Реквием по Европе

Всю свою жизнь я недолюбливала Жоржа Клемансо, премьер-министра Франции и главного вдохновителя договоров 1919 г., которые были призваны регулировать новые послевоенные порядки. Клемансо был для меня в школе и долгое время после ее окончания главным сокрушителем Австрии. Уроки истории всегда зависят от эпохи, в моем случае это 1970-е гг. «Остаток – Австрия». Так, по общепринятой версии, «версальский тигр» (как его именовали тогдашние карикатуристы) отозвался о новой карте Европы. В Вене он всегда ассоциировался с гибелью Дунайской монархии. Однако Габсбурги сами и гораздо раньше начали губить династию некомпетентностью и интригами. Смерть престарелого императора Франца Иосифа осенью 1916 г. и по сей день символизирует конец многонациональной империи, в которой австрийцы ладили только с венгерским королевством. Славянские народы, прежде всего чехи, стремились разойтись с Веной. Как метко заметил столетием ранее бывший канцлером князь Клеменс Меттерних: «Я ничего не имею против либерализма в принципе, но подозреваю, что национализм идет по его стопам». Это быломнениеаристократаизРейнскойобласти,который всю жизнь служил императорскому дому и мыслил европейскими категориями как дворянин, а не как представитель какой-то нации. Несмотря на всю свою гениальность, Меттерних не замечал, как меняется Европа в результате индустриализации и оттока населения из разоренных деревень. Когда в марте 1848 г. социальный

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

вопрос вновь привел к взрыву, всемогущему канцлеру пришлось отправиться в Лондон, в изгнание.

За этим последовало взаимодействие просвещенного неоабсолютизма и обретенных буржуазных свобод в ситуации обновленных общественных отношений и

92технического прогресса. Веной, имперской столицей и королевской резиденцией, управлял мощный бюрократический аппарат, не дававший развалиться шаткой им- перии.СокраинАвстро-ВенгриивВенуустремлялисьяр- кие умы. Ремесленники-евреи из галицийских местечек заселяли пригороды. Многие из них благодаря таланту и усердию поднялись в высшие слои среднего класса и выстроили себе дворцы на недавно проложенном Ринге. Француз Жорж Клемансо (1841–1929) изучал медицину, но затем зарекомендовал себя главным образом как публицист и политик. Он вошел в учебники истории жестким переговорщиком,которому было суждено разделить Германию и Австрию и превратить их в национальные государства. Этот проект потерпел грандиозную неудачу; он был не более чем непрочным двадцатилетним перемирием, что быстро понял экономист Джон М. Кейнс.

Клемансо, безусловно, был знаком с Веной рубежа веков,иегосвязистойВеной1900-хгг.,которуюнеред- ко воспевали и которой восхищались как средоточием художественного и политического оптимизма, были в известной степени даже семейными. Поль, брат пре- мьер-министра Жоржа, был женат на Софи Шепс (1862– 1937), сестре Берты Цукеркандль. Эта дама, в свою очередь, была хозяйкой одного из самых известных салонов своего времени в одном из недавно построенных особняковнаРингштрассевВене,гдечастобывалибратья Клемансо. Читая воспоминания хозяйки Берты Цукеркандль, я поняла, насколько сильно Жорж Клемансо презиралтосамоесалонноеобщество,вкоторомтакие

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

чувствовали и чувствуют себя как дома. Подобных персонажей можно называть и мошенниками, и брачными аферистами. К сожалению, их временами преступная деятельность только этим не ограничивалась. Многих из них всегда притягивали политика и бизнес. Хроно-

94логия австрийских скандалов – это список аферистов, которым, что интересно, венское общество постоянно протежировало, посещало их приемы, давало им ссуды на недвижимость, голосовало за них и попадалось (да и попадается) на их удочку. Снова и снова. В Австрии полно таких рецидивистов. Если им было не развернуться в Австрии, они ехали в Германию. Так было и с Гитлером,

ис многочисленными авантюристами, последовавшими за ним.

