Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
voprosy_k_gosam_OBSchEE.docx
Скачиваний:
3
Добавлен:
18.05.2026
Размер:
11 Мб
Скачать
☆

36. Пути развития драматургии 1950-1970. Творчество Вампилова

Главная проблема драматургии рубежа 60-70-х — спор о герое. Драматурги фиксировали и пытались объяснить процесс нравственного разрушения личности и общества. Тревога, предупреждение о неблагополучной нравственной атмосфере в обществе: двойная мораль, жестокость, хамство как норма поведения, исчезновение доброты и доверия. Критика этого времени явно отражала ностальгию по герою идеальному (герою революции или Отечественной войны). Современная драматургия испытывала человека обстоятельствами жизни, бытовыми благополучием и неблагополучием. Бытовой фон пьес становится достаточно жестким, в поле зрения попадает герой, трудно поддающийся четкой нравственной оценке, «средненравственный», «плохой хороший человек», отсюда внутриличностный конфликт, у героя нет антогониста, человек остается наедине с собой, совершая нравственный выбор.

А. Вампилов, А. Володин «Старшая сестра», «Пять вечеров», А. Арбузов «Таня», «Жестокие игры», «Сказки, сказки Старого Арбата», В. Розов «Гнездо глухаря», М. Рощин «Спешите делать добро», М. Шатров «Синие кони на красной траве»; интеллектуальная драма: Э. Радзинский «Лунин, или смерть Жака», «Нерон», Г. Горин «Поминальная молитва», «Тот самый Мюнхгаузен».

Почвой нового рождения и жизни русской семейно-бытовой, психологической драмы стала идея личного права, индивидуальной свободы. В художественной реализации этой идеи советская драматургия прошла несколько этапов «эволюции»: сначала простое стремление маленького человека выделиться из среды и стать личностью; затем борьба за его существование, за право любить, чувствовать, решать, строить личное счастье, решать не общественные, а личные проблемы. Это оказалось таким трудным процессом, что часто приводило к усталости, глубокой внутренней рефлексии и концу человека, который так и не стал личностью.

Сенсацией театрального сезона 1959 года наравне с «Иркутской историей» Арбузова стала пьеса Володина «Пять вечеров». Она возрождала поэтику театра «семейных сцен». Камерность обстановки, внимание к бытовой детали, узкий круг действующих лиц, неспешная хроника будничной жизни, семейные «частные» заботы-проблемы о племяннике или сестре, материальном достатке и динамичное патетическое внутреннее действие — характерные черты театра Володина. Пьеса начинается с приключения главного героя Александра Ильина, где герой с самого начала проверяется в отношении к женщине. Зоя — случайная знакомая, одинокая женщина с надеждой на когда-нибудь пришедшее счастье. Зоя символизирует отсутствие дома, семьи, неустроенность и одиночество Ильина. Он не уважает женщину, что в данный момент с ним рядом, думает о другом, несбывшемся, думает о Тамаре. Её образ возникает как тема идеала, который должен существовать как неизменный абсолют. Тамара — звезда, недостижимая мечта, однако дальнейшее действие показывает, что и идеал подвергается разрушению жизнью, поэтому и по отношению к Тамаре возникает хамство и неуважение, ложь о главном инженере завода. Конфликт возникает как бы на пустом месте, всем всё ясно, идеала нет, герои понимают это, но пьеса движется как разгадывание Тамары, которая по-прежнему любит и ждет, которая не растеряла верности, осталась прежней, и пижонство Ильина по отношению к ней только осложняет отношения между ними. Судьба Ильина раскрывается как вина прежде всего общества перед человеком (институт, война, не возвращение в Москву), но в саморефлексии раскрывается вина именно человека, его индивидуальная ответственность перед самим собой. Ильин оказался слаб перед гордыней, потерял ответственность за других, изменил себе, но в возвращении к тамаре он обретает силу. Поэтому тамара дается как человек верный себе и ответственный за других. Критика уже тогда назвала «Пять вечеров» и «Старшую сестру» сказками о золушках. Случай, чудо были обязательными кактализаторами драматического действия. Счастливое превращение в финале Золушки в принцессу служило идее гармонизации жизни и человека, формированию цельной духовно богатой личности. Причем Володин акцентирует именно личное, индивидуальное жизнеустройство. И Тамара и Надя Резаева социально устроены, обе активны, передовики, уважаемы, но для полного счастья обязательно нужно осуществление глубоко личных устремлений. В этом заключается один очень важный аспект, определевший в дальнейшем развитие психологической драмы. Гармонизация личности, её индивидуальная суверенность, «смысл личной жизни» осознавался в то время как освобождение от функциональности, от аскетизма, воспитанного суровыми годами войны и «режима». Раскрепостить личность — значило освободить чувства, желания человека, открыть его для любви. Призвания, материального благополучия. Социальные предрассудки снимались, и именно на этой коллизии родилась психологическая драма Володина и Арбузова.

