Психология ревности

во-вторых, потому, что при ней, соответственно всей духовной конструкции пьяниц, имеется сильная тенденция ввиду данного безумия бить жену, истязать ее и угрожать ее жизни. В-тре- тьих, наконец, потому, что безумные идеи развиваются параллельно их причине – пьянству, и потому обычно неизлечимы.

Супружеское недоверие встречается при всевозможнейших психозах пьяниц, начиная от белой горячки до так называемого алкогольного псевдопаралича и слабоумия. Гораздо чаще его можно, однако, наблюдать как непрерывный, привычный симптом при том духовном изменении, которое замечается непременно у каждого злоупотребляющего алкоголем. Об этом именно недоверии мы и хотим поговорить сейчас.

Алкоголь,нарядусизвестнымителеснымиповреждениями, вызывает и духовное вырождение, уменьшающее интеллектуальные силы и ухудшающее характер. Последний отличается проявлением грубейшего эгоизма, невниманием ко всему на свете, специально к семье; такие люди становятся резкими и вспыльчивыми; у них пропадает всякое задерживающее влияние морали, любви и разума. Kraft-Ebing характеризует такое состояние следующим образом: во-первых, замечается отсутствие чувства чести, приличия и нравственности; пьяницы, обычно очень циничны и жестоки (Inhumanitas ebriosa); к этому присоединяется, во-вторых, раздражимость и до припадков ярости доходящая гневность (Ferocitas ebriosa). В-третьих, замечаются, особенно по утрам, дурное настроение и упадок духа до ненависти к жизни (Morositas ebriosa), и, в-четвертых, типичным для пьяницы является слабость его воли, так что он все более вяло исполняет свой долг по отношению к семье и профессии. Интеллектуальные силы уменьшаются, память слабеет, мысль тупеет. Через многие годы пьяница обращается в полного идиота.

Типичной особенностью пьяниц является также их склонность к супружескому недоверию. «Оно проходит, как красная нить, через весь процесс психической дегенерации». Основание ему дает прежде всего сама жизнь пьяницы, проходящая

131

по кабакам, в сомнительной компании, в атмосфере пошлых, на сексуальность направленных шуток и разговоров; он не минует публичных домов, семья становится для него бременем, каждый ребенок укором в его расточительности, каждая беременность жены – новым ужасом. Иногда, по-видимому, обвинения жены направлены лишь на то, чтобы унизить ее и причинить ей боль.

Эти моменты не являются, однако, главной причиной недоверия к жене, потому что этот же аффект наблюдается, хотя и реже, у вполне безвредных и морально безукоризненных пьяниц. У морально опустившихся мужчин и женщин-пьяниц замечается весь тот психологический, составляющий основу недоверия, процесс, который мы описали выше. И здесь мы замечаем опасную комбинацию неуверенности с грубо деспотическим, сварливым характером. Нет ничего удивительного в том, что пьяница, по отношению к своей жене, чувствует себя неуверенным; он сам стыдится своего порока и узкого эгоизма. Жена, со своей стороны, засыпает мужа упреками за то, что он пропивает половину или три четверти заработка; муж отвечает ей с двойной злобой и яростью потому, что хочет заглушить собственную совесть.

И, помимо того, терроризует обычно алкоголик свою семью. В соответствии со своим порочным характером, он предполагает в других лишь дурное и не доверяет особенно своей жене, приписывая ей извращенные половые инстинкты, чтобы хоть в мыслях своих отомстить ей за упреки. «Она еще хуже тебя», думает он, оправдывая этим себя самого, свое поведение и т. д.

