Психология сиротства. Учебное пособие

Прежде всего, наблюдается резкое размежевание детей, рожденных в браке и вне брака, в отношении их правового статуса. Соответственно наблюдается разное отношение официальных властей к убиению законного и незаконного ребенка. Защита права на жизнь ребенка, рожденного вне брака, регулировалась Уложением 1649 г. Это была первая в России юридическая попытка защитить жизнь ребенка на основе устрашения и жестокого наказания матери: убийство матерью законнорожденного ребенка карается годом тюрьмы; убийство незаконнорожденного ребенка карается «смертью без всякой пощады» в целях предотвращения не столько убийства младенца, сколько «блуда» матери.

Нововведения в области развития попечения детей, лишенных родителей, связаны с именем Петра I. Они сводились к следующим основным положениям:

▪признание обязанностей государства по отношению к призрению нуждающихся, в том числе и детей:

▪признание за государством права создавать обязательные нормы в области призрения и требовать их выполнения;

▪по требованию государства обеспечить призрение детей призваны были местные органы власти, городские магистраты; открытие школ поручалось монастырям.

Во времена Петра I призрение подкинутых младенцев рассматривалось как одно из направлений государственной деятельности. Для реализации планов обновления России Петру I нужны были солдаты, и в этой связи надо было сохранить жизнь детей, пополняющих их ряды. Указы от 1714 и 1715 г., сохраняющие жизнь брошенному ребенку, представляют собой попытки защитить жизнь ребенка на основе предупреждения убийства. Согласно указам, проводилась борьба с детоубийством, устройство особых домов призрения, куда ребенок приносился тайно.

Следует отметить, что в обществе периодически осуществлялись попытки не только выработать законы, защищающие право на жизнь, но и реализовать это право на основе помещения ребенка в сиропитальницы, приюты, воспитательные дома. Первый такой опыт относится к началу XVIII столетия и принадлежит Иову Благочестивому, который открыл в 1706 г. целый ряд «шпитален» для брошенных детей. Второй общеизвестный опыт относится к 20-м годам XVIII столетия и связан с именем Петра I, предлагав-

шего более гуманный путь призрения зазорного, подкинутого ребенка в особых учреждениях, построенных по типу приютов Иова.

ПСИХОЛОГИЯ СИРОТСТВА

Практика существования этих учреждений в полной мере высветила социальный аспект проблемы. Сохранение жизни «не- счастно-рожденного» тесно связано с понятием тайного принятия ребенка в учреждение призрения. Понятие «тайного приема» несет особую смысловую нагрузку: в условиях господства отрицательного отношения к фактам незаконного рождения ребенка мать, стремящаяся сохранить ему жизнь, одновременно хотела сохранить и тайну его рождения.

Механизм приема в учреждения, открываемые Петром I, осуществлялся по образцу, существующему в странах Европы

вXI–XII вв. и перенесенному в Россию. Он состоял в том, что мать или другое лицо могли положить ребенка в так называемые люльки, лоты, после чего, благодаря особому устройству, ребенок оказывался по другую сторону стены воспитательного дома, имя принесшего его человека оставалось в тайне. В более позднее время, стремясь сохранить хотя бы тонкую нить отношений между матерью и ребенком, учредители домов выдавали ей свидетельство с номером, под которым с этого дня числился ее ребенок в доме, что давало несчастным матерям возможность как-то отследить судьбу ребенка. Однако это право было уничтожено в дальнейшем рядом указов.

Призрение детей, лишенных родителей, осуществлялось не

вполной мере, силами отдельных общественных деятелей, благотворительных организаций и церковью, сыгравшей прогрессивную роль в зарождении первых ростков социальной помощи.

Несмотря на некоторое разнообразие форм детских учреждений – приюты, работные дома, крестьянские «фермы», – авторы отмечают, что положение детей в них было одинаково ужасным: голод, нищета, унижения, побои, непосильный труд.

Контингент приютов составляли дети из числа обнищавших семей, дети умерших от голода и болезней родителей и так называемые незаконорожденные дети, родители которых стремились скрыть свой «грех».

