В подземных пещерах Иудеи

т яюфчхьэċą яхĉхĀрą шăфхш

проходами, что, можно сказать, сливаются между собою или переходят одно в другое, образуя одно обширное подземелье, перегородки которого только намечены...

Другие пещеры этой подземной анфилады соединены, наоборот, довольно узкими и тесными проходами, через которые может пробираться только очень ловкий и юркий человек. В других местах сообщение между различными залами подземной анфилады совершенно преграждено обвалами; землетрясения, довольно обильные в этой местности, с каждым годом обваливают все более и более непрочные своды и перегородки подземелий, подобных Арак-эль-Мои, и очень естественно, что не только общий вид, но и самый план их видоизменяется с течением времени. Одно сильное землетрясение может разрушить великолепнейшую из бет-джибринских подземных зал.

В противоположность многим подземельям бетДжибрина, пещеры Арак-эль-Мои сравнительно хорошо освещены; не говоря уже о широких входных отверстиях, пропускающих много света в передние залы, каждая из куполообразных зал освещается еще более или менее широким окном или отверстием, находящимся в самой вершине свода; атмосферические влияния, землетрясения, а отчасти и человек увеличили еще более первичные отверстия многих пещер, а потому в глубину их льются широкие снопы дневного света, лучей яркого сирийского солнца и мягкого лунного сияния. Стоя в глубине этих подземных зал и смотря через верхнее отверстие, сообщающее внутренность их с осталь-

21

ð ò õûøāõõò

ным миром, чувствуешь подчас, что находишься в огромной каменной могиле или склепе, куда украдкой заглядывает солнце, откуда виднеется лишь клочок прекрасной синевы неба, но зато все вокруг веет холодом и сыростью могилы...

Недолго мы разъезжали верхом по пещерам Арак- эль-Мои; старый шейх пригласил меня сойти с коня и отправиться с ним в глубину подземелий, недоступных для всадника... Из большой анфилады зал мы свернули

вкакой-то темный подземный коридор, где пробираться приходилось чуть не ползком... Старый Халиль шел впереди с сальною свечкой в руках, указывая дорогу, тогда как Осман и несколько черноглазых мальчишек, увивавшихся все время за мною и не отстававших ни на шаг, замыкали наше шествие... Несколько минут продолжался этот тяжелый переход по удушливому, темному и сырому коридору, и затем мы снова вынырнули в обширное, но совершенно неосвещенное подземелье... Было ли оно

всамом деле слепым, как многие из пещер бетДжибрина, или слуховое отверстие его было завалено, но непроглядный мрак царил в этом сыром и холодном подземелье, одна слабая свеча не могла осветить огромной залы, погруженной в вечную тьму, и горела тускло

вспертом и влажном воздухе этой настоящей могилы...

Халиль заметил неприятное впечатление, произведенное на нас этим первым мрачным подземельем, и поспешил вывести нас через какую-то дыру, пробитую в одной из его стен, в другую, уже ярко освещенную сверху подземную залу...

22

т яюфчхьэċą яхĉхĀрą шăфхш

Через несколько минут перехода по обвалам и камням, местами до того влажным и осклизлым, что я не раз оступался и падал, мы пришли в светлое полуразрушенное подземелье. Обвалившись сверху, подземная зала сохранила лишь отчасти свой характер и казалась какимто светлым оазисом среди этих мрачных каменных могил. Не задерживаемые каменным сводом, ярко лились снопы утреннего солнца, освещая всю середину этой бывшей пещеры, от которой остались целыми одни стены, а куполообразные своды обвалились при недавнем землетрясении. Благодаря этой массе света и влаге, всегда достаточно существующей в «пещерах воды», как зовутся справедливо гроты Арак-эль-Мои, в глубине этого разрушенного подземелья густо разрослась зеленая травка, выглянули какие-то пестрые цветочки и гордо поднялась лапчатолистная смоковница, в которой свили свои гнездышки две пары ярко расписных щуров — самых миленьких пташек Палестины.