Ясвоими глазами видела, как подхалимы успешно строят карьеру в профессиональной среде, будь то университет или Министерство иностранных дел. Продвижение наикоснейших провинциалов, бесхарактерных и необразованных, в маленькой Австрии многочисленных корпорацийиобществшлокакпомаслу,дотехпорпока большинство налогоплательщиков продолжало обеспечивать процветание меньшинства. Но теперь государственнаякормушкапочтииссякла.Какчастобываловее истории, Австрия, вероятно, станет образцом распада, потому что здесь речь идет о «маленьком мире, в котором большой проводит свою репетицию», как выразился поэт Фридрих Геббель. Только в прежние века сцена была более пышной и элегантной. То, что осталось, – это простокучадешевогобитогофарфора,которыйврядли удастся склеить. Слишком уж некачественный материал.

За последние годы я стала лучше понимать Клемансо. Деланная слащавость и скверное актерство были для него кошмаром. Парижский цинизм с интеллектуальной точки зрения более привлекателен. А когда назревает острый конфликт, люди во Франции выходят на баррикады, чтобы защитить гражданские свободы. Не то в

Глававторая. Этобылодавно:Европа–колыбельсвободыиправа

Австрии, где процветают трусость, низкопоклонство и в первую очередь опасное приспособленчество. Никакой дипломатической маскировки на все это не хватит. Если Европе суждена могила, то Австрии – лишь маленькая урна.

95

96

Пониманиеозначает:беспристрастноивнимательно смотреть в лицо реальности, какой бы она ни была, и противостоять ей.

АрендтХ.Элементыиистокитоталитаризма

(Франкфурт,1967.С.22)

глава третья О кОнЦе диПлОматии и вОзвращении геОграфии

Дипломатия и ее соперники. – Любое искусство начинается с мастерства. – Геополитическая Еврокомиссия и война. – ПереломныймоментинапряженностьвЕвропе.

Если свести дипломатию к математической формуле, то она будет выглядеть так: «Дипломатия = поддержание диалога при любых условиях». Но профессиональные дипломаты замолчали задолго до СВО. С годами дипломатия деградировала. Заранее заготовленные протокольные формулировки заняли место доверительных бесед, потому что директивы Еврокомиссии почти не оставляют местадляновыхидей,возникающихв разных ситуациях при откровенном разговоре. Ведь встречаются люди, а не управляемые алгоритмами аватары, и «личная химия» между представителями государств играет свою роль. Эти встречи, будь то на уровне чиновников или министров, превратились в скучный ритуал с

клишированными ситуациями.

Я начала свою профессиональную деятельность в дипломатии,нов1998г.,послепочтидесятилетнейработы,

Главатретья. О концедипломатииивозвращениигеографии

оставила Министерство иностранных дел Австрии, потому что меня все больше раздражала партийная политика. В Австрии без партийного билета – никуда. В 30 лет я уперлась в стеклянный потолок партийного доминирования, напоминающего мне власть племенных общин,

больших родов в арабском мире. Я предпочла основать 97 собственнуюнебольшуюкомпанию,перезапуститьсебя, распростившись с австрийскими партийными кланами, и добиться положения аналитика в области энергетики.

Когда я, после более чем двадцатилетнего перерыва, вернулась в качестве министра, то поразилась, осознав, насколько стереотипными стали дискуссии в ЕС и насколько сузился диапазон внешней политики. В моем понимании дипломатия и содержательный разговор означаютнечтоиное,чемпостоянноеповторениетех«текстовых модулей», которые «координируются»на уровне государственных служащих.

Тактичность, доверие и время – важнейшие предпосылки дипломатического успеха. Но этого все больше не хватало некогда чуткой дипломатии европейских столиц, выступавшей арбитром в конфликтах и умевшей избегать войн на территории Европы. Одним из примеров успешной дипломатии было Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе, результатом которого сталХельсинкскийзаключительныйактлетом1975г.Оно установилодоверительныеотношениявэпохухолодной войны вопреки всем кризисным ситуациям. Но время таких чиновников и изобретательных переговорщиков, особенно из нейтральных государств, истекло.