В «Пяти вечерах» препятствием в достижении личного счастья оказывались не внешние обстоятельства, а некоторые нравственные обстоятельства, требовавшие самоограничения и самопожертвования. Тамара потому долго не могла устроить личную жизнь, что воспитывала племянника, а Надя поддерживала младшую сестру. В первой пьесе препятствия устраняются естественным путем, во второй Надя сознательно отказывается приносить жертву и достигает счастья, однако сестра Лида в финале оказывается несчастлива. Девиз «Не бойся быть счастливым» склонял человека в пользу чувств, на первый план выдвигался не драматизм выбора, а драматизм результатов этого выбора.

Виктор Розов «Гнездо глухаря» (1978). Главные темы Розова — мещанство духа и мещанство быта. Главный герой пьесы — Степан Судаков, в прошлом человек с потрясающей доброй улыбкой, активный комсомолец. Теперь — большой чиновник, не понимающий, почему его домочадцы не чувствуют себя счастливыми в 6-ти комнатной квартире со всеми атрибутами счастливых домов: иконы, собрание сочинений Цветаевой, Пастернака. Девиз Судакова: «Все обязаны быть счастливы». Но за внешними бытовыми удобствами скрывается пустой души человек, который потерял нравственный ориентир. Его заменили карьера и вещи. «Мелочи жизни» (трагедия дочери, бунт жены, непонимание младшего сына Прова) не интересуют его. Автора интересует вопрос, что сделало его глухарем? Сам он не страшен, но он рождает тип современного человека: удачливый, достигший определенного положения, доволен собой, внешне правильный, но внутри абсолютно равнодушный, холодный, жестокий. Подобный тип будет появляться во многих пьесах, например, «толстокожие» Вампилова: Сильва, официант Дима. Для них не существует сдерживающих этических норм поведения, нравственных принципов.

Так, пьесы рубежа 60-70-х отличаются крайней статичностью действия, неподвижностью характеров, предельно обытовленной стилистикой, передававшей ощущение неподвижности, застойности бытия. Финал наполнялся щемящим и тоскливым ощущением невозможности счастья. Герой нервозен и раздражителен, неудовлетворен собой, разочарован. «Отключение» человека от кардинальных проблем времени, бытовизм, перенос акцентов с ценностей общественной на ценности частной жизни означали бегство героя из сферы общественно- политической, производственной в сферу духовную, интимную, где только он и мог найти нравственную опору, сделать свой нравственный выбор и тем самым почувствовать себя личностью. Отсюда комический и трагический модусы художественности. Отсюда жанровый состав драматургии: пьесы-исповеди, пьесы-ретроспекции, пьесы-итоги.

Особое место заняла в это время хроника — путь героя к постижению некоего нравственного закона, это путь, на котором герой переживает соблазны, сомнения, заблуждения, но несомненно в финале утверждается в искомой нравственной истине (Арбузов).

Главное открытие драматургии этого периода — театр Вампилова.

Вампилов во многом отошёл от требований социалистического реализма, и его пьесы с трудом пробивали себе дорогу на сцену. В 1970 годы Вампилов создаёт окончательные варианты своих трёх пьес, в 1972 редактирует «Прошлым летом в Чулимске»

Вампилов – драматург, особенно много сделавший для возрождения и обновления традиции русской классической реалистической драмы во второй половине века. Отказываясь и от метода социалистического реализма, и от идеологического критерия как главного в оценке человека, Вампилов сосредоточивает внимание на духовно-нравственной сущности личности и вслед за классиками утверждает в своих пьесах общечеловеческие ценности, уходит от схематизма и декларативности.