Жизнь ребенка в то время напрямую зависела от существованиясистемысоциальногопризрения,котораяразвиваласькрайне медленно и даже в годы своего расцвета не могла охватить своими учреждениями всех подкинутых детей. Но если они и попадали

вэти учреждения, выживание их во многом зависело от медицинского обслуживания и прокормления, особенно в младенческие

годы. Отсутствие надлежащего числа кормилиц, некачественное искусственное вскармливание уносили жизни большинства детей в воспитательных домах и сиротских учреждениях. Однако становление социальной зашиты детей, лишившихся родительского попечения, в целом в X–XVIII вв. носило прогрессивный характер как призрение детей, направленное на поддержание их жизни.

Второйпериод(общественно-религиозный)–XVIII–XIXвв.

характеризуется распространением прогрессивных идей о необходимости создания государственной системы попечения детей, лишенных родителей. Развитие сети учреждений идет по трем направлениям:

▪общественная помощь силами благотворителей;

▪помощь церкви;

▪становление государственной системы учреждений.

Одним из таких типов учреждений стали воспитательные дома (дома ребенка).

Указом Петра I воспитательные дома были открыты во всех губерниях в начале XVIII в. Продолжая существовать на подаяния благотворителей, в годы правления Екатерины II воспитательные дома и приюты были причислены к государственным учреждениям.

При Екатерине II в 1764 г. открыли Московский, а в 1770 г. Петербургский (по инициативе И. И. Бецкого) воспитательные дома. К 1900 г. насчитывалось уже 126 детских приютов, убежищ и яслей, не считая тех, которые имелись при каждом церковном приходе.

Впоследней трети XVIII столетия в обиход было введено понятие «несчастнорожденный». Оно объединило в себе две категории детей: рожденных вне брака и покинутых родителями под влиянием общественного мнения, и иных в браке, но лишенных родительской опеки в силу крайней бедности.

При Александре I в условиях общей демократизации положение незаконнорожденных младенцев несколько смягчилось. Оно могло быть изменено посредством брака родителей. Однако уже при Николае I все просьбы об узаконении прижитых до брака младенцев оставлялись без движения. Наконец, только в конце XIX – начале XX в. осуществляется некоторое уравнивание в общих правах законного и незаконного ребенка.

ВXIX в. наказания за убийство ребенка были дифференцированы по нескольким направлениям. Была обозначена граница

ПСИХОЛОГИЯ СИРОТСТВА

между детоубийством (вытравливание плода) и чадоубийством (убийство ребенка), между убийством и подкидыванием младенцев, между убийством законно- и незаконнорожденного ребенка. Предлагалось принимать во внимание мотивацию стыда, отчаяния, учитывать эмоциональное и болезненное состояние матери при родах, повлекшее за собой смерть младенца.

Ближе к концу XIX в. спектр проблем, от которых зависела жизнь незаконнорожденного ребенка, был изучен более полно. С введением земств взгляд на способы и характер призрения детей существенно изменился. Острой критике была подвергнута сама идея создания специальной системы призрения и воспитания ребенка, рожденного вне брака.

Этот период связан с распадом патриархальной семьи и зарождением нуклеарной семьи, закреплением в общественном сознании родительских ролей. Проблема лишения ребенка родительского попечения остро встает в нуклеарной семье.

Второй период в развитии социальной помощи детям, лишенным попечения родителей, характеризовался высокой смертностью детей, которая сопровождала деятельность учреждений, занимающихся опекой.

В этом периоде начинается поиск новых форм организации приютов в связи с возникшими гуманистическими идеями в области воспитания, высказанными Ж. Ж. Руссо и И. Г. Песталоцци.

Таким образом, до начала XX в. социальная защита детей, оставшихся без попечения родителей, представляла собой в Европе и Северной Америке достаточно широкую сеть детских учреждений, количество которых, однако, не могло удовлетворить потребности общества. Приюты, работные дома, крестьянские «фермы» и прочие учреждения давали детям лишь убежище, призрение, в лучшем случае – примитивное ремесло. В этих учреждениях отмечалось отсутствие системы воспитания и обучения, а также низкий уровень материального обеспечения, санитар- но-гигиенических условий, что приводило к высокой смертности детей. Политика государства по отношению к обездоленным детям на практике была достаточно пассивной, слабая централизация способствовала злоупотреблениям среди лиц, осуществляющих попечение детей.