Друг для друга находилось все меньше времени. К западу от Вены я как министр иностранных дел за по- лучасовойвизитспоследующимипресс-конференциями получала лишь чашку кофе. Это были экспресс-встречи, которые вряд ли стоили усилий, затраченных на поездку. К востоку от Вены переговоры делегаций были более продолжительными и обстоятельными, потом следовал

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

обед,закоторымможнобылообменятьсяпришедшими в голову мыслями. Букет цветов для гостя – это знаковый жест, многие из подобных жестов на Западе забыты. Насколько важен временной фактор, я могу продемонстрировать на примере Китая. Председатель КНР

98Си Цзиньпин провел три дня в Сербии в июне 2016 г. и сделал эту страну важным партнером в торговых отношениях, а их вне политики не бывает. Ни один глава правительства Германии или австрийский министр, то есть представители тех государств ЕС, которые традиционно тесно связаны с Сербией, никогда не провел в Белграде больше нескольких часов. Теоретическое равенство суверенитетов, провозглашенное Вестфальским порядком в договорах 1648 г., реализуется на практике такими государствами, как Россия и Китай: каждый партнер значим, поэтому к нему относятся уважительно. В ЕС, где есть более влиятельные и менее влиятельные члены, ситуация иная. То, о чем Париж и Берлин договариваются в рамках своего многостороннего сотрудничества, остальным предоставляется для ознакомления. Дипломаты ЕС попадают в ловушку бюрократических инструкций. Независимые личности, которые способны проявить твердость и протянуть руку помощи в сложных ситуациях, стали редкостью в министерствах иностранных дел ЕС. В предыдущих поколениях они еще встречались.

Ячасто сталкивалась с талантливыми профессионалами в дипломатическом корпусе на так называемом Глобальном Юге, в Москве, а также в Дели и Пекине, но, к сожалению,всережеирежевбывшихоплотахдипломатического искусства, таких как Рим или Париж. Причин тому много. Они начинаются с неправильной кадровой политики и связаны с ролью могущественных медийных агентств. Инстаграм-дипломатия – слово, которое превращает дипломатию в нечто тривиальное, в движущиеся картинки в TikTok, а иногда – в заголовки. Результат

Карин Кнайсль. РеКвием по евРопе

сформулировал важнейшие рекомендации по рекламным технологиям и социальному манипулированию в 150-страничной книге «Пропаганда», опубликованной в 1928 г. Несмотря на то, что в детстве Бернайс вместе с семьейэмигрировалвСША,винтервьюончастоподчер-

100кивалсвоюсвязьсЗигмундомФрейдом,исследовавшим психику и умело торговавшим результатами своих исследований.Влияниеидей,которыемногиеспециалисты по коммуникационным стратегиям заимствовали у Геббельса, ощущается и сегодня. Власть пресс-служб произвела революцию в журналистике в 1970-х гг. «Тирания коммуникации» [название книги, написанной бывшим главным редактором “Le Monde Diplomatique” («Мир дипломатии») Игнасио Рамоне] установилась во всем мире в 1990-е гг. Те, кто взял верх в коммуникационных агентствах, писали так называемый нарратив и во многом заменили даже работу министерств иностранных дел.

Молодые государства, преемники распадающейся Югославии, сначала Хорватия, а затем еще более последовательно Косово, чья американская диаспора помогла создать лобби в Вашингтоне и Брюсселе, тесно сотрудничали с PR-консультантами, которые, так сказать, писали сценарии борьбы за суверенитет. Как независимый журналист я наблюдала за войной в Косове весной 1999 г. и стала свидетельницей информационной кампании, открывшей мне глаза на то, что операция НАТО была не более чем карточным домиком из извращенных и подтасованных фактов. Во время войны в Ираке в 2003 г., а потом во время СВО на Украине в 2022 г. методы, используемые средствами массовой информации, сталиещеболееизощреннымииподлыми.Онимногому уже научились.

24 февраля 2022 г. российская армия начала наступление на Украине. Официально российское правительство называет это специальной военной операцией, посколь-