И это еще не все. Почти все жены пьяниц и неопустившиеся пьяницы единогласно жалуются на то, что еженощно, в чаду алкоголя, мужья требуют от своих усталых, истощенных жен, с отвращением относящихся к пьяному, исполнения супружеских обязанностей, в то время как эта обязанность отчасти в силу опьянения, отчасти в силу уменьшившейся

132

потенции обращается для них в мучительную и физическую истощающую задачу. Часто сношение вынуждается силой. Муж не получает истинного удовлетворения, раздражается и сердится. Вскоре он с завистью начинает сравнивать с собой других здоровых мужчин, и затем наступает момент, когда он уверяет себя и окружающих, что жена отталкивает его потому, что с другими мужчинами ей приятнее.

С этого момента разрывается последняя нить, связывающая мужа и жену, и тем более разгорается в первом – гнев, возмущение и месть. Если же жена, пресыщенная муками, хочет оставить мужа, который ее больше не кормит, который бьет ее ежедневно и ругает, в присутствии которого ею и детьми владеет ужас и страх, что жизни ее грозит серьезная опасность,

– развод должен быть отомщен кинжалом или револьвером. В действительности, это происходит сравнительно редко, реже, чем обычно предполагается, потому что всякое подобное убийство «попадает в газеты»; бесчисленное же количество разводов и расхождений остаются неизвестными. Исходя из моего личного опыта, я думаю, что убийства из мести и ревности в таких случаях производятся лишь в 5%, в то время как угрозы высказываются в ½. Но даже и такие числа, несомненно, слишком велики.

Что касается развития ревнивых идей, то оно чрезвычайно мало отступает от нормальной логики. Безумные представления, поскольку дело идет не об алкогольных психозах, почти не замечаются; пьяница обычно выражает лишь свое подозрение на основании того, что жена слишком долго остается вне дома, что ночью она запирается, любезна с другими мужчинами, его же отталкивает и т. д., точно также и галлюцинации; боязнь отравления наблюдается нечасто; алкоголику, кроме того, несвойственно стремление выследить жену, поймать ее и т. д. Для этого он стал уж слишком большим эгоистом и обладает недостаточно сильной волей. Ревность его выражается в грубых ругательствах и побоях; ярко разгорается она лишь тогда,

133

когда у алкоголика имеется внебрачная связь с молодой, красивой особой; тогда более счастливый соперник, действительно, находится в опасности. Недавно, например, разыгралась у нас на этой почве ужаснейшая драма по следующей причине: человек хладнокровно убил девушку за то, что она оттолкнула от него любовницу, рассказав ей, что он женат. Преступление было произведено с величайшей хитростью, тем не менее, виновного постигла кара.

Болезненная ревность проявляется иначе, если ею охвачен не обыкновенный алкоголик, а пожилой, пьющий человек. Старческое слабоумие, с которым приходится уж тут считаться, всегда имеет склонность к недоверию. Идеи отравления отсутствуют в этих случаях реже, упреки еще грубее и убеждение в своей правоте у старчески-слабоумного еще сильнее. Наблюдаются и галлюцинации, которые вскоре образуют основу для «фактов», несомненных и остающихся в памяти даже тогда, когда со старостью страсть к алкоголю ослабляется.

Заметим кстати, что при старческом слабоумии, даже без злоупотребления алкоголем, имеется склонность ко всему сексуально ненормальному. С одной стороны, у больных пробуждается порочность и половые стремления, с другой стороны, их преследует по ночам видение всяких пороков. В своем ночном бреду обычно они представляют себя в домах терпимости; молодых женщин, иногда особенно своих дочерей, они преследуют упреками в половой распущенности. Так, например, один мой пациент-старик обнаружил странную ревность к поселившемуся в доме племяннику. Последний будто бы вошел в связь с его дочерью, хотя она и страдала тяжелой болезнью, физически была уродлива и рано состарилась. Старик не успокоился, пока не выжил племянника из дому, а затем чрезвычайно гордился своим поступком.