Отличительной чертой социальной защиты детей в России начиная со второй половины XVIII в. следует считать создание

централизованной системы попечительской помощи детям, лишенным родителей, в создании которой принимали активное участие великие педагоги и общественные деятели И. И. Бецкой, Л. А. Барсов. Ф. И. Янкевич, Н. И. Новиков. Н. М. Карамзин, В. Г. Белинский, А. Н. Радищев, А. Н. Голицын, В. Ф. Одоевский, Д. И. Писарев и другие.

Эта система попечительской помощи активно развивалась и совершенствовалась. В ее основе лежали гуманистические идеи, многие не утратили своей актуальности и сегодня:

▪забота о нравственном воспитании гражданина Отечества;

▪предпочтение общего образования специальному;

▪учет индивидуальных особенностей и интересов воспитанников:

▪эстетическое воспитание;

▪«обучение ремеслу», т.е. профессиональное обучение. Наряду с государственными существовала разветвленная

сеть муниципальных, церковно-приходских и частных учреждений для детей, лишенных попечения родителей.

Учреждения носили сословный характер, количество учреждений для детей низших сословий было недостаточным, уровень материального обеспечения весьма различался. Развитие сети государственных приютов и воспитательных домов шло по пути «разукрупнения».

К концу XIX в. стало очевидным неблагоприятное влияние «казарменной обстановки» на личность воспитанников. Крайне высокой была детская смертность.

Выдающиеся педиатры, педагоги, общественные деятели того времени, обсуждая причины детской смертности, начинали понимать, что кроются они не только в ужасной гигиенической и эпидемиологической ситуации в учреждениях, но и в несоответствии самой психологической среды в них.

Третий период (институциализации) – XX в. (до 90-х годов)

характеризуется осознанием государствами необходимости соци- ально-педагогической защиты детей, лишенных родителей, вне зависимости от их сословной и классовой принадлежности. На основе знаний, полученных в процессе изучения особенностей развития личности ребенка, испытывающего социально-психоло- гическую депривацию, и в соответствии с перспективой развития общества происходит развитие системы воспитания и социаль- но-педагогической реабилитации.

ПСИХОЛОГИЯ СИРОТСТВА

Примером новой системы может служить гуманистическая система воспитания в воспитательных учреждениях в Варшаве, которую возглавлял Януш Корчак.

У Я. Корчака сложилась своеобразная концепция, согласно которой общество делится на класс взрослых и класс детей. Два разных мира – взрослых и детей – противостоят друг другу, хотя и не могут существовать раздельно. Я. Корчак, с одной стороны, становится защитником интересов и прав детей от деспотизма и произвола взрослых, с другой – пытается найти пути примирения, достижения взаимопонимания между ними.

Воспитательная система Я. Корчака построена на идее абсолютной целостности детства. Он неоднократно подчеркивал значение счастливого, радостного детства в формировании личности, считая, что без пережитого во всей полноте детства искалечена вся жизнь человека.

Убеждение Я. Корчака в том, что у ребенка есть право быть тем, что он есть, не означает, однако, что он отрицал значение воспитания в формировании личности ребенка. Ни в мировоззренческом, ни в собственно педагогическом плане его нельзя отнести к сторонникам теории свободного воспитания. Он критикует две крайности в воспитании – ту, которая действует средствами запугивания и деспотизма, и ту, которая предоставляет полную свободу и неизбежно приводит к расхлябанности. Я. Корчака можно отнести к сторонникам своеобразного «разумного воспитания».

Воспитательная система Януша Корчака была исключительным явлением в педагогической жизни Европы XX в. Его детские домабылиновымтипомвоспитательногоучреждения,где организация жизни и быта детей была проникнута глубоким гуманизмом, заботой о благе ребенка, о создании условий для его развития.

До революции в России государственной системы защиты де- тей-сирот не существовало. Начало ее созданию было положено после февраля 1917 г., с образованием Министерства социальной помощи, в составе которого работало управление помощи беспризорным детям и нуждающимся. В ноябре того же года его функции перешли к Наркомату государственного призрения, на который в числе прочих были возложены обязанности охраны материнства и детства и помощи несовершеннолетним (в апреле 1918 г. переименован в Наркомат социального обеспечения).

