Реквием по Европе

52

Представлять Австрию означает: при жизни быть непонятым и гонимым, после смерти – непризнанным, а в дни юбилеев – удостаиваться полного забвения.

ЙозефРот

глава вторая ЭтО былО давнО:

еврОПа – кОлыбель свОбОды и Права

Стефан Цвейг и Йозеф Рот. – Отчего я долго была благодарной жительницей Европы. – Улица Турнон и чемоданное настроение. – Европа нарушает собственные правила. – Пандемия и свобода. – Воинственное европейское сегодня. – Если защита климата превращается в квазирелигию. – Когда начался закат современнойЕвропы?–ПочемуясталапониматьКлемансо.

стефан Цвейг и йозеф рот

Уже несколько десятилетий книга «Вчерашний мир. Мемуарыевропейца»являетсякультовой.Внейвенский писатель Стефан Цвейг (1881–1942) описывает жизнь в Дунайской монархии на рубеже позапрошлого и прошлого веков, сопрягая ее с собственной биографией. После самоубийства Цвейга в 1942 г. книга многократно переиздавалась. Не одно поколение с восторгом читало романтизированную историю монархии Габсбургов. В их числе была и я. Впервые я прочла эту книгу, учась в гимназии, а спустя 30 лет перечитала ее снова, но уже

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

торых многие годы ходили сплетни. Его эксгибиционизм и педофильские наклонности1 получили подтверждение лишь недавно. Однако аномальная сексуальность, которую он удовлетворял в венских парках, похоже, не сказалась на его популярности. Писатель по-прежнему любим нацией и пламенными сторонниками ЕС, а его книги

54занимают видное место в “rayon germanophone”, отделенемецкойлитературыпарижскихкнижныхмагазинов.

ОЦвейге никто не скажет дурного слова. Талантливый автор скрупулезно исследовал архивы, чтобы научно обосновать свои мысли, был волшебником немецкого языка и жил несколькими жизнями одновременно.

Несмотря на все неприглядные моменты его творчества и биографии,о Цвейге и сегодняговорятс уважением.Еслиоегожизниснимаютфильм,тонеупоминаютни очемнедостойном.Севропейскихэкрановнанасглядит изгнанник-пацифист, которому и сегодня аплодируют и которого цитируют. Резко контрастирует с ним венский канцлер Клеменс Меттерних, гораздо более европеец и по духу, и по роду своей деятельности. Но Меттерних и сегодняподвергаетсяостракизмусостороныСМИ.Меттерних и Цвейг – воплощение тех, кому не повезло или, наоборот, повезло с отношением потомков.

Произведения Цвейга по праву включены в обязательную школьную программу, их нужно читать. Однако он не был ни политическим мыслителем, обогнавшим свое время, ни по причине противоречивости характера твердым человеком, каким его считают поклонники. Лживость и двойная мораль Цвейгу гораздо ближе, они и делают его типичным венцем того времени. Коллеги его недолюбливали. Одним из его современников был Артур Шницлер, врач и блестящий писатель, которого Зигмунд Фрейд боялся, понимая, что именно он – истин-

1 Weinzierl Ulrich. Stefan Zweigs brennendes Geheimnis. Wien,

2015.

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

ским мироощущением был отчасти и русским, как отметил в речи на его похоронах Стефан Цвейг1.

МенясвязываетсРотомвремямоейнапряженнойработы в Париже, и об этом мне хотелось бы рассказать подробнее, потому что именно тогда сформировалось мое личноепредставление об идеальнойЕвропе,сильно 57 отличающейся от того бюрократического монстра, каким сейчас является Европейский союз.

Улица турнон и чемоданное настроение

В начале 1992 г. я приехала в Париж учиться. За несколькомесяцевдоэтогоябылпринятавНациональную школу администрации (ENA) в рамках академического обмена. Мы, иностранцы, имели привилегию участвовать во всех программах обучения наших французских товарищей, но судьбоносный экзамен “classement” («классификация») нашу участь не решал. Результат этого экзамена определял карьерный путь французских выпускников ENA. Лучшие из них шли в налоговые органы и верховные суды, следующие по успеваемости – в префектурыилиМинистерствоиностранныхделитакдалее. Министерство транспорта и Министерство социального обеспечения ждали менее успешных. Таким образом определялась их дальнейшая судьба, но на меня, как на иностранку, это не распространялось. Обучение в ENA

1 Aus der Trauerredevon Stefan Zweig. – URL: https://www. projekt-gutenberg.org/zweig/ schrifts/chap026.hmtl

«В Йозефе Роте быломного русского,я бы сказал, карамазовского, – человек великих страстей, стремящийся во всем дойти до края; его переполняли неистовые русские чувства, глубокая набожность, но и роковая русская тяга к саморазрушению. Но в Ротебылидругойчеловек,еврейсветлого,трезвого,критичного ума, человек истинной, а потому снисходительной мудрости, который со страхом и затаенной любовью смотрит на своего дикого русского демонического двойника».

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

былоинтереснымпериодомвмоейбиографии,ноникак не целью и смыслом жизни, как в карьере какого-нибудь француза.