Особенно важным для молодого Вампилова оказался опыт Гоголя, а для зрелого – опыт Чехова. Традиция Гоголя сказалась в пристрастии Вампилова к гротескному реализму, к анекдотическим ситуациям, высвечивающим, тем не менее, типическое. По пути Гоголя Вампилов и идёт в комедии «Провинциальные анекдоты » (1962 – 1968). В ней писатель выступает против нравственного одичания современников. Это нравственное одичание проявляет себя разнообразно. Прежде всего, если судить по «Истории... » , оно сказывается в раздвоении человека, который становится как бы оборотнем. Это проявляется в отношении к человеку не как к самостоятельной ценности, а в соответствии с занимаемым им общественным положением. Отсюда хамство и произвол к нижестоящим, заискивание и холопство перед вышестоящими. Эту тенденцию воплощает поведение директора гостиницы «Тайга » Калошина. Он позволяет себе оскорблять приезжих под предлогом поучений. Так, он вторгается в номер, где находятся мужчина и женщина, и подозревает их в неблаговидных намерениях. Возникает скандал. Девушка желает ответить негодяю и намекает, что молодой сотрудник – ревизор. «Кто же он, кто? » – «Он метранпаж » . В силу своей необразованности Калошин думает, что это нечто вроде советника, и испытывает подлинный ужас: как же он разругался с потенциальным проверяющим из центра? Герой паникует, ведёт себя низко, и автор отмечает много комедийного в его поступках. Хотя всё более-менее благополучно завершается, тем не менее нравственное одичание высмеивается автором.

По-своему аномально ведут себя и персонажи пьесы «Двадцать минут с ангелом» . Здесь высмеивается опустошение душ, прагматизм, достигший степени превращения человека в скотину. Когда приезжие командированные пропились до полного отсутствия денег, они, не надеясь ни на что, кричат в окно людям, прося у них взаймы. Пришедший (Хомутов) предлагает им сто рублей, и люди испытывают страшное подозрение. Они не готовы поверить, что возможно такое бескорыстие. «Кто вы такой, Сартр или Иисус Христос, чтобы так разбрасываться деньгами? » Просто так, без корыстных целей, как считают герои, совершить благородный поступок никто не может. Хомутова привязывают к стулу и начинают чуть ли не допрашивать. Когда тот признаётся им в одном из своих грехов, герои видят, что и он не свят, и, удовлетворённые, отпускают его. Появление альтруиста – невольное обвинение в из адрес. Вампилов, как писатель честный, далёк от всякой идеализации героев. Он подходит к советскому человеку с меркой классических авторов XIX века, и оказывается, что человек не изменился, у него просто иная идеология. Вампилов побуждает задуматься о пороках общественной системы, которая активизирует не высшее, а низшее в человеке. Вампилов разит смехом нравственных уродов и развенчивает саму философию оскотинивания.

В «Провинциальных анекдотах» Вампилов создаёт гротескные фигуры, реальное совмещено у него с невероятным и даже, в отличие от Гоголя, с абсурдным.

Вампилов несомненно испытал глубокое влияние европейского театра экзистенциализма – как непосредственно благодаря переведенным и популярным в 1960-е годы пьесам Сартра и Камю, так и опосредованно – через пробивавшиеся на полузакрытые показы фильмы Феллини, Антониони, Пазолини, Годара. С экзистенциалистской драмой Вампилова сближает отношение к драматургическому действию как к парадоксальному эксперименту, нацеленному на проверку всех возможных ответов на главный вопрос его творчества: что есть свобода? может ли личность добиться свободы от мерзкого социального окружения? как стать свободным? какова цена свободы? Характерно и то, как часто Вампилов создает в своих пьесах «пороговую ситуацию»: почти всерьез стреляются на дуэли бывшие приятели в «Прощании в июне»; почти умирает Калошин в «Случае с метранпажем»; после похорон матери, которую не видел пять лет, возвращается агроном Хомутов в «Двадцати минутах с ангелом» (а его партнеры, экспедиторы Угаров и Анчугин, поставлены на «порог» муками похмельного пробуждения без копейки в карманах); получив поутру (опять-таки с похмелья) венок с надписью «Незабвенному Виктору Александровичу от безутешных друзей», перебирает свою жизнь Зилов и в конечном счете тянется к винтовке, чтоб выстрелить себе в рот; в упор, с разрешения Шаманова, стреляет в него Пашка («Прошлым летом в Чулимске»). В соответствии с постулатами экзистенциализма именно на «пороге» выявляется подлинная цена и значение свободы.