Шумно кипела жизнь в этом крошечном оазисе, или, скорее сказать, цветочном горшке, где обрушившиеся стены подземелья играли роль стенок горшка, обломки сводов и измельченные камни составляли землю, а красивая смоковница вместе со свежею зеленью, окружавшею ее, — род тепличного растения, посаженного

вколоссальный горшок. Мне почему-то пришло также

вголову сравнение этой обвалившейся подземной залы с внутренностью кратера вулкана; неправильный, словно изъеденный круг стенок, замыкавших эту котловину, походил в самом деле на изборожденные и вместе с тем

23

ð ò õûøāõõò

правильные края вулканического жерла, а самое днище котловины — на дно кратера, предательски засыпанное камнями и еще более предательски покрытое зеленью, цветами и муравой... Среди многих подземелий Арак- эль-Мои только что описанная пещера представляет самый отрадный уголок; среди колоссальных безмолвных каменных могил это уголок кипучей жизни, здесь она ворвалась в самые покои смерти и огласила звуками птичьей песни древнее жилище троглодитов, ставшее, без сомнения, и им колоссальною могилой...

Долго еще мы блуждали по многочисленным подземным залам Арак-эль-Мои; непрерывная прежде анфилада их, благодаря последним сильным землетрясениям, распалась на две большие и несколько малых, почти самостоятельных частей. Шейх Халиль с Османом старались меня посвятить в какие-то тайны, связанные будто бы с этими пещерами, но я их что-то плохо мог понимать... Все силы моего ума и соображения тогда были направлены на созерцание тех чудес, которые были пред моими глазами; сильные впечатления, полученные даже после знакомства со многими древностями Палестины, парализовали все остальные силы психической деятельности... Я глядел, созерцал, наблюдал, порой вдумывался

идаже фантазировать при виде тех неожиданностей, которые на каждом шагу открывал мне подземный город троглодитов бет-Джибрин... Лишь только тогда, когда я немного освоился с первыми импонирующими впечатлениями, я мог сосредоточиться несколько на деталях

итогда увидал на стенах колоссальных подземелий та-

24

т яюфчхьэċą яхĉхĀрą шăфхш

кие мелочи, которые еще более, чем грандиозность, поразили и удивили меня.

Огромные залы, составляющие подземелье Арак- эль-Мои, представляют не только грубую титаническую постройку малокультурного человека, но, без сомнения, носят на своих стенах следы довольно высокой цивилизации, сказавшейся как в украшениях, так и надписях, принадлежащих к различным культурам и племенам. Во многих залах как стены, так и купола, видимо, были тщательно обровнены, а карнизы украшены хитрыми узорами, произведенными, несомненно, с помощью искусного резца. Длинные ленты этих резных на камне узоров напоминали мне произведения не только греческого, но и сирофиникийского стиля и принадлежали, очевидно к различным эпохам, соответствовавшим, вероятно, и различным хозяевам подземелий. Помимо узорчатых лент карнизов на стенах многих зал виднелись и другие, уже явно символические изображения. Так мы видели в различных местах круги со вписанным полукругом, круги со звездочками, круги с изображением скарабеев или священных жуков, а также изображения солнца и луны; некоторые из этих последних имеют вид человеческого лица, что показывает на антропоморфирование солнечного божества. В то время как изображения небесных светил являются следами сабеистического или, по крайней мере, солнечного культа, изображения скарабеев могут быть отнесены к остаткам того культа насекомых, о котором мы говорили выше.

25

III

очитание светлого бога солнца Ваала, то есть вла- ǜдыки неба, совершалось как в Халдее и Финикии, так и во всех других странах, поклонявшихся светлому началу, всего чаще на открытых, доступных прямым лучам солнца местах. Алтарем солнечных богов вначале были высоты, горы и открытые поля, на которых воздвигались камни для принесения жертвы; позднее на этих самых солнечных местах воздвигнуты были храмы солнца. Почитание дневного светила в его заходящем состоянии, так сказать в состоянии его покоя, который солнце, согласно древнему мифу, находило в подземельях, вызвало еще в глубокой древности перенесение культа солнца в пещеры, как в места, наиболее приличествовавшие поклонению светилу, находящемуся в покое. Финикияне — народ нравственно невысокий, исповедывавший религию грубой материализации, скоро свел почитание своего высокого отвлеченного и неприступного Ваала в более реальную и понятную грубой массе форму, в культ Молоха — олицетворение огня. Ваал — огонь небес — потерял свое значение пред Молохом — огнем земли, который стал в Финикии царем бо-

27

ð ò õûøāõõò

гов, божеством смерти, разрушения и мести, пред которым еще более, чем пред Ваалом, должен был трепетать человек. Ваал — сила природы, рождающая, благодетельная; Молох — сила уничтожения, гибели, источник всякого зла; робкий человек всегда скорее поклонялся божествам грозным, устрашающим и разрушающим, чем божествам света и добра. Культ Ваала во многих местах сирофиникийского культа заменялся исключительным почитанием страшного, ужасающего Молоха. Поклонение богу огня еще скорее, чем почитание светлого бога солнца, могло быть перенесено в мрачные своды подземелий, где всегда предполагается жилище адского бога огня.