В феврале 1919 г. был создан Совет защиты детей, куда вошли представители различных наркоматов – просвещения (председатель), соцобеспечения, здравоохранения, продовольствия и труда. Он должен был заниматься снабжением детей пищей, одеждой, помещениями, эвакуацией их в хлебородные губернии.

Помимо советских государственных органов с осени 1918 г. во многих городах России действовала общественная Лига спасения детей, которая не делала различий между детьми красных и белых. Ее организации вначале «направляли детей в «санаторию» на излечение, которая была «станцией спасения брошенных детей», потом пересылали их в колонию, где учили их ремеслам». Всего за годы гражданской войны через Лигу было устроено 3,5 тыс. детей.

Система учреждений для детей-сирот сложилась в основном в 20-х годах, когда шла борьба с беспризорностью. Различными категориями детей, оказавшимися вне семьи, занимались разные учреждения и ведомства. Для первичного приема беспризорников и дальнейшего их устройства были созданы детские прием- ники-распределители (далее ДПР), подчиненные Наркомпросу РСФСР и его местным органам.

С 1917 г. были упразднены приюты. Для детей-сирот раннего возраста предназначались дома младенцев, а для детей дошкольного и школьного возраста – детские дома.

Помимо ДПР в 20-х годах была создана широкая сеть различных интернатских учреждений: дома ребенка, детские дома, трудовые колонии и т.п., подчинявшиеся соответственно наркоматам здравоохранения, просвещения и внутренних дел. Благотворительность, на которой базировалась дореволюционная система социальной защиты сирот, практически прекратилась с исчезновением зажиточных слоев населения.

Среди организаторов борьбы с беспризорностью существовало два подхода к перспективе развития системы внесемейного воспитания детей. Одни считали, что государственное учреждение лучше сможет воспитать гражданина социалистического общества, чем его зараженные пережитками прошлого родители. Другие, в их числе был нарком просвещения А. В. Луначарский, рассматривали детский дом не в качестве «родоначальника социалистической системы интернатского воспитания будущего», а скорее как «воспитательную лабораторию».

ПСИХОЛОГИЯ СИРОТСТВА

В конце 20-х годов в социальной политике возобладал реалистичный подход в этой сфере. Об этом свидетельствуют постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 8 марта 1926 г. «О мероприятиях по борьбе с детской беспризорностью в РСФСР» и от 14 апреля 1928 г. «О мероприятиях по оказанию помощи детям беднейших семейств», которые обозначили отказ от идеи практического перехода к всеобъемлющему государственному воспитанию.

УистоковсозданияновойсистемывоспитаниястоялиА.В.Луначарский, В. М. Бонч-Бруевич, Н. К. Крупская. А. С. Макаренко, М. Н. Покровский, П. П. Блонский.

Как основные черты новых подходов к воспитанию следует выделить следующие:

▪государственность образования и воспитания;

▪принцип коллективизма в воспитании;

▪работа с детьми под лозунгом «Все дети – дети государства», т.е. государство принимало на себя попечение о всех детях:

Семейное воспитание считалось буржуазным пережитком, акцент делался на воспитание в коллективе, через коллектив.

На смену сословному воспитанию, существовавшему в дореволюционной России, пришло воспитание всего подрастающего поколения для решения новых социальных целей, выдвигаемых обществом, – идеи свободной трудовой школы. Начало 1930-х годов было отмечено новой волной роста беспризорности, следствия разрушения традиционного уклада крестьянской жизни, голода 1932–1933 гг. и репрессий. 29 января 1933 г. вышло постановление СНК РСФСР «О мерах борьбы с детской беспризорностью и ликвидации уличной безнадзорности» и постановление ВЦИК и 10 ноября 1931 г. – постановление СНК РСФСР «О порядке: устройства детей лиц, находящихся под стражей или отбывающих исправительно-трудовые работы».

Рубежом в развитии системы социальной помощи детям стал 1935 г., когда были опубликованы постановления «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» и «О мерах борьбы

спреступностью среди несовершеннолетних». В первом из них было официально заявлено, что детская беспризорность в СССР

ликвидирована. Ответственность за своевременное устройство детей, оставшихся без попечения родителей, возлагалась на местные органы власти. Однако численность детей, поступавших ежегодно в ДПР продолжала оставаться высокой. Во вто-

ром постановлении были ужесточены меры к малолетним правонарушителям: комиссии по делам несовершеннолетних были упразднены, вводилась уголовная ответственность с двенадцати лет, учреждения для несовершеннолетних правонарушителей, находившиеся в ведении различных наркоматов – просвещения, юстиции, внутренних дел, – были переданы в ведение НКВД, где создавался специальный отдел трудовых колоний, который в 1939 г, был подчинен ГУЛАГу.

