женской эмансипации. Я оцениваю ситуацию с позиции некурящего или почти некурящего человека. Но при всей моей любви к заведениям, которые не успели насквозь прокурить, категорический запрет на курение по- казалсямнечрезмерносуровым.Что-тоисчезлоизкафе, бистроиконференц-залов,гдебылопределенныйшарм. С тех пор вмешательство в чужую жизнь происходит все чаще. То из-за холестерина запрещали есть яйца, потом возникла необходимость выбирать между хорошими и плохимижирами,междуопаснымкофеиполезнымзеленым чаем – пищевая промышленность покоряла новые сияющие вершины. Во имя безопасности, здоровья и климатического кризиса люди теперь разрешают посторонним указывать, как им себя вести.

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

В разгар революционных потрясений XIX в. поэт Фридрих Геббель сказал: «Австрия – это маленький мир, в котором вершится суд над большим миром». Дважды великие бойни в Европе начинались в Вене. И дважды дело было в первую очередь в австрийцах, споривших,

90немцы они или нет. В одной из сцен романа «Гробница императора» Йозефа Рота группа венских студентов обсуждает, что им петь – «Стражу на Рейне» или старый гимн Йозефа Гайдна «Боже, храни нашего императора». Потом он стал национальным гимном Германии. Немецким националистам с их великодержавными амбициями предстояло одержать верх и тем самым ввергнуть Европу в великие бедствия.

Изучая 40 лет назад арабский язык, я задалась вопросом, почему арабский топоним «Австрия» не имеет латинскогокорня,какбольшинствоназванийдругихстран, а звучит вместо этого как «Ан-Нимса». Моя самодельная гипотеза заключается в том, что, дойдя до Центральной Европы, османы и их арабские наемники поняли: здесь живут «альманийюн», алеманны, то есть немцы. Потом они столкнулись с еще одним народом, тоже говорившим по-немецки. В славянских языках этноним «немцы» означает «те, кто не говорит». Это «Немецкие, Немцовы, Неметы», которые сохранились как фамилии во многих славянских странах и в Венгрии. В арабизированном варианте они превращаются в «нимсавиюн». В отличие от персидского или турецкого языков, топоним «Австрия» в арабском языке имеет славянское, а не латинское происхождение. Это приводит меня к ненаучному выводу, что австрийцы, возможно, являются германоязычными славянами. И именно борьба за все немецкое в Австрии привела Европу к двум мировым войнам, сначала летом 1914 г., а затем в 1939 г. Йозеф Рот описал не слишком мирную эпоху рубежа веков, являющуюся эталоном европейского процветания для энтузиастов идеи Центральной Европы. Литература на эту тему весьма разно-