В дальнейшем Вампилов предпочитает всё же традиционные, реалистически конкретные формы, включая в произведение лишь отдельные элементы условного или абсурдного. Его движение – от Гоголя к Чехову со всё более глубоким постижением внутреннего мира человека. В своих пьесах Вампилов выступил как обладатель яркого театрального темперамента, виртуоз интриги, мастер изобилующего неожиданными поворотами сюжета, драматург, блистающий каскадами остроумия, создатель характерных для его времени типов. Вампилов обновляет старые театральные жанры фарса, водевиля, мелодрамы, побуждая их служить очень серьёзным общественно-политическим целям. Он порой синтезирует элементы поэтики названных и иных жанров в рамках одного произведения, так что наблюдается переход драмы в фарс, комедии – в трагикомедию. В этом тоже новаторство Вампилова.

Вампилов начал со смешных, гротескных «Провинциальных анекдотов » , от них перешёл к комедиям «Прощание в июне » и «Старший сын » , написал вслед за ними трагикомедию «Утиная охота » , ближе к концу жизни обратился к жанру социально-психологической драмы, написав «Прошлым летом в Чулимске » . Есть впечатление, что с годами Вампилов всё грустнее и болезненнее воспринимал несовершенство мира и человеческих отношений. То, что в молодости вызывало у него только смех, с годами побуждало становиться сосредоточеннее, его влекло к более драматическим жанровым образованиям.

Отличительные черты вампиловской трагикомедии?

1. Полупародийный мелодраматизм. Вампилов подчеркнуто утрирует черты мелодрамы: его герои либо сознательно моделируют свои собственные житейские ситуации по мелодраматическим моделям, либо с ощутимой иронией оглядываются на них (дуэль в «Прощании в июне», «подкидыш» в «Старшем сыне», ангел-благодетель в «Двадцати минутах с ангелом», злодей-соблазнитель и его жертвы в «Утиной охоте», святая блудница в «Прошлым летом в Чулимске»). В то же время Вампилов усиливает традиционную для мелодрамы роль случайности, придавая ей особое философско-психологическое значение. Случайность потому так властно распоряжается судьбами его героев, что они лишены какой-либо прикрепленности, социальной, нравственной, культурной устойчивости. По характеристике М. Туровской, «случайность вампиловских пьес - не запоздалое наследие романтической драмы, а в самом общем виде - внешнее, событийное выражение <…> главной черты ее героя, его духовного паралича, отсутствия целеполагания». Власть случайности становится сюжетной метафорой ценностного вакуума, безвременья, в котором и происходит действие всех вампиловских пьес.

  Лицедейство персонажей. В «Старшем сыне» у каждого из персонажей свой спектакль: Бусыгин играет роль «блудного сына»; Сарафанов изображает, будто он по-прежнему играет в филармоническом оркестре, а не на кладбищах, его дети делают вид, что они об этом ничего не знают; Нина изображает любовь к деревянному Кудимову; Макарская играет, как кошка с мышкой, с Васенькой, который в свою очередь с пылом юности разыгрывает спектакль «пламенная страсть» по отношению к Макарской, а Сильва, тот вообще ни на минуту не выходит из шутовского образа. Более сложная ситуация в «Чулимске»: здесь Валентина - единственная, кто живет, не играя, окружена несколькими мини-спектаклями: Шаманов пребывает в роли разочарованного Печорина, Дергачев и Анна Хороших ежедневно разыгрывают мелодраматические сцены любви и ревности, неглупая Кашкина живет в чеховской роли провинциальной роковой женщины, Пашка мстит всем и каждому за то, что судьба поставила его в роль нежеланного, «нагулянного», ребенка, чужого даже для родной матери, и даже эпизодический персонаж, бездомный якут Еремеев - на самом деле чулимский король Лир, брошенный дочерями патриарх. Неразделимость игры и жизни характерна для постмодернистской культуры, но Вампилова вряд ли можно зачислить в ряды постмодернистов. Однако и его отношение к игре в жизни невозможно свести к какой-то однозначной реакции: с одной стороны, его герои постоянно ищут подлинности в поведении и в человеческих отношениях, стремясь пробить стену лицедейства; с другой стороны, только в игре, шутовстве, непрерывном дуракавалянии реализуется невостребованная жизненная сила вампиловского героя, его азарт, его бьющая через край талантливость - как раз энергия игры выделяет этого героя среди окружающих его масок. Именно с лицедейством связаны у Вампилова переходы комических ситуаций в трагические, и наоборот. Невозможность разделить игру и жизнь, превращение игры в единственно доступную личности форму душевной активности объясняет, почему более или менее безобидный розыгрыш («Старший сын», «Утиная охота») переворачивает всю жизнь человека, почему непонятное слово «метранпаж», на которое неясно как реагировать, чуть было не приводит к смерти растерявшегося «актера» и почему банальный мелодраматический ход (перехваченная записка о свидании) рушит жизнь Валентины («Прошлым летом в Чулимске»).