Мне давно хотелось поучиться и пожить в Париже, но конкретных планов я не строила. Поэтому меня удивило

58такое предложение, полученное в 1991 г. от сотрудницы французского посольства в Вене. Мне предложили подать документы в эту «великую школу»1. Для меня это было возвращением за парту, а ведь после учебы в университете и защиты диссертации я впервые почувствовала, что у меня наконец-то появилось что-то похожее на свободное время, а не одна только работа. Полтора года, проведенные во Франции то в столице, то в моей любимой французской глубинке (я несколько месяцев проработала в префектуре на юго-западе страны), не могли не повлиять на меня. На совещаниях начальство прислушивалось к моим аргументам, и возникало ощущение, что меня воспринимают всерьез, это очень помогло повзрослеть. Когда я вернулась в Министерство иностранных дел Австрии, мне снова поручили варить кофе в кабинете министра. Венские чиновники и министр иностранных дел Алоис Мок, глубоко погрязшие

вкатолической провинциальности, понятия не имели, о чем можно говорить с молодой коллегой, успевшей повидать мир.

Приобретенные знания французского делопроизводства и финансов пригодились мне только после ухода с дипломатической работы, поскольку теперь я обладала крепкими базовыми познаниями в области экономики и могла читать балансовые отчеты и другие статистиче-

1 Имя Софи Джами также должно быть упомянуто здесь в знак благодарности женщине, чья жизнь оборвалась трагически.

Сдругой стороны, ее участие придало моей жизни интересный поворот,закоторым31годспустяпоследуютсобытия,тесносвязанные с тем моим годом в Париже.

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

ские сводки. Кроме того, оригинальные документы и беседы с лицами, уполномоченными принимать решения, раскрывали глубины европейской интеграции и самоощущения французов. Мне довелось встретиться с президентом Франсуа Миттераном и членами его довольно слабого кабинета, которые впоследствии сами стали 59 слабыми президентами или кандидатами в президенты, такими как Франсуа Олланд и Сеголен Руаяль, и я ощутила глубоко укоренившийся во Франции страх перед инфляцией и воссоединением Германии. Но говорят о них лишь в неофициальной обстановке, когда речь заходит офранко-германскомтандеме.Скептицизминедоверие никуда не делись, и на то есть веские причины. В конце концов, Берлин «делает свое дело», как в случае непродуманного перехода на альтернативные формы энергии в марте 2011 г., а Париж, будучи столицей старой колониальной державы, играет по другим правилам, по правилам международной силовой политики. Рейн разделяет не только два государства, но и с точки зрения энергетической политики две совершенно разные по образу мысли планеты.

Поучительным был и взгляд из Парижа на «терра инкогнита» под названием «Югославия». Когда министр иностранныхделРоланДюмазаявилнапресс-конферен- ции, что теперь станет перечитывать старый школьный учебник истории, поскольку в распадающейся Союзной Республике Югославии появилось много неведомых дотолерегионов,онпродемонстрировалобщуюрастерянность в связи с ситуацией в Европе. Словенцы, словаки, сербыиспоры,какправильноназыватьжителейБоснии– боснийцамиилибосняками,вавилонскоесмешениеязыков было грандиозным, и никто не знал, как читать карты, если границы меняются ежемесячно.

Хельсинкский заключительный акт был принят правительствами стран в Ванкувере и Владивостоке летом 1975 г.врамкахдлительныхпереговоровосозывеСове-

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

щания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Тогда участники переговоров, среди прочего, договорились о том, что государственные границы изменению не подле- жат.Ходновейшейевропейскойистории1990-хгг.привел к противоположной ситуации, как показал распад Юго-

60славиииСоветскогоСоюза.Армиииополчениясражались друг с другом в центре Европы, и все были растерянны и ошеломлены – по крайней мере, таковы были мои впечатления от ежедневного общения с коллегами и чтения документов в ту пору, когда я еще была начинающим дипломатом. Мои французские коллеги лучше разбирались в Северной Африке и других бывших колониальных территориях, чем в делах глубокой боснийской провинции, где кровопролитные столкновения шли непрерывной чередой.ВойнасновабушеваланаЕвропейскомконтиненте инетольковСевернойИрландии,нотеперьинаАдриатике, на любимых пляжах немцев и австрийцев.

Если у тебя есть немного чувства юмора и терпимости, то среди людей, ощущающих свое превосходство над остальным миром, каковыми, несомненно, являются французы и прежде всего парижане с «левого берега», живется лучше, чем среди тех, кто постоянно мается комплексом неполноценности. Последние зачастую просто опасны для хода мировой истории, и именно они сконцентрировались в Центральной Европе, где находится множество государств – наследников монархии Габсбургов. Эти карликовые государства, считающие себя великими, – провинциальное захолустье, не интересовавшее в канувшей в небытие Центральной Европе даже провинциальных губернаторов и гарнизонных начальников. Они превосходнейшим образом описаны в романахпроцитированноговышеЙозефаРота.Поэтому для продолжения учебы я была счастлива оказаться во Франции и провести год в Париже, городе-мечте. Я впитывала французскую жизнь и, в отличие от большинства моих иностранных коллег, была готова по завершении