134

Заключительное обозрение

В конце длинного пройденного нами пути имеет смысл вкратце отдать себе отчет о важнейших, достигнутых нами результатах. В нашей книге впервые были систематически разобраны те психологические основы, на которых покоится столь распространенный и столь вредный аффект, как ревность, и я надеюсь, что моя попытка не закончилась бесплодно в теоретическом и практическом смысле. Ревность обычно считается несомненно своеобразным чувством, развивающимся преимущественно и самостоятельно в горячую страсть. Такой взгляд основан, по-видимому, на наблюдениях из области любовной жизни. Практически много важнее влияние ревности в других областях человеческой деятельности; в области должности, профессии, семьи и искусства, в науке и общественной жизни, – ревности, которую мы назвали ревностью в достижении, (в отличие от эротической ревности).

Остановившись на том явлении, какие психические явления мы подводим под рубрику ревности, мы не нашли в обеих категориях ее простых чувств и аффектов, но более или менее сложные комплексы. Элемент, или процесс, постоянно при этом повторяющийся и являющийся наиболее существенным в ревности, – двоякого рода; а именно: чувство беспокойного возбуждения при виде конкурента и импульс к его вытеснению. При дальнейшем исследовании мы замечаем, что именно эти чувства исходят из обычнейшего психического явления и первоначально совсем несильного чувства; присутствуя при какой-нибудь деятельности, к которой сами

135

мы из-за чувства приятного, или из-за постоянного упражнения, всегда готовы, мы начинаем проявлять «соучастие» активных импульсов к этой деятельности. Мы желаем поэтому стать на место другого, деятельного в данный момент; хотим, следовательно, его вытеснить.

Подобное чувство, однако, вырастает до ревности в практическом смысле только тогда, когда к нему присоединяются дальнейшие благоприятные факторы. Важнейшим толчком служит успех, преимущественный перед нами наших равных нам по службе или профессии коллег; тут, прежде всего, появляется страх, – как бы мы не пострадали, затем пробуждается оскорбленное самолюбие, зависть и недовольство, так как нередко непосредственно затрагиваются наши интересы, – купец, например, отнимает у другого купца покупателей, – мы должны защищаться из чувства самосохранения.

Точно такой же процесс наблюдается и при любовной ревности. Когда влюбленный видит, что другой добивается успеха

удорогой ему девушки, то самый факт, однако, сначала лишь волнует его и он чувствует стремление оттолкнуть соперника. Серьезным его чувство становится только в том случае, когда

унего появляются основания к боязни, т. е. когда колеблется его доверие к любимой женщине.

Чувства, пробуждающиеся по отношению к конкуренту, имеют всегда реальные основания, важные причины или же обусловливаются оскорбленным самолюбием. На вопрос о том, каким образом на первое место ставится именно это активное чувство, психологический анализ его дает нам удивительный ответ: возбужденное деятельное «ревностное» чувство проявляется сначала нередко как нечто второстепенное во всем комплексе представлений и ощущений, но мало-помалу оно проталкивается вперед и непосредственно обусловливает упорство и гнев при соперничестве.

Борьба за собственные интересы, зависть, недоверие и т. д. несомненно дают основу и содержание всему раздраже-

136

нию; но они ведут к действию, к решению только путем размышления. Деятельный же импульс к вытеснению вводит активный фермент, он подталкивает к вмешательству, и он один влияет с силой непосредственного, чувственного переживания. Он доставляет, таким образом, имеющиеся налицо активные импульсы; насколько это важно, видно, например, при всяком систематическом применении силы, развивающейся само по себе в спорт, в конкуренцию.

Так, следовательно, выдвигается первый момент. Деятельное стремление, однако, обладает, во-вторых, способностью увеличиваться. Способность эта заложена уже в природе деятельного чувства, но еще более она обусловливается данной ситуацией. Раз возникшее настроение борьбы должно побуждать противника к сопротивлению, оно задевает наиболее чувствительное место – успешную работу; оно, конечно, вызывает и в нем ответную ревность. Борьба зажигает пламя, все больше разгорающееся; спор становится все резче и вместе с ним разрастаются и чувства. На карту ставятся честь, значение и почет, развиваются острые личные противоречия. Это очень опасная стадия, такие чувства внедряются все глубже и нелегко исчезают в будущем.