С пещерами, как подземными храмами, мог быть связан еще более культ других сирофиникийских второстепенных божеств, в числе которых надо поставить на первое место знаменитую Астарту-Юнону и Афродиту Финикии, а также Адониса или Томмуза. Богиня луны, плодородия и вместе с тем самого чувственного культа, Астарта, то суровая небесная дева, услаждавшаяся только кровавыми жертвами, то исступленная вакханка, царица оргий и плотской любви, для своего поклонения требовала мест, отдаленных от взора посторонних; подземные храмы являлись поэтому наиболее подходящими уголками для отправления тех страшных вакханалий, оргий и разврата, которыми сопровождалось почитание сидонской девственницы. Культ Адониса связан был с подземными храмами лишь постольку, как и культ Ваала. Олицетворение весны и лета, сменяющихся зимой,

28

т яюфчхьэċą яхĉхĀрą шăфхш

олицетворение живой силы природы, Адонис, то веселый и юный сын солнца, полный жизни и радости, то умирающий сын земли, погубленный злыми силами природы и затем вновь воскресающий, почитался также особыми мистериями, совершавшимися нередко в подземельях, как в местах, покровительствующих проявлению самых чувственных оргий.

Пещерная область Иудеи, входящая целиком в область распространения Сирофиникийского культа и цивилизации, населенная искони народами близкими но происхождению с Финикианами, представляла особо благоприятствующие условия для развитая всех тех таинственных культов и мистерий, которые, прячась от дневного света в глубоких и обширных подземельях, находили глубокую ночь среди самого белого дня. Культ всех божеств Сирофиникии был так или иначе приурочен к подземельям и пещерам, представлявшим уже готовые храмы, и не мудрено, что сюда на совершение богослужений и молитв уходили даже жрецы, почитавшие светлого Ваала небес — божество солнца, которому приличнее было поклоняться под его непосредственными лучами, чем в мрачных сводах подземелий, куда местами не заглядывает и украдкой солнце.

Помимо символов, изображающих солнце, луну

идругие эмблемы Хананейского культа, на стенах некоторых подземелий бет-Джибрина видны и другие следы поклонения Ваалу и Астарте; самыми замечательными

ихарактерными из них являются изображения человеческих фигур в самых нескромных позах с растопырен-

29

ð ò õûøāõõò

ными руками и ногами. Изображения эти часто встречаются на памятниках древней Сирофиникийской цивилизации и всего лучше говорят о грубой чувственности религиозного культа Финикиан; пещеры около Тира и Сидона особенно богаты такими нескромными изображениями, прямо переносящими нас ко временам гнусных оргий, совершавшихся под мрачными сводами ныне безжизненных и безмолвных подземелий.

В большом подземелье Арак-эль-Мои встречаются всего две такие нескромные человеческие фигуры, женщины и мужчины; шейх Халиль говорил нам, что в разрушившихся частях подземелья таких фигур встречалось гораздо более; некоторые из них, по словам нашего гида, были представлены в таких позах, которые напоминали некоторые помпейские фрески. Грубость работы этих человеческих изображений указывает на грубость вкуса людей, находивших эти фигуры достаточными для того, чтобы напоминать им об оргиях, совершавшихся в честь сидонской девственницы Астарты.

Блуждая по многочисленным подземельям Арак- эль-Мои, я видел на закопченных дымом стенах много и других изображений, символическое значение которых трудно разобрать. Всего тяжелее производило впечатление знамение креста, выученное в некоторых пещерах, служивших храмами для оргиатического культа. Высокий символ христианства не смягчает мрачной истории этих подземелий; ему не место там, где все напоминает Ваала, Молоха, Мелитту и Астарту.

30