В подземных пещерах Иудеи

т яюфчхьэċą яхĉхĀрą шăфхш

окружность которого равняется целой версте. Это подземное селение состоит из ряда зал, обделанных в форме куполов и освещаемых сверху круглыми отверстиями; эти подземные залы расположены вокруг огромного двора и представляют по своему строению большое сходство с бет-джибринскими «Пещерами Воды». Особенностями их являются иссеченные в камне ясли, встречающаяся в некоторых залах и служащие доныне для этой цели туземцам, а также огромные цистерны, расположенные на дворе, представлявшем площадь подземного селения.

Еще бóльшего нашего внимания заслуживают подземелья Деиро Дуббано или монастырь Мухо, о котором мы говорили уже впереди при описании культа насекомых. «Большая возвышенная площадь, на которой расположилось современное наземное селение, пробита множеством круглых отверстий, похожих на устья колодцев и называемых местными жителями эль-Биар. Это окна подземных зал, расположенных под площадью селения в мягком белом туфе и представляющих три большие галереи». Уже одна эта более или менее правильная группировка пещерных обиталищ указывает на высший тип селений сравнительно с теми, камеры которых расположены безо всякого порядка. «Главная галерея подземелий состоит из пятнадцати сообщающихся между собой круглых зал, каждая около двадцати шагов в диаметре и двенадцать метров высоты; все залы вверху обделаны куполообразно, а в самой вершине своей имеют отверстие или окно. Главная зала имеет в стенах ряды

131

ð ò õûøāõõò

небольших ниш треугольных и круглых, назначавшихся для светильников... Из этой залы ведет ход в другую смежную залу, лежащую в самой глубине галереи. Кроме ниш, которыми и здесь истыканы все стены до самой вершины, эта зала имеет прислоненный к стене большой (2,5 метра высоты) камень, обсеченный в виде жертвенника или проповеднической кафедры. «Никогда не забуду того торжественного ощущения, которое я испытал здесь, — говорит Олесницкий, — когда мой проводник, взобравшись на этот исполинский жертвенник, осветил перед нами скрывавшийся в темноте купол залы, загоревшийся вдруг разнородными цветами своих кристаллических образований... Если все подземелья дейрДуббана производят впечатление подземных храмов, то эта заключительная камера с жертвенником должна быть adytum (входом) этих храмов...»

* * *

Хороший вечер провел я после трудового дня, исполнив давно заветную мечту видеть знаменитые подземелья бет-Джибрина. Как и два предыдущие вечера, кроме меня, Османа, Халиля, Юсуфа и Джеммы в нашей беседе принимало участие еще несколько почтенных старцев деревни. На этот раз все были довольно разговорчивы, и речи так и лились, несмотря даже на отсутствие всяких искусственных пособий, вроде чаю и папирос, которых запас совершенно истощился у меня...

Особенно неутомим был мой добрый Халиль, хотя и по-

132

т яюфчхьэċą яхĉхĀрą шăфхш

рядочно за эти дни я потрепал старика... Не по годам ему было бегать за молодыми, но почтенный шейх выдержал это испытание и ни разу не уступил в выносливости даже неутомимому Осману. Много о чем переговорили мы в долгие часы палестинской ночи, вдыхая ароматный воздух и любуясь весело мерцавшим огоньком. Всех преданий и легенд, слышанных мною от почтенных моих собеседников, я, разумеется, не могу передавать, тем более что и мой переводчик Осман не настолько хорошо говорил по-русски, чтоб я с моим слабым знанием разговорной арабской речи мог угадывать даже смысл прекрасной, часто поэтической цветистой речи араба. Я ограничусь только любопытными сведениями, которые передал мне Халиль относительно космогонических представлений палестинского феллаха, почерпнутых, вероятно, больше из дидактических книг ислама, чем от практической мудрости дедов и отцов. Развитие космогонии, по представлениям Халиля, обнаружившее внезапно глубокие философские соображения, разумеется, не было сделано последовательно, а отрывочно, сообразно вопросам, предлагаемым с моей стороны; для большего удобства мы передадим их в общей связи, не нарушая, по возможности, даже способа изложения Халиля.

— Эль-Кудс, эль-Халиль (Эль-Кудс — Иерусалим, эль-Халиль — Хеврон) и бет-Джибрин — три города, благословенные Аллахом; Всевышний поместил их в центре мира, поставив над ними солнце и окружив их многочисленными областями земли... И горы, и пустыни, и моря лежат окрест этой благословенной страны, вме-

133

ð ò õûøāõõò

щающей древнейшие селения мира; старцы нашего народа говорят, что еще отец всех людей Ибрагим (Авраам), да будет благословенно имя его, поставили шатры своих сыновей на тех холмах, где стоят ныне эль-Кудс, эль-Халиль и бет-Джибрин... Семь пустынь, семь горных цепей и семь морей отделяют эту Святую землю от неверного Франкистана (Европы)... Правоверные окружили отовсюду гяуров, и недалеко то время, когда ислам будет верой всех народов на земле — кто противится ему, да погибнет тот от меча пророка. За неверным Франкистаном идут снова семь морей, семь горных цепей и семь пустынь; за ними лежат земли холода и мрака, а затем великий Океан, ограниченный краями света — высокими горами Каафа, которые упираются в небеса... Голубое небо лежит на этих горах как опрокинутая чаша, в середине которой прикреплено лучезарное солнце. Шесть небес лежат над видимым нам небом,

ивсе они созданы Аллахом из драгоценных металлов

икамней; есть небо золотое, серебряное, небо из перла, бирюзы, рубина и измарагда — превыше всех стоят лучезарные чертоги Аллаха, утвердившего свой трон над солнцем, а следовательно, и над благословенною страной, лежащею прямо под его золотыми лучами... За горами Каафа идет мрачное обиталище джинов, а что лежит дальше, того не знают даже самые ученые старцы-муллы...

Не простирая своего любопытства за таинственную область джиннов, я удовольствовался и теми сведениями, которые сообщил мне Халиль. Я попытался только

134

т яюфчхьэċą яхĉхĀрą шăфхш

узнать от словоохотливого старца относительно строения того, что находится у нас под ногами... Арабская фантазия, по-видимому, очень мало занималась этим вопросом, по всей вероятности потому, что признает внутренность земли за царство злых духов, а следовательно, за область малоинтересную для правоверных. Ответы Халиля по этому вопросу были неопределенны, сбивчивы и противоречили один другому... Под землей, повидимому, тоже предполагаются необозримые воды, упирающиеся на золотое дно; эта твердь поддерживается какими-то чудовищами, эти последние покоятся на каких-то подземных скалах, скалы укреплены на широких плоских камнях... На чем лежат эти камни, тоже не знают ученые старцы-муллы, а потому и нам нечего пытать себя и Халиля вопросами, на которые нет ответа на земле... Мы и не пытались более утруждать Халиля и других почтенных собеседников трудными вопросами космогонии, а перешли из недоступных человеческому пониманию высей к земным потребностям, среди которых вопросы о пище и о сне представлялись самыми существенными...

На эти вопросы отвечала практическим их осуществлением Джемма, приготовившая сытный ужин и прекрасную постель из свежесобранных ароматных трав.

Рано утром на другой день, распрощавшись с добродушным Халилем, Юсуфом и всеми нашими добрыми знакомыми, мы с Османом покинули бет-Джибрин.

— Прощайте, — сказал я, садясь на своего крепкого сирийского коня и пожимая руки Халиля и Джеммы...

135

I

ри Сотворении мира, говорят туареги, Бог для ǜкаждой страны творил и человека которому отдавал ее в вечное владение: одного поселил Премудрый Творец в горах, другого — на берегу моря, третьего — в области, благословенной пастбищами и полями, четвертому дал леса и сады; не нашлось места лишь для туарега, которого не хотели принимать к себе ни горцы, ни поморы, ни земледельцы, ни обитатели лесов, потому что он захватил бы весь мир. Точно так же не хотели принимать в свою среду звери верблюда, а птицы — страуса, не считая их за подобных себе. Горько стало Творцу, и Он пожалел свое творение. Он сотворил для отверженных Сахару, которую и отдал им на веки. Туарег, верблюд и страус поселились в необъятном просторе великой пустыни вместе и навсегда; скорее пустыня засыплет своими песками окрест лежащие страны и архелаам (верховой верблюд) туарега пройдет по ним, погребенным в песке, чем пахарь или земледелец овладеет Сахарой. Пророческие слова сказания отчасти

оправдываются, отчасти нет.

139

ð ò õûøāõõò

Пески засыпают уже оазисы, постепенно подвигаясь к северу Алжира, Триполи, Туниса и Марокко, во всетаки и в девственную почву Сахары кое-где забрасывается зерно ее же обитателями.

Французы с севера от Алжира могут еще подвинуться в Сахару, побеждая пустыню своими артезианскими колодцами, канализацией, искусственными оазисами, могут даже со временем действительно затопить небольшую область ее, занимаемую шоттами (высохшими соляными озерами) Туниса и Алжира, и соединить этот последний с Нигером и Сенегамбией железною дорогой, но Сахара все-таки останется Сахарой.

Широко, привольно на тысячи верст поперек всей Африки раскинулась великая пустыня, с одним именем которой каждый привык соединять самые ужасные представления. Сахара — это страна песков, страна смерти, голода и жажды, страна, полная таинственности и загадок, как ужасный сфинкс, залегший от берегов Атлантического океана до самого Нила и стерегущий дивную малоизведанную область Средней Африки, о которой смелые путешественники один за другим приносят самые невероятные вести.

Со времен незапамятной древности она стала загадкой для цивилизованного человека, который всегда старался проникнуть в этот таинственный мир, и осталась неразгаданною вполне до наших дней, когда пионер цивилизации — европейский путешественник начинает срывать покрывало с закутанного мифом и легендой лица страны, закрытой для цивилизации. Много доро-

140