В-третьих, в ревности нет определенного содержания и точно также нет склонности к окончанию. Ежедневно из-за пустяков создается объект спора, боязнь и зависть могут и не проявляться. Ревность продолжается до тех пор, пока имеется хоть признак соперничества, и потому, по условиям социальной жизни, она никогда не прекращается.

Таким образом может быть объяснена демоническая сила ревности, но эта ее сила обнаруживается отнюдь не с самого начала. Она приобретает свое психическое могущество лишь при систематическом и упорном ее раздражении и возвращении.

Понятно, какое практическое значение имеют эти психологические соотношения тем более, если мы вспомним, как расширилась область ревности по различным отраслям чело-

137

веческой деятельности, в кругу семьи, во всех технических и бюрократических учреждениях, в искусстве и науке, главным же образом, в общественной деятельности, где проявляется она как массовое возбуждение, дает себя теперь чувствовать ревность.

Мы знаем, что, – за исключением, конечно, болезненной ревности, которая сама по себе составила отдельную главу нашей книги, – ревность отнюдь не является необходимой страстью1, вытекающей с железной необходимостью из существа нашей природы. Точно так же, как в течение нашей культуры, могли мы развивать чувство, противоположное ревности, – сочувствие; необходимо было бы вырвать почву из-под этого столь вредного аффекта. Средства для этого имеются двоякие; так как конкуренция необходимо проходит через все человеческие поступки, то следовало бы стремиться к смягчению реальных противоречий интересов, дабы не вмешалась ревность. Законодательными учреждениями и социальной помощью уничтожается вред; развитием социальных ассоциаций конкуренты становятся ближе друг к другу.

Также столь же важное средство заключается в самопознании, в изучении развития и опасности ревности. Педагогика и социальная этика должны бы были систематически заняться этой проблемой. Необходимо указать, что развитием тщеславия и национальной преувеличенной гордости создается импульс к ревности. Главное же, нужно бы сдерживать всякое массовое возбуждение и подчеркнуть ту опасность, которая заключается в ежедневном толковании прессой общественных и национальных конкурирующих вопросов.

Мне кажется, мы дожили уж до того времени, когда необходимо искать средства для излечения национальной гордости. И если нашим исследованием кое-где пробудилось это

1Психологически необходимым является лишь проявление участия

кдеятельности, которое может быть вполне невинным.

138

сознание и была возбуждена мысль в этом направлении, то мы радуемся этому как истинной награде за нашу работу.

Распознавание ревности в каждом отдельном случае нередко представляет собой большие затруднения. Лесть, скупость и зависть легко видны наблюдателю, потому что эти страсти не покрываются разумными и логичными мотивами. Ревность же видна только тогда, когда она вспыхивает без достаточных реальных оснований, например, когда муж постоянно подозревает свою верную жену или когда художник неизменно враждебен к успешной деятельности своего коллеги. Обычно же влюбленный опирается на, по крайней мере по его мнению, основательные доводы; художник старается доказать основательность своей враждебности, а в обычной борьбе соперников энергичная и даже агрессивная защита собственных интересов может быть оправдана тяжелой борьбой за существование. Компоненты ревности замечаются обычно по двум симптомам: по резкому проявлению импульса к вытеснению, особенно, если замешана зависть и постоянное беспокойство, и по неспособности закончить борьбу. Оба эти симптома чрезвычайно характерны для ревности.

Впрочем, качественно они не являются абсолютными признаками ревности, и лишь слишком уж яркое проявление чувства и аффекта в этом направлении заставляет нас заподозрить тогда действие ревности.

Нас не удивит этот окончательный вывод, если мы вспомним, что ревность в последней инстанции покоится на обычнейшем психическом явлении – на активном импульсе к деятельности. Тем не менее, ревность является могущественнейшим и вреднейшим фактором нашей социальной жизни.

139