  Через всю драматургию Вампилова проходит система достаточно устойчивых драматургических типов, по-разному освещаемых в различных ситуациях и конфликтах. Эти характеры образуют устойчивые дуэты. В его пьесах обязательно есть характер юродивого чудака - внесценический неподкупный прокурор в «Прощании», комический Сарафанов в «Старшем сыне», возвышенный Кузаков в «Утиной охоте» (тот, что собирается жениться на «падшей» Вере), трагикомический Хомутов в «Двадцати минутах с ангелом», трагическая Валентина в «Чулимске». Этому типу противоположен характер циника-прагматика: это Золотуев в «Прощании», Сильва в «Старшем сыне», Саяпин в «Утиной охоте», Калошин в «Случае с метранпажем», все обитатели гостиницы в «Двадцати минутах с ангелом», Пашка в «Чулимске». Наиболее концентрированно этот тип выразился в сухом и деловитом Официанте из «Утиной охоты» (его предшественником был Репников из «Прощания в июне», а комическая версия этого характера представлена серьезным Кудимовым из «Старшего го сына» и занудным Мечеткиным из «Чулимска»). Женские характеры, по точному наблюдению М. Туровской, также образуют контрастные пары и даже триады, основанные на противо- и со- поставлении полной романтических надежд девушки уставшим и изверившимся женщинам (Нина и Макарская в «Старшем сыне», Ирина - Галя - Вера в «Утиной охоте», Валентина - Кашкина Анна Хороших в «Чулимске»). Парадокс вампиловской драматургии состоит в том, что все эти очень непохожие друг на друга типы не только вращаются вокруг центрального героя - Колесова, Бусыгина, Зилова, Шаманова - но и обязательно являются его двойниками, отражая какую-то грань его индивидуальности. Сам же центральный характер оказывается на перекрестке противоположных возможностей, заложенных в нем самом и реализованных в его окружении. В нем сочетаются святой и циник, бес и ангел, опустившийся алкаш и преуспевающий прагматик, низменное и возвышенное, трагическое и комическое. Такая конструкция ставит в центр драматургического действия романный характер, незавершенный и незавершимый (отсюда открытые финалы вампиловских пьес), динамичный и противоречивый, характер, который, по знаменитому афоризму Бахтина, «или больше своей судьбы, или меньше своей человечности».

      В то же время именно центральный персонаж становится связующим звеном между противоположными типами. Благодаря ему все они включены в некий шутовской хоровод, где герой примеряет на себя все возможные маски, а противоположные друг другу характеры - через него, как через общий знаменатель - обнаруживают неожиданную взаимную близость. Святой оказывается не меньшим грешником, чем окружающие (Сарафанов бросил любимую женщину, Хомутов - мать). В разочарованных матронах угадываются силуэты юных и наивных возлюбленных, какими они были в прошлом, до встречи с центральным героем (или другим «аликом», как саркастически определяет этот тип Вера из «Утиной охоты»), а романтичных джульетт неизбежно ждет судьба их старших подруг. Таким образом, система характеров театра Вампилова, с одной стороны, воплощает трагикомедийную ситуацию распада устойчивых ценностей, всеобщей моральной текучести и зыбкости: дело не в том, что кто-то плохой, а кто-то хороший, кто-то прогрессивный, а кто-то отсталый, здесь в буквальном смысле «век вывихнул сустав». С другой стороны, так создается определенное философское единство: каждая пьеса Вампилова демонстрирует весь спектр возможных человеческих позиций в данной ситуации, а его центральный герой на протяжении всей пьесы совершает свой индивидуальный выбор, соотнося себя с каждой из альтернатив - и, как правило, отторгая их все.

Соседние файлы в предмете Филология