Таким образом, государственная система социальной защиты детей-сирот, сложившаяся в СССР к началу войны, была ориентирована не на предупреждение сиротства, а преимущественно на борьбу с его отрицательными последствиями. Иначе и не могло быть в условиях, когда рост числа безнадзорных детей был прямым следствием государственной политики – коллективизации, выселения кулачества, голода, массовых репрессий.

Новый рост беспризорности пришелся на военные и послевоенные годы. Он связывался не только с военными потерями. Данные 1945 г. по РСФСР свидетельствуют, что среди детей, поступивших в дома ребенка и детские дома, доля тех, чьи родители погибли на фронте или в оккупации, составляла около 20 %. В числе других причин беспризорности были: голод 1946 г., тяжелые материальные условия жизни большинства населения, новая волна репрессий, последовавшая за указами об усилении уголовной ответственности за мелкие хищения.

Общая численность детей, оставшихся без присмотра родителей после войны, достигла беспрецедентного уровня – примерно 3 млн человек.

После окончания Великой Отечественной войны начинается новыйэтапвразвитиидетскихдомов.Составдетейдетскихдомов– сироты и полусироты, родители которых погибли на войне, дети репрессированных родителей, а также и совсем иная категория детей – дети, прошедшие через ужасы оккупации концентрационных гитлеровских лагерей. Детские дома были представлены следующими типами: дошкольные – для детей 3–7 лет: школьные – для детей 7–14 лет; смешанные (объединяющие дошкольный и школьный возраст); специальные – для детей, родители которых погибли в борьбе с фашизмом.

Поиск потерянных детей и родителей занимал долгие годы, которые сироты зачастую при живых родителях проводили в дет-

ПСИХОЛОГИЯ СИРОТСТВА

ских домах, куда принимали детей от 3 до 14 лет. По достижении ими 14-летнего возраста они направлялись в ремесленные и железнодорожные училища. Туда же устраивали беспризорных подростков 13–16 лет, если они имели необходимый образовательный минимум. В особую группу выделялись дети с девиантным поведением и те, кто длительное время бродяжничал, неоднократно бежал из детского дома или училища, как правило, они направлялись в детские колонии МВД.

Вопросы устройства и воспитания детей, оставшихся без родителей, находились в ведении местных советов, а также нескольких министерств – просвещения (детские дома), здравоохранения (дома ребенка и детские дома больничного типа для инвалидов), трудовых резервов (ремесленные училища и школы ФЗО), внутренних дел (детские комнаты, приемники-распредели- тели, колонии). В первые послевоенные годы ведущим и координирующим органом был отдел по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью НКВД/МВД СССР. Когда положение дел в этой сфере стало выправляться, он был переименован (в 1950 г.) в отдел детских колоний.

Устройство детей в первые послевоенные годы, особенно зимой 1946/47 г., было сопряжено с серьезными трудностями. Комиссии по устройству детей при исполкомах работали плохо, многие бездействовали, и тысячи детей, оставшихся без родителей, оказывались на улице. Здесь рано или поздно их задерживала милиция и направляла в ДПР, откуда их путь лежал в детский дом, ремесленное училище или в колонию. Мест в детских домах катастрофически не хватало, поэтому в ожидании устройства дети часто задерживались в приемниках-распределителях. Сами условия содержания в детских учреждениях были крайне тяжелыми. В системе централизованного распределения при дефиците потребительских товаров и продовольствия детские дома снабжались в последнюю очередь.

В начале 1950-х годов число детей, задержанных на улице и направленных в ДПР, уменьшилось. Главным образом, это были беглецы из детских домов, среди которых преобладали подростки от 14 лет и старше. Большая часть детей, поступавших в ДПР, имели родителей, чаще одного. Дети военных лет в середине 50-х годов повзрослели, и проблема беспризорности решалась сама собой. На первый план вышли социальные источники сиротства: